Любовь, как смысл жизни

POV Роза Тихое поскрипывание снега под моими ногами разрушало идеальную мертвую тишину кладбища, по обеим сторонам дороги выстроились ряды абсолютно идентичных могил, «Навеки в строю» гласит надпись на трех языках, выгравированная на прямоугольных белоснежных плитах, кто сказал, что цвет траура именно черный, так почему – то по своей глупой прихоти решили люди, отдав этому оттенку в огромной абсолютно разношерстной цветовой палитре такую грустную скорбную роль, а, может быть, цвет смерти, он белый, то есть полное отсутствие какого – либо тона в колоритной гамме световых бликов, отсутствие самой жизни, блеклый черно – белый мир, где уже нет места смеху и радости, лишь боль и непомерная тоска поселяются в душе, ведь больше не ходит по этой земле самый близкий и родной для тебя человек, его сердце уже не бьется, он навеки погребен в черной мягкой почве, своей последней постели. А ты все еще просыпаешься по ночам, когда твой любимый приходит к тебе во снах, в этих сладких нереальных грезах ты слышишь его мягкий низкий бархатный голос с легким таким притягательным и до боли в сердце родным русским акцентом, ты смотришь в темные внимательные глаза своего единственного любимого мужчины, а он улыбается тебе в ответ так ласково, взирает на тебя, женщину, чья душа и тело до сих пор принадлежат лишь ему одному, с такой заботой и любовью, что и вовсе не хочется пробуждаться и возвращаться из выдуманного тобой эфемерного мира в реальную жизнь, ведь там уже нет Его, да и не жизнь вовсе это, а так бестолковое существование, ведь твоя душа ушла вслед за ним, продолжает жить лишь тело, потому что так нужно, потому что ты дорога и необходима Ей, новой королеве сообщества живых вампиров, моей лучшей подруге, Василисе Сабине Рее Драгомир. Прекрасная, словно небесный ангел, изящная белокурая принцесса из древнего, великого и славного рода Дракона теперь полновластная правительница моройского мира, а ты одна из шестнадцати ее личных стражей, заступающих на смену по восемь человек ежедневно, безопасность моройки с длинными платиновыми волосами и чудесными бледно – зелеными сияющими глазами цвета нефрита вот он, смысл твоей жизни, ведь никакого другого у тебя больше нет, ты умрешь, но защитишь ее, сойдешь с ума, но заберешь всю Тьму, что может навредить хрупкой психике твоей подруги, Лисса должна быть счастлива, у нее все может быть непременно только хорошо, и никак по – другому, по венам элегантной королевы в шелковых вечерних платьях и переливающейся сотнями бриллиантов высокой короне, символе ее бесконечной власти, увенчивающей голову повелительницы нашего мира, течет священная моройская кровь, одна капля какой стоит тысячи жизней таких как ты, дампиров, ее верных стражей, что, не задумываясь ни на миг, пожертвуют своими собственными судьбами ради нее, Ее Величества королевы Василисы Драгомир. Род семьи Драгомиров, чей герб возвышается над всеми остальными гербами одиннадцати королевских семей в главной зале, что наглядно говорит о том, что отныне мороями правит Дракон, где проходят заседания Королевского Совета, Лисса поднимается на центральное место за длинным овальным столом, и только после этого представители привилегированных кланов могут занять свои места, продолжается, по трехэтажному особняку, подаренному моей любимой принцессе и ее мужу Кристиану на свадьбу королевой Татьяной, умершей самой естественной смертью, какая только может быть, банальная остановка сердца во сне, и ровно год назад отправившейся в мир иной, бегают и шумят маленькие двухлетние ангелочки, детки Криса и своей безмерно заботливой и доброй мамы - королевы, двойняшки Искандер и Милена, со светлыми волосами и чертами лица моей утонченной подруги, но при этом с небесно – голубыми глазами семьи Озера, точно такими же, как и у их отца, жизнь не стоит на месте, она продолжается, Лисса родилась на этот свет, чтобы однажды занять свое законное место, принадлежащее ей по праву рождения, подняться на моройский престол и управлять эти миром, жизнь моей единственной подруги бесценна, и я живу только лишь для нее. «Dimitri Belikov» гласит надпись на твоей могиле, мой дорогой, а под ней лишь две сухие и безликие даты, рождения и смерти, но вот только вторые цифры после тире уничтожили меня, сломали изнутри, заставили сердце разлететься на тысячу окровавленных осколков, растоптали мою душу, просто – напросто убили ее, оставив на месте, где когда – то давно существовало мое внутреннее «Я», лишь гулкую звенящую в своей безвыходности и безысходности пустоту, где вой ледяных ветров отражается горьким многоголосым эхом от черных стен боли, где, не прекращаясь, идут холодные дожди моей печали, вот уже семь лет прошло, мой родной, как ты лежишь в сырой матушке - земле, спишь вечным беспробудным сном, а я, по – прежнему, продолжаю плакать по тебе ночами в подушку и не могу перестать, любимый, хоть и прекрасно знаю, что нельзя этого делать, но что значит краткое и лаконичное слово «нельзя», когда болит душа, когда проливает она ярко – алые кровавые слезы, слезы тоски по утерянной любви, слезы рассыпавшейся в прах надежды по самому важному в моей, как выяснилось по прошествию времени, несчастливой судьбе человеку, мужчине всей моей жизни. Когда живые плачут по умершим, то там за чертой жизни их близким все время льют на голову дожди из слез, прости меня, мой родной, что тебе приходится постоянно стоять под падающей небесной водой, что своими, я хочу думать, теплыми каплями, наверняка, медленно скатывается по твоему лицу с правильными чертами и темным шелковистым волосам, что ты всегда собирал в аккуратный короткий хвост, а пара непослушных прядей вечно умудрялась выпадать, и ты ловким движением своих изящных длинных пальцев пианиста заправлял их обратно, до конца своей жизни я буду носить по тебе траур, Дмитрий, никогда не будет у меня другого мужчины, никто мне не нужен, ты был единственным и неповторимым для меня, ты стал моей верой, моим Богом, моим солнцем, моим небом, ты был для меня всем, любимый, а без тебя мне не нужно и не важно уже абсолютно ничего, знаю, что необходима Лиссе, моей единственной подруге, практически сестре, потому только лишь и живу. Тебе было двадцать шесть, любимый, когда ты не вернулся из той злосчастной поездки по уничтожению слишком близко подобравшихся к Королевскому Двору стригоев, кровожадных не – мертвых чудовищ без души, до сих пор меня внутренне передергивает во время вынужденного общения с Гансом, Главы стражей при Дворе, ведь это он, по сути, и отправил тебя на смерть, разумом я понимаю, мужчина здесь совершенно не при чем, это неотъемлемая часть его работы и ничего больше, но глупое любящее тебя сердце, Дмитрий, оно кричит, что если бы поехал не ты, а кто – то другой, то ты, мой родной, мог остаться живым, улетел бы с Хеллой в Норвегию, избавился бы с помощью пользовательницы Духа с изумрудными глазами от всех тяготящих тебя воспоминаний о мрачном стригойском прошлом, начал бы новую жизнь с привлекательной ухоженной шатенкой из семьи Ивашковых, может быть, у тебя бы родился ребенок, и ты бы смог обрести в этой жизни счастье, вот только всему этому не суждено было воплотиться в реальности, ты умер, мой родной, тебя больше нет среди живых, не услышать мне вовек твоего ласкающего слух голоса, все, что у меня осталось, это память о тебе, мой дорогой, ей и живу. Ты погиб в тот солнечный день, что для мороев ночь, время сна и отдыха от бесконечной суеты и ежедневных дел, не один, мой родной, не пришли на своих ногах и Юрий, замкнутый молчаливый дампир на несколько лет старше тебя самого, что, видимо, любил перебирать четки, поскольку все те несколько часов, какие я со стражем находилась на борту небольшого частного самолета, принадлежащего Академии Святого Владимира, направляясь оттуда ко Двору, мужчина только и делал, что медленно методично пропускал черные блестящие бусины между пальцев, задерживаясь на пару секунд лишь на крупном серебряном кресте с распятием, глядя прямо перед собой и думая о чем – то своем, неведомом мне, и еще один страж, работающий при Дворе, которого я знала только наглядно, в итоге вы выполнили поставленную перед вами задачу, уничтожили двадцать бессмертных монстров, стригоев, но платой за это стали три жизни, не столь большая потеря для численности стражей, но просто громадная, разрастающаяся с каждым прожитым годом все больше и больше черная дыра в душе для меня, твоя смерть, любимый, самое большое горе в моей безрадостной судьбе, горше и больнее ничего уже и быть не может. «Yuri Loginov», его могила рядом с твоей, любимый, отличается лишь дата рождения, время смерти же совершенно идентично, на ней всегда лежат свежие цветы, я частенько прихожу к тебе, мой дорогой Дмитрий, когда у меня выпадает свободная минутка, да что я говорю тебе, уверена, ты и сам знаешь это, и я не раз видела миловидную девочку – дампирку с женщиной – моройкой на вид лет сорока пяти в дорогой дизайнерской одежде и изысканных ювелирных украшениях, навещающих твоего соседа по погосту, прости, любимый, если это прозвучало грубо, лучше у меня выразить свои мысли не получилось, я не ты, мой родной, нет у меня твоего таланта рассказывать так, что заслушаешься, петь так, что пробирает до слез, смотреть так, что хочется рассказать тебе всю правду, ничего не утаивая, ты был идеальным мужчиной, вообще, без недостатков, все в тебе было прекрасно, для меня это так, и никто мне не докажет обратное, я живу с этой истиной и с ней же умру. Сняв черные кожаные перчатки с рук, я помню, как еще во время моей учебы в Академии ты однажды сказал мне их носить, чтобы оберегать руки от вредоносного агрессивного воздействия мороза и ветра, и с тех пор я беспрекословно выполняю твой наказ, каждое твое слово было и остается непререкаемым законом для меня, я помню их все до одного, бережно храню в своей памяти, молюсь этим воспоминаниям, плачу по ночам и живу лишь тобой одним, полновластным хозяином моего сердца, повелителем моей души, моим любимым мужчиной, моим Богом на земле, и присев на корточки, я положила две ярко – алые розы на белоснежный снег, смотри, Роза, как называл меня ты один, мой родной, принесла тебе розы, а почему красные, да потому что моя измученная душа плачет по тебе горячими кровавыми слезами, а я сама уже захлебнулась в море выплаканной мной соленой воды, и нет ей конца, я не покрываю свою голову черным платком и одеваюсь в абсолютно обычную повседневную одежду, но незримая людям вуаль скорби всегда со мной, теперь мы с ней неразрывно связаны до моего самого последнего вдоха. Я не буду тебе рассказывать, любимый, что у меня в жизни произошло за те пару недель, что я у тебя не была, хорошего и разного, потому что оного у меня уже очень давно не наблюдается, я просто посижу на твоей могиле молча, можно, Дмитрий, ты мне разрешаешь, я надеюсь, да, давай с тобой представим, мой родной, что мы с тобой сейчас не здесь, а очень далеко отсюда, где бы ты хотел оказаться, мой дорогой, я например не против Венеции, Лисса рассказывала, как там красиво, я думаю, тебе бы понравилось, я люблю тебя, Беликов, слышишь меня, до сих пор так сильно люблю, знаю, что ты разлюбил еще при жизни, а я, твоя Роза, продолжаю просто сходить по тебе с ума и после твоей смерти, ты не сердись, пожалуйста, на меня за это, прости меня, когда – то уже довольно давно я стала рабыней своей любви и остаюсь ей и по сей день, господин моего сердца умер, оставил меня одну в этом холодном чужом для меня мире, я так мечтала быть твоей любимой послушной девочкой, мой Бог, а осталась одинокой женщиной в черном с пустой постелью и адской агонией в израненной истерзанной душе. Твою просьбу, мой обожаемый Дмитрий, наверное, я сумасшедшая, но ты, пожалуйста, не обращай на это внимания, любимый, теперь это все уже и не столь важно, без тебя мне, вообще, ничего в этой жизни, как я говорила чуть раньше, не важно и не нужно, я выполнила, отпросилась на несколько дней, на какие Ганс, Глава стражей при Дворе, меня все же отпустил, хоть и со страшно недовольным лицом, но мне на мужчину и его реакцию в тот момент было просто – напросто параллельно, серебряный крест на длинной поблескивающей цепочке я отдала твоей матери Алене, знал бы ты, мой дорогой, насколько сложно мне было сообщить этой замечательной женщине о смерти ее сына, разве можно найти на всей земле такие слова, что смогут смягчить удар от потери своего ребенка, нет их, и априори не может быть, не существует сильней печали для родителей, чем хоронить своих детей при своей собственной жизни, переживать их и ходить не в гости, пообщаться с любимыми внуками, а на одинокий погост, поминать и плакать, бесконечно любить и помнить, знать, что твоего сына или дочь поглотила равнодушная старуха – смерть, а тебя оставила жить и наблюдать все это. - Роуз, - удивленно воскликнула Алена, твоя мама, мой дорогой, когда узрела меня на пороге своего дома, автоматически при этом вытирая руки кофейного цвета небольшим полотенцем, видимо, женщина в эти минуты, как обычно, готовила что – нибудь вкусненькое, чтобы порадовать своих любимых домочадцев, а я вот, любимый, совсем ничего не смыслю в кулинарии, да, и учиться не собираюсь, мне не для кого осваивать приготовление гастрономических шедевров, а сама я могу поесть и в любом кафе при Дворе, коих здесь несметное множество, я не привередливая. - Эта вещь принадлежала Дмитрию, - вот и все, что я смогла изречь после пары минут напряженной тишины, повисшей тяжелым удушливым пологом между нами, и протянула твоей матери крест на цепочке, с таким неимоверным трудом разжав пальцы, словно они склеились тем самым навязчивым липким страхом, что прочно поселился в душе, я боюсь причинять боль людям, которые стали мне дороги и небезразличны, мне страшно смотреть на их душевные муки, «любоваться» скорбью и черной – пречерной тоской на их лицах и знать, что это я тот самый человек, что заставил их плакать и страдать, дважды я становилась вестником твоей смерти, мой родной, для твоей прекрасной семьи, какой никогда не было у меня, я правда пыталась сказать как – то мягче и по – другому, более многословно что – ли, но у меня не вышло, прости меня за это, пожалуйста, любимый, прости. - Значит моего сыночка больше нет… - очень тихо и глухо проговорила Алена, дрожащими пальцами беря с моей ладони серебряное украшение, с силой сжимая его в обеих руках и прикладывая их к груди, словно в молитвенном жесте, а из светло – карих глаз женщины незамедлительно покатились прозрачные хрустальные слезы боли, она все поняла без дополнительных объяснений, наверное, сердцем почувствовала, ты был одним из лучших стражей, мой дорогой, и погиб на поле боя, как хочет умереть каждый из нас, исполнив свой священный долг перед живыми вампирами, защитив их бесценные жизни, выплатив судьбе жестокую цену за дальнейшее благополучие моройского мира. После мы еще долго сидели за накрытым длинным столом, приходили другие дампиры, мужчины и женщины, они все до единого без исключения говорили хорошие добрые и теплые слова о тебе, любимый, люди изъяснялись на русском, своем родном языке, какой я теперь знаю и люблю, мне нравится все, что доставляло удовольствие тебе, Дмитрий, меня радует все, чем наслаждался ты, мой дорогой, меня печалит все, что расстраивало тебя, иногда я, мой родной, так жажду услышать твой чудесный низкий голос с едва улавливаемыми нотками хрипотцы у себя в голове, но это, к моему огромному сожалению, физически невозможно, не соответствует материальным законам этого бренного, порой ужасно несправедливого мира, ты по – прежнему живешь в моих мыслях, ты просто не рядом со мной в этой горькой несуразной реальности, вот и все. Твои сестры плакали, даже, не стараясь скрыть своих слез, тогда второй раз в жизни я пила русскую водку, термоядерный национальный напиток твоей родной страны, три стопки, как и положено, на поминках, горчайшая огненная жидкость за доли секунды обжигает рот, но при этом приятным теплом распространяется по всему телу, будто согревая изнутри, ты невероятно редко выпивал, любимый, вообще, не имел вредных привычек и зависимостей, был идеальным человеком, самым лучшим творением Господа на этой земле, мой идеальный мужчина, сильный и ласковый, при этом одновременно строгий и заботливый, одним словом единственный и неповторимый, мой персональный Бог, человек, которому я подарила свою душу на веки вечные, вручила сердце и ни разу, не смотря ни на что, какие бы события ни происходили между нами, пусть и не всегда позитивные и приятные, не пожалела об этом, ты мое все, Дмитрий, а я без тебя абсолютно пустое ничего. Звук приближающихся шагов нескольких человек и негромких голосов, общающихся между собой, на чужом, совершенно не знакомом мне языке, перемешивающихся с говором детей, заставил меня подняться с колен, отряхнув темные джинсы по фигуре от налипшего на них снега, убранные в удобные черные сапоги до колен из мягкой кожи на ровной устойчивой подошве, к каким я в этом году ношу симпатичный приталенный полушубок из темно – коричневого мягкого меха норки с капюшоном, недавний подарок Лиссы абсолютно безо всякого повода, моя лучшая подруга просто обожает делать всяческие презенты своим близким и любимым людям, в число каких вхожу и я, и моройская королева отказов в их принятии не терпит, говоря, что таким образом мы ее очень обижаем, ведь моя любимая принцесса всегда искренне хочет порадовать тех, кто ей дорог, и обернуться в сторону говоривших. По засыпанной снегом дорожке, чьи снежинки продолжали, неспешно кружась в своем замысловатом танце, плавно опускаться на уснувшую землю, шла Хелла вместе со своим вторым мужем, высоким худощавым мороем лет тридцати с небольшим с короткими темными волосами и карими глазами в полу - пальто с воротом из блестящего черного меха, и старшим сыном Алексом, двенадцатилетним мальчиком, мгновенно напомнившим мне внешне Джесси, моего бывшего одноклассника, тот принадлежит к королевской семье Зеклос и очень похож визуально, как мне когда – то сказал Дмитрий, на его трагически погибшего от рук не – мертвых чудовищ, стригоев, друга Ивана, и сын леди Ивашковой являлся практически его точной копией, небесно – голубые глаза и светлые, оттенка спелой пшеницы, волосы, недлинные концы которых выглядывали из под темно - синей шапки, оттеняющей цвет радужки будущего моройского принца. А вот идущая за руку со своей матерью пятилетняя девочка – моройка в цветастой синтепоновой курточке и в комплект ей штанах в белых полусапожках с опушкой и малиновой шапке с большим помпоном, несомненно, являлась уменьшенной копией самой Хеллы, те же изумрудные глаза рода Ивашковых, те же привлекательные черты лица, только лишь волосы, завязанные в длинные хвостики, немного подвивающиеся на кончиках и ритмично покачивающиеся в такт чуть прыгающей походке малышки, были темными, перешедшими ей от своего отца, следом за семьей мороев молчаливыми тенями неслышно двигались четверо стражей, двое дампиров - верные защитники зеленоглазой шатенки, а их коллеги охраняют супруга женщины, также безо всяких сомнений принадлежащего к королевской семье. - Подождите меня здесь, я ненадолго, - своим мягким мелодичным голосом уже по - английски с таким знакомым мне русским акцентом произнесла леди Ивашкова, обращаясь к своим близким и предлагая им тем самым оставаться на дорожке неподалеку от могилы моего любимого мужчины, где они и остановились, а сама направилась прямо к надгробию, и тем самым, непосредственно, и ко мне тоже. Молча кивнув мне, на что я ответила тем же, моройка присела около последнего земного приюта моего обожаемого дампира и, сняв светло - серые перчатки с рук, положила сей предмет своего, я просто уверена, весьма немалого гардероба на землю, полы шубы до щиколоток из дорогущего собольего меха цвета самой черной ночи, у моей любимой Лиссы есть зимние вещи из него же, потому то я мгновенно и идентифицировала из шкурок какого зверька пошита верхняя одежда Хеллы, стоящая баснословных денег, легли на холодную заснеженную землю, поблескивая в лунном свете, сейчас около полудня по расписанию жизни живых вампиров, каштановые волосы, как всегда уложенные крупными волнами, спускались до середины спины и были сколоты сзади крупной заколкой из белого золота с изумрудами и черными бриллиантами, искусно вплетенными в замысловатый растительный орнамент ювелирного украшения, подхватывающей несколько волнистых ухоженных прядей, а длинные висюльки, идущие от нее, сверкали множеством граней драгоценных камней в далеком и немного потустороннем свечении луны, сама же женщина не изменилась ни грамма с тех самых пор, как я впервые увидела шатенку на ее же Дне Рождения в Нью - Йорке, все такая же молодая и красивая, как будто и не прошло с того дня семь долгих лет. - Ну, здравствуй, Дима, вот и миновала неделя пути, - негромким тоном проговорила Хелла и достала из черного бархатного мешочка, извлеченного ей из кармана шубы, семь серебряных монет с неизвестными мне знаками, точно такими же, как на широком обручальном кольце на безымянном пальце левой руки королевской моройки и превращенными в нанесенные черным цветом татуировки на светлой коже внутренней стороне обеих рук женщины, какие я имела честь видеть раньше, вот только я не совсем поняла, леди Ивашкова, что считает каждый пройденный год за один день, или как. Блестящие монеты легли на укрытую снегом, словно укутывающим могилу моего любимого мужчины, землю, а вот следующее действие племянницы прошлой королевы вампирского сообщества Татьяны Ивашковой повергло меня буквально в шок, просто ввело на несколько секунд в глубокий ступор, моройка извлекла из этого же мешочка небольшой серебряный кинжал с теми же непонятными мне символами на рукоятке, достала это миниатюрное оружие из ножен, также испещренных множеством знаков, и с самым, что ни на есть, спокойным выражением лица быстрым отточенным движением провела острым ровным лезвием по подушечкам двух своих пальцев на левой руке, и алая кровь тонкими струйками стала стекать прямо на монеты, разбрызгиваясь багровыми каплями на девственно - чистой поверхности надгробия. - Что ты творишь? – придя через пару долгих мгновений в себя и напрочь забыв о том, что мне, как стражу, полагается обращаться к моройке из привилегированной семьи исключительно вежливо и на «Вы», ну, уж простите, как – то стало не до пустых формальностей, более громким, чем обычно, голосом воскликнула я, подходя к сидящей на корточках женщине на шаг ближе, чтобы попытаться помешать ей, мне, честно сказать, совершенно не понравились эти манипуляции Хеллы с кровью на могиле моего всем сердцем обожаемого Дмитрия, и далеко не факт, что моему любимому мужчине пришлось бы это все по вкусу. - Роуз, - повернув голову в мою сторону и не прекращая держать руку над монетами, поверхность каких уже полностью покрылась кровью и стала бардовой, а не светлой, как была изначально, с легкой печальной улыбкой заговорила моройка, смотря мне в прямо в глаза своими темно – зелеными очами цвета глубоких морских пучин, не выплыть из них, не выбраться, навек сгинешь в холодном царстве Хеллы. - Я ведь не мешаю тебе поминать Диму так, как ты считаешь нужным, не так ли, вот и ты не препятствуй мне. Уже много лет я занимаюсь рунической магией и поминаю людей, которые были мне дороги собственной кровью, поверь мне, это лучший дар, какой только живые могут преподнести усопшим, мертвые очень любят кровь, ведь в ней энергия самой жизни, коей больше нет у покойных, - мягким размеренным тоном повествовала шатенка мне свои собственные истины, и я совершенно неожиданно для себя осознала, что знаки эти на серебряных монетах, на обручальном кольце леди Ивашковой и на ее руках – это и есть ничто иное, как руны, и меня пронзило до нельзя странное ощущение, что рядом со мной находится самая настоящая скандинавская колдунья, что управляет Духом, умеет работать с энергетическими чакрами человека и увлекается древней магией севера, какой ну просто до ужаса подходит ее редкое имя Хелла, богиня мира мертвых, что правит в своем ледяном царстве Хельхейм, повелительница самой жизни. «А может и нет ничего плохого в том, что делает леди Ивашкова, ведь она по большому счету никому не вредит, а то, что королевская моройка так спокойно режет свои собственные пальцы, лишь ее сугубо личное дело, какое больше никого не касается», легким, словно перо прекрасной райской птицы, и необычайно мягким, будто прикосновение самих белоснежных облаков, самым, что ни на есть, естественным образом медленно, но верно, просочилась в мое сознание такая приятная успокаивающая мысль, одновременно дарящая какое - то неведомое мне до этого ощущение полнейшей гармонии и небывалой умиротворенности, показалось, даже, что голоса семьи Хеллы на заднем фоне стали тише и отдаленнее, а взгляд почему – то сам собой сфокусировался именно на лежащих в крови серебряных монетах, и никак не получалось его отвести и поглядеть на что – то другое, можно было подумать, что сама алая жидкость с металлическим привкусом заставляет смотреть и смотреть. - Liv og død er en, en er alltid begynnelsen på en annen, alt beveger seg i en sirkel og stenger i evigheten, de døde og de levende relatert, og dette forholdet er sterkere enn selve livet. Så la stå i en ring av de døde og overskygget de levende, og deretter snu natt til dag, og solen vil skinne, den himmelske ild vil brenne til aske sjelene til mine fiender i stykker den svarte avgrunnen, og selv fjellet kollaps, ikke vil stå*, - быстро зашептала, видимо, на своем родном норвежском языке шатенка, не отрывая взора изумрудных глаз от могилы моего любимого мужчины, накрыв рукой с порезанными пальцами монеты, а время и пространство вокруг будто остановились и замерли в неподвижности и статике, остался лишь тихий мистический голос Хеллы, наполняющий весь окружающий мир волнами чужой непривычной мне энергии, их динамика и амплитуда были настолько сильны, что на пару секунд посетило чувство, словно температура воздуха резко опустилась на несколько градусов, - alle mine, bare mine, og ingen er noensinne**, - добавила, спустя несколько кратких мгновений, женщина и собрала окровавленную серебряную чеканку с рунами обратно в мешочек из черного бархата, с какого извлекла их на свет божий три - четыре минуты назад, отправив туда же и кинжал, выкованный из того же металла, с красивой изящной рукоятью с неизменными рунами, эти знаки что окружают моройку повсюду, ловко опустив его в ножны своими бледными ухоженными руками с идеальным французским маникюром, покрывающим длинные ногти, вот только цвет полосок на их кончиках леди Ивашкова выбрала не классический белый, а полностью кардинальный ему черный. Как только черная бархатная ткань скрылась в кармане длинной соболиной шубы, а сама Хелла, забрав с земли здоровой рукой перчатки, поднялась на ноги и встала в полный рост, так и пронизывающее насквозь все мое существо чужеродное ощущение исчезло также быстро, как и появилось, словно растворилось в воздухе и улетучилось в пространстве огромной, не знающей пределов вселенной, все же иногда, оказывается, бывает невероятно тяжело находиться рядом с зеленоглазой моройкой, интересно, а ее супруг чувствует что – то подобное, навряд ли, скорее всего это я так воспринимаю леди Ивашкову, поскольку в свое время недолюбливала эту привлекательную шатенку, ревновала к ней Дмитрия и где – то очень глубоко в душе, даже, немного завидовала, хоть это и нехорошо, ведь мой любимый мужчина хотел уехать с ней, непонятной мне, загадочной женщиной со специфическими увлечениями с мистическим уклоном, но у каждого они свои, как говорится: «Не суди, да не судим, будешь». - Мой персональный смысл жизни – это моя семья и дети, лично я считаю, что для каждой женщины самое главное в этом мире найти своего мужчину и родить детей, воспитать их, чтобы знать, что ты прожила отмеренное тебе на земле время не зря, и после тебя останутся жить они, твои детки, в каких течет твоя собственная кровь, - приятным мелодичным голосом внезапно для меня заговорила королевская моройка, все еще глядя на могилу моего обожаемого Дмитрия пристальным немигающим взглядом, - твой смысл жизни – это счастье и благополучие нашей новой королевы Ее Величества Василисы Сабины Реи Драгомир, - уважительно назвав мою лучшую подругу ее сложным полным именем, продолжила спокойно и негромко говорить Хелла, - а Дима после всего произошедшего так и не смог найти для себя нового смысла в этой жизни, потому подсознательно, а где – то и на сознательном уровне стремился к смерти, и она забрала его, сомкнула над ним свои белоснежные крылья и укрыла в своих холодных объятиях, что лично для него в итоге совершенно не есть плохо, смерть дарит человеку забвение, спокойствие и свободу, если он не может найти их при жизни, крестный моего сыночка так и не смог, - печально улыбнувшись, заключила леди Ивашкова, переводя взор своих темно – зеленых глаз, от которых не ускользнуло абсолютно ничего, на меня, все правильно ты говоришь, совершенно чужая для меня, но при этом близкая и родная для моего любимого дампира, женщина, я теперь просыпаюсь по утрам и встаю с постели только ради моей единственной подруги Лиссы. - Возможно, - словно эхом отозвалась я, убирая с лица выбитую внезапным порывом северного ветра прядь своих темных волос за ухо и проводя пальцами по шелковистому хвосту до поясницы, перекинутому мной на левое плечо, так и ношу длинные волосы, какие нравились тебе, мой дорогой, не смею их отрезать или красить, может, Хелла и права, и смерть действительно стала для тебя своего рода спасением от мучающего твою душу темного стригойского прошлого, любимый, вот только мне без тебя безумно плохо и одиноко в этой жизни, все закончилось так, как закончилось, и я давным – давно смирилась со своей судьбой, у каждого своя доля, свой жизненный путь, наверное, все – таки данный нам откуда – то свыше, мне, даже, интересно, а по какому принципу распределяют счастье и горе в так называемой небесной канцелярии, что один получает все, а другому не достается и самой малой толики светлой, ничем не омраченной радости. - Я хорошо знаю, что такое терять любимого человека, хоронить своего мужа и видеть его фотографию, смотрящую на тебя с черного мраморного надгробия, все это я пережила в прошлом и по – женски соболезную тебе, Роуз, - через несколько минут вновь нарушила всепоглощающую тишину кладбища, последнего приюта всех людей на этой земле, разбавляемую лишь негромкими разговорами близких стоящей в паре метров от меня моройки на незнакомом мне норвежском языке, леди Ивашкова, что мне от этих соболезнований, положа руку на сердце, как – то ни тепло, ни холодно, никакие слова на свете не в состоянии поднять моего любимого мужчину из могилы, а, следовательно, они пусты и бесполезны. - Возможно, то, что я скажу сейчас, покажется тебе самым настоящим кощунством, Роуз, но со временем, я думаю, ты в полной мере осознаешь истинность моих слов. Незаменимых нет, как бы ни был дорог тебе человек при жизни, и после его смерти твоя собственная жизнь продолжается, твоя судьба еще не окончена, поэтому глупо отказываться от будущего и жить лишь прошлым. И в этом наша с тобой принципиальная разница, я предпочитаю всегда идти вперед, что бы ни случилось, искать свое счастье и бороться за него, ты же выбираешь стоять на месте и посыпать свою голову пеплом прошлого, тонуть в ушедшем и смотреть только назад. Твои глаза слепы для грядущего, и это путь в никуда, там впереди ничего нет, лишь пустота, ты молодая красивая девушка, сколько тебе, двадцать пять – двадцать шесть, не хорони себя заживо, живи, - всматриваясь в мое лицо, а скорее всего в мою многострадальную ауру, произнесла пользовательница Духа, стирая кровь со своих пальцев белоснежным платком и убирая его, теперь покрытый ярко – алыми пятнами с бурым оттенком, обратно в карман своей шикарной шубы, все это конечно правильно и верно, наверное, так и нужно поступать, но вот только мне совершенно не хочется, а истины не бывают универсальными, для каждого они свои. - У каждого свой путь, - почти шепотом сказала я, не имея ни малейшего желания спорить и что – либо доказывать или объяснять, ты живешь именно так, как говоришь, Хелла, ты снова вышла замуж и родила дочь, так похожую внешне на тебя саму, ты любишь так, а я иначе, видимо, ты умеешь отпускать и забывать, я же нет, скорее всего, это моя слабость, ну и пусть, не хочу я другого мужчину кроме моего обожаемого Дмитрия Беликова, не нужен он мне, и не будет его у меня, я отлично осознаю, благо не маленькая и не глупая, что иду в никуда, в пустоту, но моя жизнь и есть эта самая вышеупомянутая пустота, без Него, без моего любимого мужчины, без моего персонально Бога на земле родом из далекой России все мелко и ничтожно, все незначительное и бренное. - В этом ты права, Роуз, у каждого свой путь, а мне пора идти, свои дела здесь я завершила, - вместо прощания своим мелодичным спокойным голосом проговорила леди Ивашкова и, грациозно развернувшись в обуви на тонкой изящной шпильке, направилась к своей семье, оставляя в воздухе ароматный шлейф своего стойкого пряного парфюма с древесными нотками и терпким амбровым послевкусием, ее близкие, похоже, уже заждалась моройку, особенно дети свою мать, так как ее сын сразу же сделал несколько шагов навстречу, надо признать, красивой и неглупой женщине, умеющей налаживать свою жизнь, а вот у меня, даже, желания нет ничего менять и никуда двигаться. - Мы теперь пойдем на могилу к бабушке? – спросил мальчик, вплотную подходя к шатенке и обращая взор своих чистых небесно – голубых глаз на женщину, которая неожиданно для меня прямо на дорожке мягко присела перед ним на корточки и взяла его руки без перчаток, которые он только что снял и убрал в карманы куртки, в свои, придет время, и сын Хеллы Ивашковой и погибшего Ивана Зеклоса повзрослеет и займет место в Королевском Совете, его будут охранять лучшие стражи, и этот еще маленький морой, какого я сейчас вижу перед собой, когда – нибудь будет принимать решения, влияющие на весь моройский мир, каким этот светловолосый мальчик станет в будущем, наверное, таким же расчетливым и хитрым, как его мать, ведь недаром же его растит именно она, очень сильная пользовательница редчайшей Пятой стихии, настоящая скандинавская колдунья Хелла. - Да, мой хороший, сейчас мы пойдем к твоей бабушке Татьяне, она очень любила тебя, Алекс, и видела в тебе будущего правителя нашего мира, и я вижу, с каждым днем все больше и больше, ты чрезвычайно похож на своего отца, твой папа был по – настоящему сильным и умным, и ты такой же, сыночек. Придет тот день, когда ты займешь освободившийся трон, ты поднимешься на престол, на твою голову наденут корону, и весь моройский мир встанет перед тобой на колени. Я, Аскольд и твоя сестра, мы всегда будем рядом с тобой, я все для тебя сделаю, сыночек, заставлю весь Совет подчиниться тебе и признать твою власть, никто не посмеет встать перед тобой, каждый склонит голову, я тебе это обещаю, мой родной, - ласковым и безмерно любящем, но одновременно твердым и уверенным голосом говорила леди Ивашкова, мягко сжимая руки своего сына в своих, похоже, женщину нисколько не волнует тот факт, что в данную минуту я могу слышать ее слова, моройка мечтает о безмерной власти для своего сына Алекса, и в этом привлекательная шатенка страшно похожа на свою покойную тетю, властную и стервозную королеву Татьяну. Если однажды мечты леди Ивашковой о престоле для своего старшего ребенка обратятся в реальность, и следующим королем вампирского сообщества станет именно Алекс Зеклос, то рядом с троном всегда будет стоять она, очень искусная пользовательница Духа, скандинавская колдунья, занимающаяся рунической магией на крови, Хелла, вся власть сосредоточится в руках зеленоглазой шатенки, моройским миром, по сути, будет править волшебница с изумрудными глазами, но я этого уже не увижу, если не будет жить на этой земле моя любимая Лисса, то и мне станет совершенно нечего здесь делать, я уйду следом за моей единственной подругой, королева Василиса Драгомир, тот единственный человек, ради которого я живу, не станет ее, и я умру в тот же день. - Мама, ты поранилась, тебе больно? – никак не прокомментировав длинную речь своей матери, у меня почему – то сложилось ощущение, что Алекс слышит подобное далеко не в первый раз, поскольку он нисколько не удивился и лишь кивнул в ответ, с обеспокоенностью в голосе, отражающейся на его лице с правильными чертами, задал вопрос сын Хеллы, смотря на руки моройки из самой многочисленной из королевских семей, Ивашковых, на одной из которых, естественно, остались порезы от тонкого острого лезвия кинжала. - Все в порядке, мой хороший, это всего лишь царапина, и мне нисколько не больно, - улыбаясь своему сыну, от чего стали видны кончики острых белоснежных клыков моройки, и поднимаясь на ноги, произнесла шатенка, идя к своему мужу с дочерью. - Мама, ну, пойдем уже, а то папа говорит, стой тихо, а я не хочу стоять, - звонким веселым голоском воскликнула такая миленькая и хорошенькая пятилетняя девочка, дочка Хеллы, вытягивая свою маленькую ручку в белой пушистой варежке из большой ладони своего отца и подбегая к женщине, попутно подскальзываясь и врезаясь своей матери в колени, будучи тут же пойманной заботливыми руками леди Ивашковой. - Татьяна, не кричи, на кладбище нельзя шуметь, это проявление неуважения к умершим, и да, мы уже идем, ты меня поняла, доченька, - беря девочку за руку и подходя, наконец, к своему супругу, ласково, но с легкими нотками строгости, в приятном на слух, мелодичном голосе, с улыбкой глядя на свою маленькую дочь, названную, наверняка, в честь своей бабушки, прошлой правительницы вампирского сообщества, королевы Татьяны, негромко сказала Хелла, а девочка, хорошо и чисто говорившая по – английски, но с заметным акцентом в голосе, таким же, как и у ее старшего брата, утвердительно кивнула в ответ, при этом что – то неразборчиво пробормотав. - Идем, Аскольд, потом нужно, будет, еще к кормильцам зайти, я проголодалась, и дети, наверняка, тоже, а ты, мой дорогой? – отпуская миниатюрную ручку собственной дочери, и кладя свои изящные руки на грудь высокого, как и все живые вампиры, мужчины, чуть ли не промурлыкала моройка, заглядывая в карие глаза своего супруга, с любовью и нежностью взирающего на нее, вот как нужно действовать, Роуз, и тогда счастье в семейной жизни тебе обеспечено, а я вот не умею и вовсе не желаю осваивать разнообразные методики соблазнения, попросту не для кого. - Жалко мне твоих прекрасных рук, моя чудесная, любимая Хелла, а к кормильцам действительно стоит зайти перед дорогой, - беря в свою руку травмированную ей же самой левую ручку шатенки и поднося ее к своим губам, заботливо проговорил мужчина с акцентом в низком тембре идентичным тому, что звучит в голосах двоих детей королевской моройки, значит, он тоже родом из Норвегии, в точности, как и сама леди Ивашкова, и он по – настоящему любит свою красивую жену, это видно невооруженным взглядом, такая счастливая полная семья, остается только смотреть и завидовать. - Det er en liten avgift for glad Ecovillages til våre familier, og våre barn, ingen andre vil dø, vil ikke lenger være død, døde tillater ikke***, - вставая на носочки, ведь, даже, на каблуках Хелла прилично ниже своего второго мужа, тихим ласковым голосом, какой я расслышала лишь из – за накрывающей кладбище своим белоснежным пологом скорби и полнейшей неживой тишины вокруг, на своем родном норвежском языке прошептала что – то совершенно не понятное мне практически в губы мороя леди Ивашкова и тут же отстранилась от мужчины, беря его под руку, явно планируя перестать стоять на одном месте и начать уже двигаться дальше. Проводив взглядом медленно удаляющихся по присыпанной вчерашним снегом дорожке кладбища Хеллу с мужем и детьми и замыкающими эту маленькую процессию четырьмя дампирами, отправившихся к другому выходу с погоста стражей, поскольку оттуда намного быстрее добраться до места погребения мороев, где всех правителей сообщества живых вампиров хоронят в специальном склепе из белоснежного мрамора, стоящим чуть в стороне, опуская гробы с усопшими королями и королевами не в черную землю, а в большие мраморные саркофаги с голубоватыми и сероватыми прожилками на девственно – белой поверхности, на которых на румынском, историческом языке мороев, какой я, естественно абсолютно не знаю, выгравированы их длинные сложные имена, даты рождения и смерти, а также описаны все их благие деяния, что они совершили ради процветания своего народа, сегодня ведь ровно год со смерти покойной королевы Татьяны Ивашковой, только поэтому ее племянница с семьей и прилетела к Королевскому Двору, просто так зеленоглазая шатенка сюда не приезжает, я перевела взор на могилу моего всем сердцем любимого мужчины и смахнула со щеки не прошенную слезинку, все – таки выкатившуюся из уголка глаза, вот снова плачу по тебе, мой дорогой, люблю тебя безумно, мой Дмитрий, жить без тебя не могу, так лишь существую. Вот видишь, любимый, и Хелла приходила помянуть тебя, правда своим до жути экзотическим способом, но ты, мой родной, скорее всего, знал о необычных увлечениях вдовы твоего погибшего друга Ивана Зеклоса, ведь ты общался с привлекательной моройкой с изумрудными глазами и очень хорошо к ней относился, считал своей семьей, и на твоих похоронах леди Ивашкова тоже присутствовала, правда пришла вместе со своими двумя стражами уже перед тем, как собирались закрывать гроб, ты лежал в этом ящике из темного дерева такой бледный, но при этом невероятно красивый в черном костюме и рубашке ему в тон, ты уснул вечным сном, мой дорогой, так спи спокойно, вечная тебе память, Дмитрий, как сейчас помню, будто это было только вчера, слишком сильны и болезненны эти воспоминания в моем израненном сердце и принадлежащей лишь тебе одному душе, не представляю, откуда у меня в тот страшный черный день еще оставались силы, чтобы стоять на ногах, а не рухнуть наземь, прямо рядом с гробом, но вот сдержать рыданий у меня не вышло, да, я и не пыталась, а зачем, какая разница, что подумают остальные присутствующие дампиры, какое мне дело до их мнений, правильно, никакого. Зеленоглазая шатенка с грустью на красивом лице с идеальным макияжем сняла со своего пальца крупный тяжелый перстень с изумрудом в виде застывшей навеки слезинки, обрамленный несколькими рядами сияющих тысячами граней бриллиантов, и положила его тебе в гроб под подушку, склонившись и быстро поцеловав тебя в лоб, что – то прошептав на своем родном норвежском языке, видимо, Хелла таким образом попрощалась с тобой, любимый, после чего крышку закрыли, и деревянный ящик с твоим телом опустили на дно зияющей своей чернотой свежевырытой могилы, леди Ивашкова, присев на корточки у края еще не зарытого прямоугольника в земле, голой рукой без перчатки кинула первую горсть холодной замерзшей почвы, глухой звук ее соприкосновения с деревянной поверхностью завис в воздухе и горьким эхом отдался у меня в голове, после чего женщина встала и ушла прочь, в тот же вечер уехав вместе со своим сыном со Двора, а я еще долго, когда уже все разошлись, сидела на твоей могиле, не переставая, плакала горючими слезами своей умирающей, сгорающей в огне непереносимой боли души, разговаривала с тобой и, будто сумасшедшая, тихонько все звала и звала по имени «Дмитрий, Дмитрий, Дмитрий…», но ты больше не мог мне ответить, я осталась одна в полнейшей тишине и бесцветной пустоте этого мира. После этого дня, когда я похоронила свое собственное сердце, леди Ивашкову я не видела шесть лет и, честно говоря, уже практически забыла ее, мне Хелла никогда не являлась другом или близким человеком, чтобы помнить о ней и не забывать, вновь королевская моройка приехала ко Двору ровно двенадцать месяцев назад на похороны своей тети Татьяны Ивашковой, в черном шелковом платье до пола с полностью закрытым горлом и длинными рукавами, вся в переливающихся в электрическом свете серебряных украшениях, на тонких запястьях, на шее, широкий пояс на талии, вуаль из черного кружева до пят фиксировала на голове шатенки витиеватая диадема также из серебра, женщина зашла в зал, где проводилась церемония прощания с отошедшей в мир иной королевой, что несколько десятков лет была полновластной правительницей живых вампиров, держась за руки с высоким мороем из королевской семьи Селски также во всем черном, и встала вместе со своим супругом, которого я тогда увидела в первый раз, около гроба своей тети из очень дорогого эбенового дерева, инкрустированного разными драгоценными камнями, с фамильным гербом семьи Ивашковых на его крышке, что находилась неподалеку в этом месте траура и скорби, где все стоят в темном, говорят свои речи о вечной памяти и кладут цветы, каких было тогда целое море, стражи после окончания церемонии выносили их охапками из помещения, относя уже на место захоронения. Но, даже, тогда Хелла не плакала, она стояла с бледным со следами моральной усталости лицом, и ни одна слезинка не пролилась из ее изумрудных глаз ни на самой церемонии, ни на похоронах, в этом, любимый, леди Ивашкова похожа на тебя, ты тоже всегда умел держать свои чувства и эмоции в узде, а вот я так и не освоила этот талант, не получается у меня стоять с каменным лицом и делать вид, что все в порядке, когда на душе скребут огненные кошки, оставляя глубокие незаживающие раны от своих острых когтей, и имена этих черных бестий: боль, мука и печаль, эти звери исполняют ритуальный танец смерти на останках моего разбитого сердца, а я его немой безучастный свидетель, где судьба – мой верховный судья, а адвоката мне никто выделить не соизволил. А уже на следующий день шатенка с абсолютно спокойным лицом, в каком лишь темно – зеленые глаза выдавали истинное состояние ее души, в высокой короне с кроваво - красными рубинами и чистейшими бриллиантами, что была на голове покойной повелительницы нашего мира в день свадьбы Кристиана и моей любимой принцессы, отдавала приказы стражам, выносящим в больших сундуках вещи умершей моройской королевы из ее личных покоев, и было их просто несметное множество, одежда, украшения, другие предметы, принадлежавшие Татьяне Ивашковой, Хелла забрала абсолютно все, и ковры, лежащие на полу, и картины, висящие на стенах, увезла на свою Родину, холодную заснеженную страну ветров Норвегию, оставив совершенно пустую комнату, где не было застелено, даже, постельного белья, моя чудесная Лисса после ее избрания новой правительницей мороев обустраивала покои уже на свой вкус, какой у моей единственной подруги замечательный, тонкий и высокохудожественный, с очень чутким эстетическим восприятием прекрасного, добавляя приглянувшиеся ей элементы декора из разных стилистических направлений, но я вовсе не осуждаю за этот поступок леди Ивашкову, для нее эти вещи дороги и памятны, ведь всеми ими пользовался близкий и родной для нее человек, ее тетя. У меня же не осталось ни одной твоей вещи, ни одной фотографии, мой дорогой Дмитрий, есть лишь красочные фрагменты воспоминаний, пазлы из разноцветной мозаики нашего совместного счастливого прошлого, что я бережно храню глубоко – глубоко в своем сознании, там, куда нет доступа никому, кроме меня самой, вся моя жизнь рассыпалась, как этот самый пазл на мельчайшие кусочки, а картинку с инструкцией по его восстановлению я потеряла, точнее она сгорела в адской агонии моего сердца, превратилась в серый пепел, что укрыл мою душу покрывалом скорби, вот только оно сплетено не из кружева, а из шелковых лент душевной боли, что с каждым вдохом сильнее затягиваются на шее, душат, убивают, а в голове звучит тихий насмешливый голос злодейки - судьбы: «Век идти тебе по закоулкам жизни одной, нет попутчиков на этой трассе, ведущей в никуда». «Не положено, вещи умершего могут забрать лишь его родственники в течение недели со дня смерти, а если за это время никаких притязаний от них не поступило, то все принадлежащее покойному имущество утилизируется», вот и все, что я услышала от Главы стражей при Дворе Ганса, когда пошла к нему в кабинет на другой день после твоих похорон перед началом своего рабочего дня в архиве и попросила отдать мне твои личные вещи, Лиссы тогда, вообще, не было при Дворе, моя любимая принцесса отдыхала со своим мужем в Венеции, проводя в этой красивой европейской стране свой медовый месяц, принцессе живых вампиров из древнего рода Дракона мужчина не посмел бы перечить, а я уверена на сто процентов, подруга бы мне непременно помогла, но я не моройка из королевской семьи, а всего лишь самая обычная дампирка, и страж со спокойной совестью отправил меня из своего кабинета, сославшись на занятость, может, еще и поэтому не люблю я Ганса, неприятен он мне, как человек. Весь тот день, что для людей, живущих в своих больших и не очень городах, темная – темная ночь со сверкающими мириадами звезд на небосводе, среди огромных стеллажей с самыми разнообразными документами, рассортированными в папки и группы, я банально просидела за столом, ни разу не поднявшись со стула, глядя пустым немигающим взором в одну точку и пытаясь заставить свое сходящее с ума сознание и рвущееся из груди от дичайшей, разрывающей изнутри боли сердце смириться с твоей безвременной кончиной, любимый, не давалась мне тогда моя работа абсолютно, не было никаких сил, ни моральных, ни физических, а слезы, не спрашивая моего скромного разрешения, сами собой неиссякаемым потоком катились по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки от соленой воды, сколько я их уже выплакала, не знаю, наверное, целое море горько – соленой прозрачной воды по моей навеки потерянной любви, но благо тогда никому до меня не было никакого дела, и никто из Главного Офиса стражей ни за какими бумагами не приходил. Мне пора идти, мой любимый Дмитрий, через полчаса в большой православной церкви при Дворе с диковинными росписями и фресками, высоким сводчатым потолком и иконами в золоченых окладах Лисса с Крисом второй раз станут крестными, маленькой дочке Таши не так давно исполнился годик, и счастливые родители решили крестить малышку Нинель, чтобы всю жизнь девочку защищал ее личный ангел – хранитель, своими белоснежными крыльями укрывал от всех бед, помогал идти по этой жизни вперед и никогда не оступаться, а их старшему сыну Алану, безумно похожему внешне на свою мать с небесно – голубыми глазами и черными, как смоль, волосами, но вот характером явно пошедшему в своего дядю Кристиана, уже шесть, да уж, быстро идет время, дети растут, а минуты нашей жизни убегают безвозвратно, а зачем мы, вообще, живем на этой земле, каждый сам ответит на этот по сути риторический вопрос, лично я только ради моей любимой принцессы, больше не для чего. Мой взгляд снова упал на ярко – алое кровавое пятно на могиле, замаравшее девственную чистоту снегу, кровь Хеллы, оставшаяся после ее своеобразного помина, на долю секунды в голове промелькнула мысль засыпать его снегом, чтобы скрыть ото всех посторонних глаз, а может, я хочу спрятать следы бурых капель от своего собственного взора, нет, я совершенно не боюсь вида крови и отношусь к ней очень спокойно, без этого «нейтралитета» невозможна работа стража, просто как – то немного диковаты и непривычны мне такие манипуляции с резанием рук на погосте, вот и все, но в итоге я решила оставить все так, как есть, ничего не меняя, ведь, даже, если скрыть с металлическим привкусом жидкость, бегущую по нашим венам и делающую нас живыми, под снегом, она ведь не исчезнет насовсем, а значит, в этом действии нет никакого смысла. Выйдя за ворота кладбища стражей и оставив ряды идентичных могильных плит за своей спиной, я щелкнула зажигалкой и закурила, с удовольствием выдыхая колечки сероватого успокаивающего мои никудышные нервы дыма, я так и не избавилась от никотиновой зависимости восьмилетней давности и вовсе не собираюсь этого делать, мне не для чего беречь свое здоровье, детей рожать я не планирую, да и так называемый вред от никотина весьма и весьма относителен, стражи не умирают от рака легких, мы все погибаем от рук жестоких бессмертных вампиров без души, стригоев, это наша предписанная свыше непререкаемая судьба, сигареты – одновременно моя слабость и, наверное, единственная радость в этой жизни, помогающая немного расслабиться и на какие – то призрачные минуты окунуться в мир абсолютно чуждой мне гармонии и релакса, никогда не позволю себе курить на могиле моего любимого мужчины, считаю это проявлением неуважения к его светлой памяти, но в любом другом месте можно, а порой, даже, нужно и жизненно необходимо. - Роуз, что же ты со мной не здороваешься, неужели не рада меня видеть? – услышала я до боли знакомый мелодичный голос с отчетливо звучащими в нем нотками смеха и, повернув голову в сторону его обладателя, встретилась взглядом с изумрудными глазами мороя, идущего в мою сторону под руку со светловолосой девушкой, ведущей за ручку маленькую четырехлетнюю девочку – дампирку с точно такими же темно – зелеными глазами, как и у ее до нельзя привлекательного отца в кожаной куртке с воротом из недлинного светлого меха, черных брюках и, как всегда, начищенных до блеска туфлях. - Здравствуй, Адриан, прости, я тебя не заметила, задумалась, - искренне улыбнувшись, я была рада видеть мороя, хоть мы когда – то давно и не очень хорошо с ним расстались, Ивашков не стал для меня абсолютно чужим человеком, на судьбу какого мне совершенно параллельно, ответила я и бросила почти выкуренную сигарету на замерзшую землю, затушив ее мыском сапога, здесь маленький ребенок, и девочка не должна вдыхать вредный для ее легких дым, да и прозвучавший из моих уст ответ является самой, что ни на есть истиной, мои мысли все еще там на кладбище, с Ним, с моим обожаемым дампиром, с моим единственным любимым мужчиной, Дмитрием Беликовым. - Ты представляешь, любимая, на этой земле есть люди, которые могут меня не заметить, - приобняв стоящую рядом блондинку с аккуратным каре до плеч и светло – карими глазами, похожими на светящиеся на солнце камушки янтаря, из каких частенько изготавливают бусы и прочие сувениры, в приталенной лисьей шубке до колен из меха рыжей плутовки из сказок и замшевых сапожках на невысоком устойчивом каблуке, и коснувшись губами ее виска, довольным голосом проговорил Адриан, сегодня настроение у мороя с вечным творческим беспорядком на голове явно приподнятое, в отличие от меня, хоть и годовщина со дня смерти его тети Татьяны Ивашковой, - познакомься, Роуз, это моя супруга Сидни Ивашкова, она, как ты уже поняла, человек, и не нужно удивляться, - добавил, как только что выяснилось, женатый Адриан, обращаясь теперь уже непосредственно ко мне. - А еще она – алхимик, мы с твоей женой знакомы, и я нисколько не удивлена, Адриан, вы красивая пара, - честно говоря, все же немного удивившись в душе выбору Ивашкова, как можно естественнее постаралась произнести я, куда больше поражаясь согласием на всю эту авантюру в прошлом до безумия правильной Сидни, ранее весьма недолюбливающей мороев и дампиров, считая нас злобными созданиями ночи, но, как известно, время меняет людей, преображает их взгляды на жизнь, мягко трансформируя саму личность человека. - Алхимики и все с ними связанное в прошлом, не стоит о них говорить, - в темно – зеленых глазах Адриана полыхнула какая – то не опознаваемая мной, но точно не позитивная эмоция, отразившаяся и в янтарных очах его миловидной супруги, тут же исчезнувшая, когда малышка – дампирка дернула своего отца за руку, потянув в сторону большого торгового центра, неподалеку от которого мы все и находились, значит, в жизни Ивашкова и Сидни произошло что – то неприятное, связанное, как я успела понять, с прошлой работой девушки, - а эта капризная принцесса Луиза Кристина Изабелла, - легко поднимая девочку на руки, продолжил говорить морой уже совершенно нормальным спокойным голосом, - что нужно сказать, доченька? – ласково посмотрев на свою дочь со светлыми золотистыми волосами, как и у своей мамы, с улыбкой добавил шатен, убрав с личика девчушки непослушный локон, выбитый порывом ветра из аккуратного недлинного хвостика, умостившегося на правом плечике маленькой обладательницы такого длинного и красивого имени. - Привет, у тебя красивые волосы, - протянув свою миниатюрную ручку в розовой перчатке к моему хвосту, норовя его коснуться, звонким, похожим на переливы множества маленьких серебряных колокольчиков голоском проговорила девочка, да уж, мои длинные волосы, видать, нравятся всем детям без исключения, двойняшки Криса и моей лучшей подруги, Искандер и Милена, тоже так и мечтают потрогать мои темные шелковистые пряди и страшно радуются, когда это им удается. - И у тебя тоже красивые волосы, принцесса, - назвав девочку также, как только что ее отец, с нескрываемой улыбкой сказала я, бережно пожав двумя пальцами своей руки в черной кожаной перчатке такую крохотную, словно кукольную, ручку дампирки, маленькие детки безмерно похожи на таких невинных чудесных ангелочков, спустившихся к нам с небес, чтобы нести в наши жизни свет и радость, своих детей у меня никогда не будет, а вот сына и дочку моей лучшей подруги я очень люблю и могу проводить с шумными и непоседливыми двойняшками сколько угодно своего личного времени, все равно мне его тратить не на что и не на кого. - Адриан говорил, что в Королевском Дворе очень красиво, но я никогда не думала, что настолько, словно в ожившую сказку попадаешь, - наконец подала голос до этого молчавшая и лишь улыбающаяся Сидни с восторгом разглядывающая все вокруг, да, в сердце моройского мира действительно несказанно величественная и просто эпическая архитектура в предпочитаемом живыми вампирами, большими приверженцами старых традиций, готическом стиле, стремящемся ввысь, шпили остроконечных башен и дворцов тянутся к белоснежным облакам и будто упираются в само небо, вот и тот, кто поднимается на престол в сообществе живых вампиров взлетает до небес, получает в свои руки полную неограниченную власть, и главное, чтобы правитель или правительница нашего мира умели ей правильно распорядиться, я уверена, Лисса сделает очень много хорошего для своего народа, ведь добрее и справедливее человека, чем моя единственная подруга я просто не встречала. - Нам пора идти, хочу моей любимой женушке здесь все показать, ведь неизвестно, когда мы теперь приедем ко Двору в следующий раз, а гида лучше меня нет, не так ли, - ставя свою маленькую дочку на землю и беря ее за руку, чтобы малышка раньше времени не рванула в только ей известном направлении, с легкой улыбкой, обнажающей острые кончики белоснежных клыков мороя, произнес Адриан, параллельно переплетая пальцы второй руки с изящными тонкими пальчиками Сидни в перчатках из светло - бежевой кожи, - еще увидимся, Роуз, - спустя краткое мгновение, добавил Ивашков, а Сидни лишь кивнула, обращая все свое внимание на непоседливую светловолосую дампирку, личиком и цветом волос пошедшую в свою маму – человека, а темно – зелеными глазами цвета драгоценных изумрудов в своего отца из самой многочисленной, богатой и почитаемой в сообществе живых вампиров королевской семьи Ивашковых. - Увидимся, - также улыбнувшись, отозвалась я, будучи бесконечной счастливой за Адриана и его замечательную семью, тот факт, что у меня никогда не будет своей собственной не лишил меня способности радоваться за других и желать дорогим мне людям всего самого наилучшего, у каждого своя судьба, это моя доля без моего обожаемого Дмитрия вечно брести одной по закоулкам жизни, а мои близкие пусть растят своих детей, наслаждаются отношениями, улыбаются и смеются, чей – то удел – одиночество, а чей – то семья и взаимная любовь, моя стезя – пустота, а путь моей любимой принцессы – это дорога по цветущему саду с любимым и бесконечно любящем ее мужем Кристианом и их прелестными детками под чарующее пение чудесных райских птиц и волшебное благоухание цветов, распустившихся всех одновременно, чтобы порадовать Лиссу и ее близких, будь счастлива, моя единственная подруга, я живу только ради тебя и хочу видеть радостную улыбку на твоем красивом бледном лице, так улыбайся же, королева из великого рода Дракона. «Ваш союз заключен на небесах, или недалеко от них», всплыли в моем сознании слова, давным – давно сказанные Виктором Дашковым, в то время, когда бывший моройский принц, страдающий неизлечимым заболеванием синдромом Сандовского, убивающим его тело, день за днем беспощадно забирающим из него жизнь, находился в камере временного содержания при Дворе в ожидании суда над собой за просто чудовищное по своей сути деяние, мужчина пожелал превратить мою любимую Лиссу в свою личную целительницу, постоянно использовать ее невероятную силу, чтобы поддерживать свое здоровье на должном уровне, сделать мою лучшую подругу своим личным лекарем против ее собственной воли, совершенно не заботясь о том, что магия Духа в конечном итоге просто – напросто сведет белокурую принцессу с чистой душой, добрым сердцем и волшебными бледно – зелеными глазами с ума, что ее хрупкая психика не выдержит неконтролируемого обращения к Пятой стихии, сломается, и моройка станет душевнобольным человеком, нет, отца Натальи, обратившейся в стригоя, чтобы помочь ему сбежать из под стражи в камере Академии Святого Владимира, и убитой в тот же день Дмитрием, это все не волновало, только бы заполучить в свои руки власть в моройском мире, а остальное так, мелочи жизни, «Лес рубят, щепки летят», ведь так частенько говорят, разве нет, а что эти «щепки» - это человеческие жизни, уж больно часто запамятывают сильные мира сего. Сейчас Виктор вот уже как полтора года мертв, и узнала я об этом вовсе не каким – то тайным или запрещенным способом, все оказалось гораздо проще, когда в Главный Офис стражей прислали ежегодный отчет из тюрьмы Тарасто, находящейся на холодной, лишенной жизни, безлюдной и далекой Аляске, и стражи после детально изучения отдали его в архив, где я и проработала все шесть лет, пока моя любимая принцесса не стала королевой нашего мира и не назначила меня одним из своих личных стражей, в толстой папке с множеством листов на одном из них черным по белому было написано следующее: «Осужденный на пожизненное заключение в тюрьму строгого режима Тарасто с нахождением в одиночной камере Виктор Дашков такого – то числа, месяца и года умер от остановки сердца, случившейся в результате его неизлечимого генетического заболевания», что я почувствовала в ту минуту, радость, навряд ли, грусть, тоже нет, скорее всего, я не ощутила вообще никаких эмоций, но справедливость жизни в итоге все же восторжествовала, именно моя лучшая подруга заняла трон в сообществе живых вампиров, а причинивший ей столько душевной боли человек умер в тюрьме, все по – честному, все так, как и должно быть. «Я простила дядю, и смею надеяться, что и Господь Бог окажется милостивым к его душе и отпустит все его земные прегрешения», навсегда впечаталась в мою память фраза Лиссы, произнесенная моройкой через нескольких минут тяжелого, повисшего в комнате молчания, когда я все – таки решила сообщить моей единственной подруге о смерти Виктора, которого она раньше считала своим дядей и любила, как родного, а мужчина так жестоко отплатил моей любимой принцессе за всю ее доброту, было бы неправильно и подло что – либо скрывать от моей лучшей подруги, она имеет право знать, и эти ее слова еще раз подтвердили мое устойчивое мнение, что Василиса Драгомир – самый настоящий ангел во плоти, спустившийся с небес на нашу грешную землю, сама воплощенная доброта и непорочность, умная, честная, благородная и всепрощающая, лучшая жена и мать, какую только можно пожелать, моя единственная подруга, сестра по этой жизни, та, ради какой я, не задумываясь, умру. А ведь Виктор, как бы я к нему не относилась, по сути, оказался прав, моей второй половинкой, человеком, понимающим меня без слов, родственной душой, зеркальным отражением моей собственной, был ты, любимый, и не существует на всей планете мужчины, что смог бы мне заменить тебя, мой родной, ты был и останешься моим единственным и неповторимым мужчиной до конца дней моих, уж не знаю, сколько мне еще отведено ходить по этой земле, я люблю тебя, мой дорогой, я помню тебя, я думаю только о тебе, Дмитрий, я живу воспоминаниями о нас с тобой, а когда мой земной путь закончится, я мечтаю встретить Там тебя, найди меня, пожалуйста, Беликов, прошу тебя, ты оставил меня одну при жизни, так молю тебя, не покидай хотя бы после смерти, ее логического завершения. «Симург - птица любви, так как не смотря на бескрайнее море, что приходится преодолевать птицам во время очень долгого перелета, он никогда не теряет свою пару, с которой остается неразлучным до самой смерти одной из птиц», помнишь, мой дорогой, ты мне так сказал, когда впервые увидел в Нью – Йорке мой кулон из белого золота, украшенный сапфирами, на длинной широкой цепочке замысловатого плетения, я до сих пор ношу его, не снимая, также, как на моей левой руке с внутренней стороны по – прежнему вытатуировано твое имя «Dimitri», только вот белоснежная птица – любовь почему – то улетела от меня, взмахнула своими сияющими в солнечном свете крыльями и скрылась вдали чистого голубого неба, ты упорхнула от меня, волшебная птичка, а я потеряла своего любимого человека, мой самый дорогой в жизни мужчина разлюбил меня, а потом и вовсе погиб, устранив угрозу для моройского мира, пал жертвой на вечной непрекращающейся войне между не – мертвыми чудовищами, стригоями, и миром живых вампиров, выполнив священный долг всех стражей по защите вампирского сообщества, а я все еще здесь, все еще жива для окружающих, но давным – давно мертва в душе, она покинула меня в тот самый роковой день, когда навеки закрылись твои темно – карие глаза, мой любимый, мой родной Дмитрий. Как выглядит разрушение собственного мира, он сгорает в огне, обугливается в полыхающем пламени, пляшущим и рассыпающим свои обжигающие искры, пожирающим все вокруг своими ярко – рыжими языками, каждое прикосновение которых оставляет черные отметины сажи и тлена, или собственная вселенная замерзает под веянием арктического холода, покрывается слоями белоснежного снега, а слезинки превращаются в хрустальные льдинки на щеках снежной королевы без сердца, она потеряла его, оно разбилось на множество осколков и утонуло в черной воде реки под названием «смерть», нет, внутренний мир человека кирпичик за кирпичиком неумолимо обрушивается в разверзающуюся под ним глубокую темную пропасть, где звучит многоголосое эхо его потерянной любви, где падают ему на голову ледяные слезы печали, где госпожа - тоска правит своим вечным балом, она танцует в своих полупрозрачных одеждах из тумана и черной маске скорби на бледном лице и негромко напевает такой незамысловатый мотив, повторяющийся снова и снова, это песнь твоей жизни, а ее конец – это твоя кончина, я еще слышу твой голос, приспешница судьбы, вот только не знаю, живу или существую. Моя душа с лежащими в ней горами мертвого серого пепла и вечным сумраком над головой, укрывающим блеклый черно – белый мир, полностью лишенный цвета и абсолютно лишившийся всех красок этой жизни, твердит, что нет, не живу, всего лишь на всего существую, с твоей смертью, любимый, погасло и мое солнце, скрылось с горизонта судьбы, забрав с собой весь свет и все тепло, без тебя, мой родной, я – никто, лишь слабая девушка без личной жизни с грустными пустыми глазами, в них не отражается ничего и одновременно отпечаталась вся моя несчастливая судьба с ее многочисленными взлетами и куда более частыми оглушительными падениями, однажды семь лет назад я рухнула прямо в Ад, ведь больше нет моего личного Бога на этой земле, а значит, нет и пресловутого Рая, в моей душе правит Тьма, мой путь покрыт нескончаемым мраком, я слепа перед будущим и беззащитна перед болью, я с ней смирилась, я с ней сроднилась, она стала неотъемлемой частью меня самой, она течет по моим венам, наверное, я чертова мазохистка, раз в какой – то степени, даже, полюбила эту самую боль, она стала моим вторым именем. Подойдя к красивому трехэтажному дому Лиссы и Криса с изящными колоннами из белого мрамора и высокими узкими окнами с неизменно затемненными стеклами, расположенному около чудесного озера с прозрачной кристально – чистой водой, через которую в теплое время года отлично просматривается его дно с мелкими камушками, плавающими в нем разноцветными рыбками и покачивающимися под действием неизвестно откуда взявшегося течения изумрудными лентами – водорослями, около какого летом моя единственная подруга обожает отдыхать с семьей и дышать свежим воздухом, именно в этом коттедже, похожем на миниатюрный дворец, моя любимая принцесса и предпочитает ночевать со своим мужем и детьми, а вовсе не в своих королевских покоях во Дворце, там Ее Величество королева Василиса Драгомир отдыхает лишь днем, когда в насыщенном графике встреч с разными королевскими мороями, заседаниями Совета и обсуждениями поправок к каким – либо законам выпадают свободные полчаса, я глубоко вдохнула и выдохнула, сегодня мы идем в церковь на крестины малышки Нинель, маленькой доченьки Таши и ее супруга, нужно улыбнуться на этом светлом празднике самой жизни и порадоваться счастливому событию в судьбе леди Озера и ее семьи, а значит, я сделаю это, мои личные проблемы никого не касаются, и они уж точно не должны омрачать радость других людей. А знаешь, мой дорогой, одно мое желание в этой жизни все – таки сбылось, я всегда мечтала стать стражем Лиссы и защищать мою лучшую подругу от всех напастей, и я им стала, пусть и не сразу, но это не столь важно, имеет значение лишь итог, к которому мы приходим в конечном счете, а путь, что нам приходится преодолеть ради этого, ничто, определяющий смысл несет не то, сколько раз ты упадешь, идя по дороге своей судьбы, а твоя способность вновь подниматься на ноги и идти дальше, я иду вперед только ради Нее, Ее Величества королевы Василисы Сабины Реи Драгомир, правительницы нашего мира из великого рода Дракона и моей единственной подруги, прекрасная утонченная моройка с платиновыми волнами волос и восхитительной зеленью глаз – мой свет среди непроглядной тьмы, смысл моей жизни. Сейчас мне двадцать шесть, а весной исполнится двадцать семь, тебе было столько же, когда ты ушел из жизни, любимый, но я так и не освоила совершенно непостижимое для меня искусство – жить без тебя, я лишь научилась жить воспоминаниями о тебе, мой дорогой, мое сердце, моя душа и мое тело по – прежнему принадлежат лишь тебе одному, мой родной, единственный и неповторимый, самый лучший мужчина на всей земле, мой Дмитрий, мой Бог… Перевод: Liv og død er en, en er alltid begynnelsen på en annen, alt beveger seg i en sirkel og stenger i evigheten, de døde og de levende relatert, og dette forholdet er sterkere enn selve livet. Så la stå i en ring av de døde og overskygget de levende, og deretter snu natt til dag, og solen vil skinne, den himmelske ild vil brenne til aske sjelene til mine fiender i stykker den svarte avgrunnen, og selv fjellet kollaps, ikke vil stå*. - Жизнь и смерть едины, одно всегда начало другого, все движется по кругу и замыкается в вечности, мертвые и живые связаны, и связь эта сильнее самой жизни. Так пусть встанут в кольцо усопшие и заслонят собой живых, и тогда ночь превратится в день, и воссияет солнце, небесный огонь сожжет дотла души моих врагов, разверзнется черная пропасть, и даже, горы рухнут, не устоят. alle mine, bare mine, og ingen er noensinne** - все мое, только мое, и навеки ничье Det er en liten avgift for glad Ecovillages til våre familier, og våre barn, ingen andre vil dø, vil ikke lenger være død, døde tillater ikke.*** - Это маленькая плата за счастливое безопасное будущее нашей семьи и наших детей, больше никто не погибнет, впредь не будет смертей, мертвые этого не допустят.