Любовь, как смысл жизни

POV Дмитрий - Никто не против, если я включу музыку, надоело ехать в тишине, – спустя минут двадцать мягкого хода черного фургона с затемненными стеклами по гладкой асфальтированной трассе, слегка присыпанной мелким снегом, негромким ровным голосом с точно таким же акцентом, как у меня самого, произнес Юрий, тем самым нарушая тяжелую гнетущую тишину в салоне автомобиля. Но она, та самая тишина, априори не может быть другой, даже, по логике вещей, невозможно смеяться и вести легкие непринужденные беседы, когда едешь убивать, а возможно и умирать, никогда нельзя сказать заранее, чем именно закончится очередное сражение со стригоями, извечными врагами сообщества живых вампиров, желающими лишь одного, стереть моройский мир с лица земли, уничтожить Королевский Двор, разнести в мельчайшие щепки все, чего достигли за прошедшие столетия своей истории морои, либо ты победишь, выстоишь, останешься стоять на ногах среди множества мертвых тел своих поверженных врагов, либо сам окажешься лежащим на лоне матери – земли с пустыми остекленевшими глазами, выполнив свое единственное предназначение, погибнув ради благополучия мира живых вампиров, его безопасного будущего и дальнейшего процветания. Поскольку никаких возражений от находящихся в фургоне остальных восьмерых стражей, помимо меня и самого дампира, задавшего этот вопрос, не последовало, мужчина извлек из внутреннего кармана черной кожаной куртки небольшую серебристую флэшку и поставил ее в магнитолу, и уже через пару кратких мгновений зазвучавшая музыка разбавила собой безмолвие и на какой – то мимолетный отрезок времени должна была стать нашей попутчицей по дороге хитрющей стервы – судьбы, что ты нам готовишь, карма, завтрашний день или сегодняшний конец хронометража наших жизней. - Был на концерте Михайлова? – плавно поворачивая руль на очередном повороте, адресовал мне свои незатейливые слова дампир, сколько я знаком с Юрием, он практически всегда в выпадающие свободные минуты предпочитал перебирать черные блестящие бусины своих четок, таким образом, успокаивая нервы, жаль мне не помогает такой нехитрый способ душевной релаксации, но сегодня мужчина был за рулем, и такой возможности ему не представлялось. - Не был, как – то никогда не выпадало столько свободного времени, чтобы посещать концерты или другие культурно – массовые мероприятия, чего я говорю, сам не хуже меня знаешь, - отозвался я, переводя свой взор за окно, где ослепительно сияло золотое солнце, согревая мир своими чистыми светящимися лучиками света и добра, моройская ночь в самом разгаре, и не – мертвые чудовища не смогут покинуть свое временное укрытие и попытаться ускользнуть от возможной гибели, но это же обстоятельство заставит бессмертных кровожадных вампиров без души еще яростнее бороться за продолжение своей разрушающей все живое недожизни, палка всегда о двух концах, и это абсолютно нормально, некая двойственность свойственна любому явлению, событию или человеку. Эта же двуликость течет в крови наших судеб, нет абсолютно доброго человека, безгрешны лишь небесные ангелы с глазами из чистого золота и трепещущими за спиной белоснежными крыльями, их нежнейшее перо – это сама ласка в ее чистом виде, такую могут подарить только прикосновения изящных пальчиков любимой женщины к твоему лицу, их хочется целовать, холить и лелеять, как бесконечно любить, заботиться, ласкать и доставлять удовольствие их обладательнице, любовь – это неземное чудо, превращающее существование в полноценную жизнь, жаль, что я навеки утратил эту способность, в моей мертвой душе лежат лишь горы серого пепла смерти, нет там, даже, малейшей искорки жизни. Как не существует, наверное, и совершенного злодея, даже, в душе серийного маньяка, скорее всего, найдется что – то светлое и хорошее, может быть, это любовь к собственной матери или своему ребенку, это свойство человеческой сущности, и в полном мраке найдется место лучику света, а вот когда ты теряешь эту самую душу, то и та лестница, по которой все еще можно выбраться из непроглядной тьмы и поднять голову, чтобы посмотреть на небо и плывущие по нему кажущиеся такими мягкими перистые облака, с оглушительным треском обрушивается тебе на голову, погружая в самые пучины Ада, и с тех пор ты бесконечно ходишь по этой земле в обличье беспощадного зверя, стригоя, собирая все новый урожай смертей, порожденных твоими ледяными руками. - А я был, Анна любила творчество этого исполнителя и часто ходила на его выступления, когда мы приезжали в гости к ее родственникам в Москву, а я естественно всегда находился рядом с ней, как страж моей любимой. Теперь, слушая песни Стаса Михайлова, я неизменно вспоминаю ее, - переходя на русский, с нотками грусти и тоски в голосе по матери своего ребенка проговорил дампир, не отрывая немигающего взгляда своих холодных серо - голубых глаз от вьющейся впереди извилистой ленты дороги, кроме нас двоих выходцев из России в машине больше не было, поэтому для остальных стражей слова Юрия остались загадкой, но он, видимо, этого и хотел, - вчера ночью Анна впервые за прошедшие полгода мне приснилась, она стояла босиком на снегу в черном шелковом платье до пят, ее белоснежные длинные волосы развевались на ветру, а сама моя женщина протягивала ко мне руки и все звала по имени, все звала и звала своим нежным ласковым голосом, пока сон не растаял, а я не проснулся. Интересно, сон в руку? – продолжая говорить по – русски, слегка усмехнулся мужчина, правда, совсем не весело, у большинства стражей абсолютно нет чувства юмора, и у меня в том числе, у нас свое особое отношение к смерти, она наша верная спутница на протяжении всей жизни, мы ее не страшимся, попросту привыкаем, даже, сродняемся что – ли какой – то небольшой частью своих душ, если сон для сидящего рядом со мной на водительском сиденье стража, действительно, был в руку, как иногда говорят у меня на Родине, то назад он уже не вернется, и еще не факт, останусь ли в живых я сам, пугает ли меня перспектива оказаться покойником, нет, совсем нет. Для чего рождается человек, зачем он приходит на эту землю, для чего открывает глаза и видит этот мир, наверняка, у каждого найдется свой личный ответ на этот вечный вопрос, но если соединить воедино ответы всех людей вместе взятых, перевести их на универсальный язык жизни, то мы получим следующее: «Чтобы полюбить, чтобы встретить свою вторую половинку, забранную когда – то Богом за огромное тщеславие и непомерную гордыню человечества, чтобы родить детей, маленьких ангелочков, в которых перемешиваются гены их обоих родителей, чтобы воспитать их, вложить все самое лучшее, что только есть в нас самих, чтобы после смерти человека на этой земле оставались те, в ком течет его кровь, в ком живет его душа, как вечное продолжение его самого, это – невероятная магия самой жизни, где каждый может стать самым настоящим волшебником, стоит ему лишь этого пожелать, искренне, от всего сердца попросить у Бога, открыть свою душу для веры, надежды и любви». Эти вечные, проверенные временем истины идеально подойдут и в нескольких предложениях опишут судьбу, как любого человека, так и мороя, причем, совершенно не важно, королевского ли происхождения или нет, ведь живые вампиры отличаются от людей лишь тем, что для поддержания жизни и здоровья им ежедневно требуется кровь, какую им в обмен на эндорфиновый кайф добровольно отдают специальные люди, кормильцы, обостренными органами чувств, хорошим иммунитетом, позволяющим практически никогда не болеть, и владением чудесной стихийной магией, в душе же нет никаких других отличий, каждый хочет быть здоровым, счастливым и любимым, вот так все иногда до банальности просто. Основная судьбоносная цель всех дампиров же совершенно иная, наши жизни уже изначально принадлежат живым вампирам, мы рождаемся на этот свет для того, чтобы защищать мороев от бессмертных чудовищ, стригоев, обеспечивать безопасность в нашем мире, зачастую жертвуя своими собственными жизнями, но это необходимая жертва, так сказать, мера вынужденной жестокости наших судеб, каждый из стражей готов, не колеблясь ни секунды, выполнить свой священный долг, если нужно умереть, но уберечь драгоценную моройскую кровь, что даст продолжение сообществу живых вампиров и касте стражей, ведь все дампиры – это в девяносто девяти целых и девяносто девяти сотых случаев незаконнорожденные дети моройских мужчин от своих любовниц – дампирок, это догмы нашего мира, и они останутся неизменными и через триста лет, когда мое тело уже давным – давно обратится в прах. Там было другое солнце, другая совсем трава. Там птицы, свернувшись в кольца, шипели, завидев едва. Там было безумно скользко, там вниз обрывалась тропа! Там было темно и больно, ведь не было там тебя. Эти слова песни невольно напомнили мне о моем мрачном прошлом бездушного убийцы с алым, цвета свежей крови, ободком вокруг зрачков в глазах, жестокого бессмертного вампира, стригоя, я мечтаю о нем забыть, напрочь стереть из памяти, как будто этого страшного кровавого эпизода с тысячами смертей, бесчисленными сотнями замученных жертв никогда и не было в моей жизни, но у меня не получается, как бы я ни старался, былое не отпускает меня, держит своими холодными цепкими пальцами, душит по ночам, не давая проснуться, тянет к самому дну в черную – черную бездну, где, наверное, меня, притаившись за ближайшим поворотом, уже поджидает безумие. Помню, когда я шел ночами по сибирскому лесу, ступая нарочито медленно, словно пародируя походку человека, что в принципе невозможно, люди создают шум при ходьбе, кровожадные звери, стригои, передвигаются неслышно, будто готовятся в любой момент напасть и перервать глотку своей очередной жертве, ночные птицы и животные замолкали, стремясь оказаться от меня, как можно дальше, на столько, на сколько это, вообще, возможно, нутром чувствуя приближение первобытного зла, можно было подумать, что сама природа противилась мне, наполняясь мертвой тишиной, в какой звучал лишь мой тихий зловещий смех, многочисленным эхом отражающийся от деревьев и кустарников, смех самого Дьявола во плоти, полновластного хозяина Сибири, ужасного чудовища, порождающего лишь смерть, мрак и дикий панический ужас. И не существует иного способа излечиться от этих черных, как самая темная беззвездная ночь, воспоминаний о бесчеловечной жестокости, извращенном садизме и тлене обуглившегося мертвого мира вокруг, кроме как отказаться от собственной памяти, отдать ее вечности, утопить в океане бесконечности бытия, «Если не можешь простить, нужно забыть, свобода забывать, лица стираются, слова умолкают, поступки исчезают, все превращается в пепел, теплое ласковое пламя исцеления сожжет всю скверну в душе, наполнит ее гармонией и спокойствием. Жизнь человека – это туго свернутая спираль из его мыслей, чувств, ощущений окружающей реальности и своего собственного субъективного мировоззрения, если из цепочки забрать несколько звеньев, то это будет уже совершенно другое украшение, абсолютно не похожее на предыдущее, так и жизнь без ненужных фрагментов биографии станет другой, новой и счастливой, в ней найдется место и любви, и семье, и детям, мир окрасится новыми красками всех цветов радуги, музыка тысячи скрипок зазвучит в сердце, а радость сама найдет дорогу к тебе, Дима», твои слова, Хелла, так пусть они станут реальностью, забери все тяготящие меня кровавые осколки памяти, заставь навеки забыть, исцели мою душу своей чудесной невероятной магией, подари мне возможность жить, а не существовать, умирая и казня себя в душе каждый Божий день. Зеленоглазая красавица, стань моей личной волшебницей, вручи мне ключи от своего рая, где нет места путам и оковам прошлого, где я стану свободным, забуду все с момента, когда я только вошел в ту злосчастную пещеру до мгновения, в каком Василиса Драгомир, милосердная принцесса из великого рода Дракона, вернула мне душу, и я поеду с тобой на самый край мира, исполню любое твое желание, ты только загадай, а я воплощу его в жизнь, умру ради твоего счастья и благополучия твоего сыночка Алекса, моего крестника, я буду видеть окружающий мир лишь в отражении твоих изумрудных глаз. «Когда я смотрю в глаза цвета свежей весенней листвы, мне не хочется отрываться и отводить взгляд хоть на секунду, а в итоге я желаю лишь одного, утонуть в чистом прозрачном изумрудном море и очнуться на самом его дне, где на меня будут вечно взирать очи моей Лорелеи, моей живой сбывшейся мечты, моей сладкой химеры, пользовательницы редчайшей стихии Духа, моей неземной волшебницы Хеллы», пронеслась в моем сознании фраза, сказанная когда – то Иваном, тогда я не придал ей особого значения, поскольку никогда не рассматривал супругу моего лучшего друга, как женщину для себя, но на сегодняшнем празднике я в полной мере осознал, насколько же ты, Вань, был прав, глядя в темно – зеленые глаза, обнимая стройную изящную моройку, чувствуя пряный амбровый аромат ее духов, прикасаясь к шелковистым каштановым волосам, слушая тихий ласковый голос женщины, впервые за последний год с небольшим я почувствовал прилив именно сексуального желания, уже подзабытого лично для меня ощущения, а на душе параллельно расцветает такая благодать, что и в правду не хочется отрывать свой взор от очей просто невероятной, кажущейся самой воплощенной женственностью и сексуальностью Хеллы. - Ты злишься на меня, Ванька, что я возжелал твою супругу, или ты все же простишь нас? – мысленно задал я вопрос, страстно мечтая получить на него ответ, жизнь идет, она продолжается, как бы банально, это ни прозвучало, Хелла хочет жить дальше, стремится вновь обрести семью, снова стать матерью, найти свое женское счастье, правильно ли это, быть с женщиной своего покойного друга, грех ли это, скажи, или у нас все же должно быть право на счастье. «Грех убивать, грех воровать, грех предавать, а любить не грех, это жизненная необходимость, потребность человеческого естества, все придет, Дима, нужно только время, я ведь и в правду – волшебница, повелительница чувств и эмоций, нет ничего в этом мире, что было бы запретным и неподвластным мне, и ты знаешь, я не вру», знаю, Хелла, все знаю, подари мне возможность снова любить, и я осыплю тебя с ног до головы лепестками роз, стань моим ангелом, покажи мне дорогу в рай, и я стану твоей тенью, ты скажешь – я сделаю, говори, я тебя внимательно слушаю. Когда твой подарок, моя целительница, серебряный крест на красивой широкой цепочке, оказался на моей шее, кошмары стали постепенно уходить, отпускать меня из своих цепких ледяных пальцев ужаса, и я смог нормально спать, просыпаясь отдохнувшим, а не с жуткой головной болью, как это происходило практически каждый день до этого, лица множества убитых мной несчастных людей перестали каждую минуту мелькать перед моим внутренним взором, их оглушающие душераздирающие крики больше не звучат в моих ушах, остались только воспоминания, не дающие мне жить, но и их ты заберешь, Хелла, и я стану свободным от прошлого, а, возможно, и смогу вновь почувствовать себя живым, живым рядом с тобой. Там, там, где тебя нет - там, там летом идёт снег. Там крылья нельзя раскрыть, там хочется волком выть. Там, там, где тебя нет - там, там чёрный идёт снег. Там всё состоит из стен; там тянется час, как день. «- Дмитрий, почему Лисса говорила о волках, при чем здесь эти звери с серо – серебристыми шкурами и пушистыми хвостами, собирающиеся в стаи под луной?», - спросила меня ты, Роза, и я ответил тебе, то, что смог произнести, мои слова были правдивы, я не обманул тебя, стоит мне зайти в душ или просто снять рубашку и повернуться к зеркалу спиной, как тут же прямо мне в глаза смотрят янтарно – желтые очи зверя с разинутой пастью, в любой момент готового к прыжку, готового к своему следующему убийству, его пепельно – серая шкура вздыбилась, что лишь добавляет его облику агрессивности, для моего извращенного стригойского сознания почему – то именно русский волк стал символом неограниченной силы и власти, мягкими шкурами этих свободно бродящих в ночи животных был устлан пол в моем кабинете в шикарном особняке под Новосибирском, так называемой резиденции хозяина Сибири, которому подчиняются все не – мертвые, находящиеся на этой территории, а огромным тату во всю спину с изображением волка я «украсил» свое собственное тело, оно и после возвращения в прежнее состояние, нет таких слов в этом мире, что смогут выразить всю мою благодарность за это Василисе, никуда не делось, лишь напоминая каждый раз о моих грехах, неоплатных долгах перед жизнью, перед светом, перед самим Господом Богом. Мастер татуировки, что делал ее под принуждением в одном из тату – салонов Новосибирска, все время удивленно бормотал, почему я отказался от обезболивания ледокоином, ему ведь было совершенно не в домек, что единственное, что может причинить стригою боль, это прикосновение к белоснежной коже серебряного кола, зачарованного магией четырех стихий: огня, воды, земли и воздуха, ну, и еще огонь опасен для бессмертных чудовищ, поэтому в моем особняке не имелось ни каминов, ни свечей, ни каких других источников открытого пламени, на входе в помещение стояли двое моих личных помощников и одновременно охранников - стригоев, каких я сам мог в любой момент убить, так что еще неизвестно, кто кого и от кого охранял, вот такая вот злая ирония судьбы, чтобы незваные посетители не напрягали своим вовсе не нужным присутствием, что было только для их же блага, живее будут, если я хотел убить, сломать, уничтожить, ничто на этой земле не могло меня остановить, бежать бесполезно, я все равно настигну, поймаю, и капкан захлопнется, прятаться больше негде, мышка, за твоей никчемной жизнью пришла кошка, молись Богу, плачь, все без толку, меня не трогали слезы. Когда же изображение, наконец, было готово, то я просто – напросто убил человека его нанесшего, надоел он мне своим нелепым бормотанием, за долю секунды я свернул ему шею, оставив хладный труп, и с концами, а вот кровь его пить не стал, побрезговал, я предпочитал «кормиться» исключительно молодыми привлекательными девушками, мне хотелось, чтобы мой очередной «обед» цивильно выглядел и хорошо пах, сейчас эти воспоминания вызывают мурашки отвращения по коже, но тогда я упивался своей непомерной жестокостью, неограниченной силой и авторитарной единоличной властью. А символом этой власти был трон из чистого золота, украшенный драгоценными камнями, с черными бархатными подушками, стоящий на возвышении в главной зале, бывшем кабинете Галины, который я обустроил под свой вкус, на стенах расположились шедевры живописи, пространство комнаты заняла антикварная мебель, интерьер завершили белоснежные шелковые шторы, словно насмешка над чистотой и непорочностью, на окнах с абсолютно черными стеклами, не пропускающими ни грамма ультрафиолета, и мой рабочий стол, изготовленный в Испании с элементами майорики, нет, не – мертвые не ценят красоты и изящества вокруг себя, все эти дорогостоящие элементы декора долженствовали лишь одной цели, показать мою власть и богатство, вызывать благоговейный трепет и первобытный страх у любого входящего в мою обитель, заставлять склонить голову, признать мое могущество и господство. Вальяжно развалившись на этом самом троне, я отдавал приказы своим подчиненным, все они до одного боялись меня, власть в мире не – мертвых держится именно на страхе, самый сильный и самый жестокий из бессмертных монстров и занимает наивысшую ступеньку в иерархии, а остальным приходится подчиняться и исполнять волю своего нового правителя, каждое мое слово, выскальзывающее изо рта, становилось не подписанным указом очередной смерти, если бы всех моих ни в чем не повинных жертв похоронили в одном месте, то получилось бы просто огромное кладбище с тысячами могил, мое личное кладбище, какое не раз снилось мне в кошмарах, эти картинки стойко застревали в моем сознании, не желая еще долго покидать меня, даже, после пробуждения. Я иду, а вокруг меня со всех сторон стоят одинокие кресты, они словно тянут свои руки к небесам, и никак не могут до них дотянутся, как бы ни старались, и от этого плачут свечи своими восковыми слезами, что люди ставят перед иконами за упокой души своих ушедших в мир иной родных и близких, нет конца и края могилам на этом погосте, а мне с каждым шагом идти становится все труднее и труднее, ноги все больше увязают в земле, и в итоге черная бездна разверзается подо мной, небо становится иссиня - серым, ледяной дождь болезненно хлещет меня по лицу своими холодными мокрыми руками, светящиеся вспышки молний, рассекающих небо огромными ножницами мироздания, слепят глаза, и я проваливаюсь прямо в огненный Ад, где век моя грешная душа будет гореть на страшном суде, под проклятия всех загубленных мной невинных, «Гори в огне, будь проклят навеки», шепчут их посиневшие мертвые губы, я так хочу проснуться, но царство Морфея не желает отпускать меня, вынуждая смотреть и смотреть на свои грехи, проживать их вновь и вновь. «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя», однажды сказал немецкий мыслитель, классический филолог, композитор, поэт и создатель самобытного философского учения, ставшего очень распространенным в мире, Фридрих Вильгельм Ницше, и как же чертовски прав оказался этот великий человек, память о котором будет жить в веках, я всегда защищал мороев, честно выполнял свой священный долг, но в один миг стал тем, от кого и оберегал живых вампиров, бездушным монстром со звериными клыками и кроваво – красными глазами, бездна, смотрящая в меня ни один год, в конечном итоге и поглотила меня, превратила в своего верного служителя, раба своих черных желаний, не – мертвого вампира, стригоя, тот зверь все еще живет в моей душе, по ночам я слышу его ледяной голос и тихий хрипловатый смех. Там были другие лица, другие совсем слова. Там сны не хотели сниться, гореть не хотели дрова. Там рвались гитары струны, дороги вели в никуда. Там в море терялись шхуны, там горькой была еда. Не – мертвые не нуждаются в сне и отдыхе, они никогда не устают, единственное, что жизненно необходимо бессмертным чудовищам, это кровь, а вот дни, когда на улице ярко светило солнце, а чистое голубое небо божественным куполом укрывало человечество от всех невзгод, и путь на улицу для меня и всех остальных обитателей особняка естественно был закрыт, действительно тянулись страшно медленно, возникало ощущение, что секунды растягивались в минуты, а минуты в часы, в эти периоды я успел выучить два иностранных языка: итальянский и немецкий, эти знания и по сей день со мной, а занимался я по большому счету никому не нужной филологией вовсе не из любознательности или расширения кругозора, а только лишь для того, чтобы скоротать мучительно тянувшиеся мгновения до очередной охоты, до следующего убийства и теплой свежей крови моей очередной жертвы на моих белоснежных пальцах. Вместе с воспоминаниями о моем стригойском существовании, какие заберет волшебница Хелла, и слова этих языков сотрутся из моего разума, но мне нисколько не жаль этих знаний, зачем они мне, ведь я буду жить отныне в Норвегии, а не в Италии или Германии, если, конечно, еще вернусь живым из этой поездки смерти, а норвежский, родной язык зеленоглазой красавицы - моройки, официально подразделяющийся на два языковых направления: букмол или так называемый «державный» язык, который используется девяносто процентами населения этой заснеженной страны, и нюношк, намного менее популярный в крупных городах, коими в совершенстве владеет привлекательная ухоженная шатенка, но предпочитает именно букмол, я просто уверен, выучу я быстро, ведь когда каждый день находишься в новой для себя языковой среде, то и запоминается все намного легче, чем если ты изучаешь чужой для тебя язык по самоучителю. Возможно, это слабость – тот способ избавления от мучающих меня горьких, обжигающих душу своим мрачным пламенем фрагментов памяти, что я избрал для себя, но другого я просто – напросто не вижу, да и нет его вовсе, а кто сказал, что я сильный, что я – Бог, как меня называли студенты Академии Святого Владимира, так называла и Она, дай, Господи, счастья и спокойствия красивой девочке с темно – карими слегка раскосыми восточными глазами, Розе, я – всего лишь на всего обычный грешный человек, с множеством недостатков, сомнений и страхов в своей душе с самыми простыми обывательскими желаниями, банально жить дальше и попытаться стать счастливым с Хеллой, прекрасной волшебницей, целительницей моей души. Там, там, где тебя нет - там, там летом идёт снег. Там крылья нельзя раскрыть, там хочется волком выть. Там, там, где тебя нет - там, там чёрный идёт снег. Там всё состоит из стен; там тянется час, как день.* Иногда мне так хочется, отпроситься на несколько дней, купить билет и полететь в Россию к своей семье, увидеть свою мать Алену, посмотреть в ее ласковые, наполненные любовью и заботой светло – карие, цвета липового меда, глаза, услышать ее родной тихий голос, пообщаться с сестрами, погулять и поиграть с племянниками, ведь вполне возможно, что потом мне такой возможности уже и не представится, но я не могу этого сделать, не хватает моральных сил, я никогда не страшился смерти, знал, что, скорее всего, умру молодым, век стражей не долог, но я боюсь ступать на сибирскую землю, по которой ходят тысячи ранее подчинявшихся мне стригоев, меня пугает перспектива встречи с одним из них, и вовсе не потому, что я могу погибнуть от рук не – мертвого монстра, меня иногда до безумия страшит совершенно другое, что в его лице я увижу зеркальное отражение своего собственного, белоснежной маски смерти с длинными клыками и безжизненными глазами с алым ободком, наверное, это просто паранойя, именно поэтому мне так необходимо все это забыть, просто забыть и все, раз и навсегда, для Хеллы такие манипуляции с памятью не составляют большого труда, она – очень искусная пользовательница Пятой стихии, настоящая волшебница и целительница с чудесными изумрудными глазами и доброй светлой душой. Я жизнь хочу наполнить смыслом. А наполняю суетой. Во всем божественном и чистом. Душе найти земной покой. Но не дает нам насыщенья. Её немыслимый полет. С приходом в мир и до забвенья. Мудрея, к небесам идет. Заиграла следующая музыкальная композиция, и она уже изначально понравилась лично мне гораздо больше предыдущей, здесь пелось о вере, о свете, о добре, о Боге, о душах людей и о их стремлении ввысь, много раз проходя мимо церкви в Академии Святого Владимира, я думал о том, чтобы зайти внутрь, послушать службу, помолиться перед ликами Господа и Божьей Матери, попросить прощения за все свои многочисленные грехи, просто посидеть в тишине, чувствуя запах ладана, понаблюдать за горением свечей, попытаться найти мир в собственной душе, Господь невероятно добр к людям, своим детям, однажды Он принял смерть, как искупление прегрешений всего человечества, был распят на кресте, но воскрес на небесах, быть может и у меня есть шанс быть прощенным Им, пусть не при жизни, так хотя бы после смерти, но я не смог найти в себе сил переступить порог дома Божьего, просто не смог. Есть ли место убийце в царстве Господнем, нет для него там и миллиметра свободного пространства, зато уже заранее зарезервировано «теплое» местечко в Аду среди остальных таких же грешных и порочных существ, как он сам, за одним столом с самим Дьяволом, где в серебряных бокалах плещется не вино, а самая настоящая кровь, пир смерти тела, разложения души и тлена всего сущего на этой земле, но если я, все же, к следующему утру в мире мороев вернусь обратно в Королевский Двор на своих ногах, я пойду в церковь, встану на колени перед святыми образами и попрошу Господа о прощении для своей неживой измученной души, Боже, я боюсь быть проклятым после смерти, страшусь стать навеки не прощенным и не упокоенным, молю тебя, Господи, отпусти мои грехи, я хочу очиститься от всей скверны, от всей боли, от всего зла, порожденного мной, помоги мне, я хочу омыть лицо святой водой и посмотреть в небеса, молю тебя, мой Бог, не отворачивайся от своего слабого и никчемного раба Димитрия, по церковному мое имя звучит так, дай мне узреть свой священный лик, Боже, смилуйся надо мной, Господи, прости меня, хоть и не достоин я вовсе твоего божественного прощения, но мне так нужно его получить, я хочу уйти в мир иной и предстать на высшем суде с отпущенными грехами. Страдая, падая, взлетая! Она как странница во тьме. Всё ищет путь к воротам рая. Боясь горения в огне. Ей хочется умыться снегом. Из грязи показать лицо. Боясь отверженной быть небом. Своим единственным отцом. Боясь отверженной быть небом. Своим единственным отцом. Я жажду найти дорогу к свету, пусть мой саван будет белоснежным, а не черным, пусть я уже не увижу на своих руках следов крови, пусть теплый дождь, чистые слезы небесных ангелов, омоет мое мертвое тело, когда мои глаза последний раз посмотрят в небеса, я мечтаю увидеть в этот момент солнце, желаю утонуть в его мягких ласковых золотистых лучах, самой энергии добра, пусть последним, что я почувствую в этой жизни, станет прикосновение рук Господних к моему лицу, если ты скажешь, что прощаешь меня, Боже, я смогу умереть спокойно и навеки раствориться в царстве теней, исчезнуть на задворках вселенной, обрести вечный покой, стать ветром, колышущим ветви деревьев, или морем, несущим корабли вперед по своим сине – зеленым волнам, обратиться воздухом или пламенем, быть всем и ничем одновременно. Она все плачет и страдает. Стучится в сердце и зовет. А мы живем и умираем. Питая плоть из года в год. И, проживая на удачу. Закрыв глаза, не видя свет. А небеса над нами плачут. А мы смеемся им в ответ. И, проживая на удачу. Закрыв глаза, не видя свет, А небеса над нами плачут, А мы смеемся им в ответ. А небеса над нами плачут. А мы смеемся им в ответ. Ты слышишь меня, Азраил, ангел смерти, помогающий людям перейти в иной мир, для каждого ты принимаешь свое особое индивидуальное обличье, становишься отражением самого большого страха в жизни человека, я знаю каким ты предстанешь передо мной, это буду я сам, вот только моя кожа станет белее мела, глаза обагрятся кроваво – красными ободками, опоясывающими зрачки, клыки удлинятся, а ощущение температуры окружающего мира исчезнет вовсе, и я узрею вторую темную сторону своей личности, ее другую ипостась, себя в облике бессмертного зверя, стригоя, единственное чего я по – настоящему боюсь в этой жизни, так это самого себя, себя – убийцу, себя – чудовище, я уже слышу твой тихий голос, Азраил, в моих ушах звучит твоя ласковая песня, ангел, ты называешь мое имя три раза, ты зовешь меня к себе, предрекая нашу скорую встречу, я ее жду, я к тебе иду, будь милостив ко мне, Азраил, не толкай меня в вечную тьму, покажи мне тропинку к свету, как бы это эгоистично ни прозвучало, я хочу попасть на небеса, увидеть врата Рая, преклонить колени перед Господом и архангелами, омыть лицо небесной водой и встретить всех людей, что были мне дороги при жизни. Я жизнь хочу наполнить смыслом. А наполняю суетой. Во всем божественном и чистом Душе найти земной покой.** Святые слова, как бы я хотел, чтобы их написали по – русски эпитафией на моем надгробии, но этого никогда не произойдет, также, как и того, что не быть мне похороненным на своей Родине рядом с Ванькой на кладбище Санкт – Петербурга, лежать мне на безликом погосте стражей при Дворе с абсолютно идентичными могилами с надписью «Навеки в строю» на трех языках: румынском, историческом языке живых вампиров, английском, как самом распространенном языке в мире, и русском, поскольку большинство стражей являются выходцами из России и, как я уже упоминал чуть ранее, Румынии, так полагается по правилам, и так непременно будет, система является основой порядка и структурированности в любом обществе, и сообщество живых вампиров, мой мир, не есть исключение. Юрий выключил музыку и припарковал фургон на обочине, дальше нам придется пройти несколько миль пешком по лесу, система эхолокации, реагирующая на движение, на расстоянии пятидесяти километров по радиусу Королевского Двора, установленная для дополнительной безопасности живыми вампирами после нападения кровожадных монстров на Академию Святого Владимира, сегодня днем, что для людей ночь – время покоя, отдыха и безмятежного сна, показала движение на этом участке леса, фигуры передвигались с молниеносной скоростью, что может означать лишь одно, это, несомненно, стригои, укрывшиеся в небольшой естественной пещере, что здесь находится, так нам сказали, географы, что совсем недавно составили новые карты местности вокруг Двора, не – мертвых здесь около двадцати, по два бессмертных чудовища на одного стража, это нормальная расстановка сил, как можно большее число дампиров, верных защитников мороев, должны находиться при Дворе и оберегать бесценные жизни живых вампиров, ради которых каждый из нас живет и умирает. Автоматическим движением пальцев заправив выпавшую из короткого хвоста прядь обратно, я ощутил на своей ладони до боли привычный холод зачарованного серебра, мягко и бесшумно ступая по белоснежному девственно – чистому лесу, залитому золотым сиянием солнца, играющим на снегу, заставляющим его переливаться всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками, идя рядом со своими коллегами и прислушиваясь к идеальной тишине вокруг, зимний лес спит, укрытый снежным пологом владычицы – зимы, что уже вступила в свои законные права, но очень скоро вся его чистота и непорочность канут в небытие, а белый снег обагрится чьей - то алой кровью, делая мир вокруг грязным и грешным, убивая всю его невинность, окрашивая наши собственные жизни в мрачную цветовую гамму, нет, я вовсе не жалуюсь, это моя реальность, и я принимаю ее такой, какая она есть, судьба всех стражей – это не ежедневный праздник, скорее это карнавал смерти, нашей неизменной спутницы по реке жизни. «Жизнь - это книга, и впереди меня ждут еще тысячи страниц, которых я еще не прочитал», вспомнились мне слова одного писателя, осевшие в моей памяти пару лет назад, но мне почему – то кажется, что моя история как раз таки подходит к концу, где главный герой погибает смертью храбрых, а далее следует лишь эпилог с теплыми словами читателям, я просто – напросто не уверен, что мой персонаж заслуживает право на жизнь во второй части, а, может быть, ее и нет, никакой пресловутой второй части, и если перевернуть страницу, то увидишь лишь оглавление с основными событиями моей судьбы, датой рождения и смерти. Если мне суждено погибнуть сегодня, пусть так, но я прошу тебя, Господи, пусть моя смерть станет не только искуплением моих собственных грехов, коим нет числа, их количество безмерно и бесконечно, но и подарит освобождение от мучительной любви красивой темноволосой девушке, Розе, что все еще испытывает ко мне эти светлые чувства, вот только теперь они не приносят радости, не могут априори, заставляя ее чистую трепетную душу страдать и проливать кровавые слезы, я ведь не слепой и не глупый, я все вижу, но помочь ничем не в состоянии, пусть восточная принцесса забудет меня, Боже, и обретет счастье в личной жизни, какого она достойна, пусть станет любимой, желанной и самой лучшей для своего мужа, отца своего ребенка.