Безумный-безумный-безумный... Остров!

Птицы шумно хлопали крыльями, уносясь в небо, пугаясь звуков мотора, леопарды грозно скалились из зарослей, как будто переживая, что люди опять оседлали самодвижущееся корыто и перестали быть легкой добычей. Так отчаянные кошки — тигры и леопарды — нападали даже на людей с оружием, уж и огня не боялись, вырезая порой случайные лагеря, разбитые в невезучих местах троп зверей. Живность на острове дикая была, агрессивная, даже травоядная ее часть. А о людях и говорить не приходилось. Даже у Дедпула в голове все еще не укладывалось, почему никто до сих пор не знает об острове и о том, что творится. /Почему, почему… По кочану! / — оборвал все раздумья мрачный голос. Может, и знали, но никому не было дела, сколько погибнет дикарей, ведь на них надо тратить деньги. Нерентабельно предотвращать чьи-то смерти за тысячи километров. Вот если бы Хойт или Ваас попытались сделать хоть шаг на землю свободных цивилизованных людей… «Если им не подошли нормальные герои, которые всегда идут в обход, то ваш антигерой уже прется напрямик к пиратской бухте». Да, именно бухта и являлась целью великосветского променада Дени и Уэйда. Поговаривали, что раньше это было чем-то вроде рыбацкой деревни и вроде как ею и оставалось-де юре. Но так как на Рук Айленде-де юре уже давно уступило место показателю-де факто, деревня больше десяти лет считалась еще одним местом, где пираты властвовали безраздельно, переправляя и получая контрабанду. Там же и находился обширный грот, где пленников «превращали» в горе-кинозвезд. — Хм… Вроде тихо, — присмотрелся к бухте Уэйд. Они с Дени заглушили мотор, оставив машину поодаль, выглядывали из-за пригорка. Сама деревня находилась в низине, прилипая утлыми лачугами к воде. Де юре, де факто, а все ж рыболовные снасти там висели, а возле пары лачуг вяло маячили несколько людей, совершенно непохожих на пиратов. — Скрываются, небось, не бывает так, чтобы их здесь не было, — кивнул Дени. Уэйд взял бинокли, начал рассматривать окрестности, заметил вышку, скрытую деревьями, достаточно низкая, но так как деревня находилась в небольшом заливе внизу — достаточная высота для обстрела. Тогда мутант телепортировался к ней, подкрался на цыпочках вплотную, поглядел наверх — и точно, там был снайпер, просматривал окрестности сквозь прицел, готовый в любой момент «снять» нарушителя и поднять тревогу. Но ни то, ни другое ему сделать не дали: Уэйд, поняв, что его способности в здоровой экологии острова прямо-таки расцвели, резво телепортировался наверх, словно на скоростном лифте, поднявшись на небольшую вышку. Схватил снайпера за плечо, повернул к себе поудобней для удара и вмазал тяжелым кулаком по зубам, но не рассчитал силу и пробил череп пирата насквозь. /Цензура, цензура/, — забилась сигнальная сирена цензора, то есть второго голоса. «Улыбаемся и машем! Вы ничего не видели, мы ничего не делали, он сам так », — невинно посвистывал голос номер один. Да, именно, сам так. Прошибить себе череп насквозь ни на что не натыкаясь, всяко бывает. Аномалии там разные. А Уэйд не при чем. Уэйд просто добыл себе отличную снайперскую винтовку и глядел с вышки, где еще могут скрываться пираты. Успел заметить второго снайпера на вышке с другой стороны залива. Вернее, они друг друга заметили. И тут уж было соревнование на скорость стрельбы, потому что расставаться с половиной черепа никому не хотелось. Но пиратскому снайперу выбирать не приходилось. И не по закону жанра! (Хотя по нему, конечно, тоже). Ведь Дедпул изначально выслеживал врагов, зная, что из «своих», коими он снова с натяжкой называл ракьят, здесь мог оказаться только Дени. Пират же, напротив, был больше уверен, что на вышке свой снайпер, а, может, просто мастерство Уэйда оказалось выше. Или удача наконец повернулась к нему лицом, а не задом. Да вообще сложно сказать, чем она к нему была всегда повернута. И в человеческом ли обличии для него существовала. Может, и человеческом, этакий шедевр кубистов или авангардистов. Так, со снайперами оказалось покончено, другие пираты, наверное, выстрелов не слышали, а если и слышали, предпочитали сидеть в засаде. А, может, и не в засаде. По крайней мере со стороны Дени тоже не было слышно движения, а он пошел как раз на другую сторону залива, ближе к спуску вниз. Уэйд неодобрительно хмурился. /Мне кажется или ты сейчас снова поднимешь шум такой, что мертвец проснется? / — с интеллигентным сарказмом поинтересовался второй. «Не иначе! Он же скрывался, скрывался… Как же он иначе теперь может? Надо же все свои старания изгадить. Давай, ДП, подпали че-нибудь!» — подначивал пироман. Но пираты великодушно позволили сами себя обнаружить, из придорожных зарослей возле спуска к лагуне вылетело пару человек, куда-то беспорядочно палящих из автоматов. Дедпул приготовился стрелять, чтобы прикрыть Дени, звуки-то шли с его стороны, но пираты на Дени внимания не обращали, донеслись слова: — А! Леопард! Леопард! И правда, большая кошка выпрыгнула на врагов из джунглей, вскочив на спину одного, тут же переломив шею еще одного. В считанные минуты она настигла и Дени, который скрывался за невысокой насыпью, выслеживая врагов, но воин не растерялся, открыл огонь. Леопард затих, только пираты в бухте засуетились. Дедпул несколько раз всхлипнул, то ли театрально, то ли на самом деле. /Ты чего? / «Котика жалко! Еще бы столько пиратов погрыз». /А Дени тебе не жалко? / «А Дени? Что Дени? Он квестодатель, они неубиваемые!» — Пошли уже! — оборвал свой поток бреда наемник. Раз уж засада пиратов пошла прахом, то и свою засаду Уэйд жертвовал в общий котел неразберихи и стрельбы. Нырнул с обрыва в лагуну, послышался всплеск, пираты встрепенулись еще больше, а Уэйд подводной лодкой резво погреб к ближайшему бунгало. «We all live in a yellow submarine, Yellow submarine, yellow submarine», — не обращая внимание, что готовится убивать людей, запел бодренько маньяк. /Идиот, ты красный! / — перебил и его, и смысл бессмертной песни умник голосом старого прокуренного попугая. «Да? Да не вопрос! We all live in a red submarine, Red submarine, red submarine», — продолжил врать мотив первый, пока главный уже напугал своим видом какого-то несчастного рыбака, который все еще выживал в эпицентре пиратской лагуны. Рыбак бросился в воду, в панике куда-то погреб, поднимая тучи брызг и вовремя — пираты открыли огонь, изрешетив бунгало. Дедпул телепортировался: — Парни! Че вы такие скучные! Не нет бы сплясать буги-вуги, а вы все туда же: паф-паф, пью-пью! Но сам буги-вуги танцевать не стал, а тоже открыл огонь, выискивая зорким глазом врагов, которые были вооружены в основном автоматами, кое-кто винтовками, пару раз над ухом громыхнул выстрел из дробовика. А вот этого не стоило! С одного такого выстрела с близкого расстояния даже мутант не мог сразу очухаться, поэтому разобрался с такими врагами первым делом, намеренно пропустив пару выстрелов из автоматов. Оказалось, что в лагере, как и на многих аванпостах, тоже стояли какие-то железные контейнеры, за ними совсем неудобно для выстрела укрывались враги. К счастью, Дени нехило помогал огнем, скрываясь в джунглях наверху. А только пираты пытались полезть наверх — до них добирался Уэйд. Конечно, наемник был ярым индивидуалистом, но в команде, как оказалось, тоже неплохо работал. А уж принцип «дружить против кого-то» вообще понимал лучше всех. Врагов оказалось много, может двадцать, может, еще больше, но нападения они не ждали, бухта не являлась аванпостом и сигнализаций для вызова подкрепления не оказалось. А… Нет, сигнализации, как выяснилось, были на месте, только над ними уже Дени поработал автоматом. А с остатками пиратов разобрался Уэйд, в довершение прирезав местного командира ножом. — Так, ну и где тут снимали? «Голливуд! Где Голливуд! Меня ждет Голливуд!» — дурил маньяк, не вникая в ситуацию, пока на пляже остывала, привлекая мух, кровь врагов, попадавших свежими фруктами с перекошенным лицами. Наглые фрукты были. /Только темно тут как-то/. — Плохо они как-то охраняют, — подозревал неладное Уэйд. Тем временем уже спустился Дени, перепрыгивая ловко по камням, подтвердил, вскидывая автомат: — Слишком тихо. Зная Вааса… Ладно, выбора нет. Грот нашли не без труда, побродив по лагерю, пещера оказалась плотно занавешена лианами, скрыта природным коридором из валунов разного размера. В пещере встретили тишина и безлюдье, только на столе караула оставалась зачерствевшая половина буханки хлеба, но она тоже молчала. Уэйд и Дени торопливо приглядывались, рассматривая перевернутые погашенные софиты, привыкая к темноте. Казалось — никого. Пошли чуть дальше. Как и ожидалось, там оказалась засада, последний отряд, полагавший, что узкое пространство позволит захватить врага в тиски. Пытались атаковать со спины, но с Уэйдом-то такие шуточки не приходили. Он немедленно телепортировался, материализовавшись позади одного врага, не используя оружие во избежание рикошета от камней, выхватил нож. Дени не отставал, использовал пистолет, уничтожил второго. А там уже Уэйд покромсал третьего. И Дени снова не отставал, осмотрительно скрываясь за валуном. Он не лез в пекло, как маньяк, но методично и ловко прореживал ряды врагов, в то время как Уэйд занимался тем же, но без всякой методики. Мог себе позволить. Бессмертный же. С засадой покончили быстро, слишком быстро. То ли пираты растерялись, то ли вождь сопротивления ракьят и бессмертный мутант были слишком круты, когда сумели согласовать свои действия, встав спиной к спине и открыв прицельный огонь из пистолетов. Оставили только одного задохлика, который, хоть и был обкуренным, но, оставшись один, струсил не на шутку. Уэйд треснул его по голове, пират осел на пол, выронив автомат. Мутант грозно схватил его за грудки, встряхнув, нависая. В красной маске сквозь которую было видно, как зверски нахмурены его брови, мутант пугал еще больше, чем обычным своим видом. Хотя… Без маски пират его не видел. Что к лучшему, но допрашиваемому это не помогло. — Где Старк? — пророкотал Дедпул, продолжая трясти сдавшегося врага, который, поднимая руки, пропищал, слабо пытаясь вырываться: — Его забрали на остров Хойта. Ваас не любит, когда босс вмешивается в его дела, последнее время он вообще думал об отделении или захвате власти. Но пока мистер миллиард у Хойта… — Ага, отделение, ясно… Свободу баскам*. Уэйд кинул врага о стену, враг сжался в комок нервов, глядя, как бы добраться до автомата, шаря вокруг себя дрожавшими руками. Но Уэйд надвигался на него, в мутанте пробудилась немотивированная кровожадность. А как же иначе? Опять облом! Они искали Старка, а его вовсе уже и не было на острове, который контролировал Ваас. — А! Только не бейте! — заслонился руками задохлик. — Что значит не бейте? — вскинул брови Уэйд, разводя руки, но снова надвигаясь: — А какого (…) я тебя в плен брал? Хотел ли на самом деле Дедпул повторять подвиги Вааса и устраивать пытки, осталось неизвестным, потому что раздался короткий выстрел. Пирата пристрелил Дени, Уэйд обижено поглядел на товарища, точно кот, который охотился на муху, а хозяин бездарно прихлопнул эту муху вчерашней газетой. Наемник даже захныкал: — Дени-и-и! За что? Теперь опять будет скучно! Умел же Уэйд изобразить обиженную невинность, по крайней мере Дени почувствовал себя виноватым и не за смерть врага. А Уэйд врагов и вовсе, кажется, за людей не считал, и вообще видел события своим искаженным кино без логики и взаимосвязей, события в его сознании представали достаточно дискретно, а крыша хлопала крыльями, находясь в свободном полете. /Да и что ее держать? / «Пусть себе летает, мир смотрит, еще и чердак проветривается!» — констатировал практичный маньяк. — Дедпулио, ты ответь: твой или мой заказчик скоро может стать чьим-то рабом? — хмуро отозвался Дени. — А, точно! — хлопнул себя по лбу Дедпул: — Там же Тони Старк пропадает! Ту-ду-ду-дум! Великий Дедпулио спешит на помощь! И понесся на всех парах прочь из грота. Дени вышел из пещеры — никого. Тогда воин пожал плечами, побродил по деревне, обобрал всех убитых врагов, получив много вещей для продажи, потом с гордостью невозмутимо снял шкуру с леопарда, решив: раз уж Дедпулио сбежал, значит, у него есть дельные дела, и он наверняка знает, что делать с этими дельными делами. Жаль только, что Дени ошибался… Уэйд бежал куда-то по песочному пляжу, загребая ногами песок, воодушевленно оря на всю округу: — Спешит на помощь! Ту-ду-ду-дум! Ту-дум… Дум! Но вдруг остановился, огляделся и осознал, что понятия не имеет, где этот остров Хойта, сиротливо поинтересовался у самого себя: — А где Дени? А Дени нигде не было. Дени-то был уверен, что мутант знает, куда бежит. Дедпул задумчиво пошел по пляжу, сорвал и задумчиво пожевал какой-то приятно пахнувший белый цветок, растущий сквозь песок. /В козла превращаешься? / «Да он как бы всегда им был». — С каких это пор ты меня от третьего лица называешь? Сам будто умнее! — успел поругаться с собой. Да как не поругаться, когда опять улетел за пределы действия навигатора. А потом вообще вспомнил, что смартфон-то разрядился. Огляделся, продолжая пожевывать белые цветочки. К пляжу прилегала плотная стена джунглей и казалось, будто из них кто-то наблюдает, что неудивительно. Джунгли всегда наблюдают, у них много глаз. Вот только какие именно на этот раз… Но Дедпул пожал плечами и побрел дальше вдоль песчаной косы, заходя в воду по щиколотку, раздумывая, куда могли утащить Старка и что вообще с этим делать. Логичнее всего: стоило бы вернуться в деревню, спросить у Дени. Но так-то слишком скучно, да и не особенно он запомнил обратный путь в деревню. Так что Уэйд просто шел дальше, предположительно возвращаясь в деревню или медленно, но верно бредя к острову Хойта. Или нет. В любом случае уйти куда-то с острова не получилось бы. Тем более, что пилот остался в деревне постигать жизнь и быт ракьят. А, может, не для этого, но накануне он действительно как-то очень дружелюбно общался с местными. Уэйд просто шел, и на данный момент его больше волновал тот факт, что на ум не приходит ни единой веселой песенки. Без песенок голоса начинали трескотню ни о чем. /Белые мартышки… Тьфу ты, первый, это все-за тебя/. «Нет, из-за тебя!» /А я что, я ничего? Я просто скромный глюк/. — И кто за нас будет думать, если ты глюк? /Ну, а что сразу я всегда? Как думать — я, как мешаться — я! Как план сочинить — опять я. Да ну вас, будто сами себе мешаться не можете/, — и второй демонстративно включил гудящую волну профилактики. Вот это было очень, очень плохо! Звук непередаваемого и всеми знакомого гудения, да еще в голове. Звук полной демонстрации, что вас послали и даже адрес не постарались назвать. Уэйд сел на корточки, схватившись за уши, потом и вовсе расселся на отмели, думая: стоит вышибать себе мозги сейчас или лучше подождать более подходящего момента. Обидчивый второй определенно доставал. Он требовал мыслей, но выходило занудство, да еще по кругу. Волны плескались, полоща красное трико, наемник обреченно встал. А что еще остается? От шумов и голосов в голове явно некуда бежать. Только по кругу. На пляже тем временем замаячила фигура в черном. Шатающаяся, что-то напевавшая и охавшая. Некто в черной толстовке с капюшоном (на тропическом острове!) собирал перламутровые ракушки избитыми руками, на запястьях которых проглядывали страшные кровоподтеки от веревок. Уэйд подошел чуть ближе: никакой реакции. Мутант успел рассмотреть человека со всех сторон: никакой реакции. Помахал ладонью перед лицом: никакой реакции. /Занятно/, — проявился второй голос, избавив наконец от своего гудения. А человек сам с собой говорил, перебирая и промывая половинки раковин в прозрачной зеленоватой воде: — Я буду смотреть на смерть природы, на вечную осень своей души. Как листья облетают от малейшего ветра. Казалось, что много еще зеленеющих дерев, но достаточно лишь одного порыва… Да… — Амиго? Амиго! — попытался позвать Дедпул: — Где остров Хойта? А? Но человек говорил свое, теперь раскладывая ракушки в затейливые узоры на песке, складывая их в рисунок какой-то несуществующей рыбы. Продолжал бормотать: — И вот срывается иссохшее злато. Медленно, медленно… Вот уже ни одного листа, уже только чернеющий, опаленный холодом, скелет. И темнота… — Темнота, тра-та-та… Почем продаешь, если злато? Эх… Ну давай попробуем иначе. Приятель? Эгей! Ты остров Хойта видел? Ты из плена сбежал? Но человек только сел на песок, притом было видно, что двигаться ему больно, а движение скованны, будто что-то сломано и отбито. Но он продолжал говорить с хриплым присвистом (наверняка, легкие отбиты): — Без высшей цели ты лишь странник, что не найдет пристанища, и вечная дорога внутри твоей ледяной ночной души, пронизанной лишь ветрами и мороком болот, в конце концов сведет тебя с ума. Ни пристанища, ни ответа… Не к кому обратиться, не в ком искать утешения, лишь вечное повторение бессмысленных действий. Безумие найдет тебя, потому что вечный путь, вечное возвращение жестокости без начала и конца. Изо дня в день! Голос человека повысился, напрягся струной, но только оставалось неизвестным, кому адресовал он свои призывы. Когда человек подался вперед, расправляя плечи, точно готовясь взлететь, капюшон спал, предстало бледное лицо, сплошь покрытое кровоподтеками, с рассеченной бровью, окровавленным разбитым ртом, но все еще хранившее нечеловеческое благородство. А еще из-под капюшона показались грязные патлы, и Дедпул узнал того волосатого хмыря из клетки, который что-то вещал про Локи, пока Уэйд сбегал из плена. И ведь Локи реально появился! Так что Дедпул решил прислушаться, но волосатый хмырь вместо полезной информации на этот раз нес экзистенциальный бред, рисовал на песке то луну, то солнце, перебирая избитыми руками, несколько пальцев на которых были явно сломаны. Очевидно его пытали, а что узнать хотели или ради чего — не ясно, ибо никакой толковой информации он не разглашал. Может, потому и пытали, что знать-то знал, а не разглашал. А теперь он просто сидел на песке, изгрызенные губы его дрожали странной нервной улыбкой: — Везет мне последнее время на пиратов, везет… Да с ним не везет. А потом вдруг съежился, изо рта его потекла кровь, Уэйд колебался между желанием добить несчастного, чтоб не мучился, или попытаться что ли спасти этого идиота, а идиот между тем озвучил мысли мутанта, щуря прозрачные карие глаза: — Сходить с ума… Это только на вид так весело. Это больно! Это страшно! А смех возникает, чтобы хотя бы как-то удержать равновесие. Ты балансируешь на грани. Помнишь, Ваас, говорил о том, как балансируют миры? Это танец на лезвии безумия, это умение балансировать, главное, научиться держать равновесие на канате, иначе бездна поглотит тебя. Долго, только бы научиться. Возможно, долго. Но не бесконечно. — Ваас! Амиго, ты же… — хотел начать расспросы Дедпул, но его снова перебил голос хмыря, который теперь почти нараспев говорил, поднимаясь с песка, глядя куда-то с задранной головой за горизонт океана, видя там нечто прекрасное и пугающее: — Чувствования мира недостаточно, чтобы увидеть смысл происходящего. Когда ты теряешь смысл, все проваливается в ничто… И если бы являться безумным было так весело. Когда не можешь выбраться из этой липкой колючей оболочки самого себя, своего разума, от разума не отделаться, ты просто бредишь наяву. Потом хиппи сел на песок, обхватил себя руками, начал раскачиваться из стороны в сторону, точно так успокаивая себя, растирая кровь по подбородку. Наконец Дедпулу представился шанс заговорить! Это же надо было такому случиться, что встретился человек, который его переплюнул по удельному весу количества болтовни в минуту! — Эй, хиппи, а не ты нес такой же бред там, в клетке? Что ты там про Локи говорил? — интересовался Уэйд. «Да он под кайфом…» — сделал предположение первый голос, беспощадный эгоист. Хиппи снова собирал ракушки на пляже, отстраненно улыбался истерзанными алыми губами. Но потом глаза его блеснули, ожесточенно, яростно. Хмырь волосатый не был никаким хиппи, взгляд выдавал в нем воина. Правда, не очень нормального. А вот играл он сейчас в безумие или переживал обострение после пыток — неизвестно. /Да это точно он/, — сделал вывод умник. — Вот (…)! Ведь не скажет, — сомневался главный, понимая, что сам готов уже врезать этому существу, которое своим молчанием и монологами не в тему выводило любого нормального и ненормального из себя. «Что поделать, с сумасшедшими всегда так…» — со знанием дела кивнул маньяк из головы. — А кто тебе сказал, что я сумасшедший? — вдруг нагло ухмыльнулся хмырь, безуспешно пытаясь вправить сломанные пальцы и шипя со смехом от боли, философски протянул буднично: — Всего-то свет и тьма борются. Ну иногда последняя побеждает. /Мы что-то сказали вслух или он просто читает мысли? / — переглянулись подозрительно голоса. Себе Уэйд не доверял, мало ли. Но сейчас мог утверждать, что болтливый рот не открывался. Между тем хиппи снова встал, выглядел крайне избитым, хромал на одну ногу, держался левой рукой за ребра, да и левый глаз у него совершенно заплыл. Хиппи то становился отстраненным и почти сказочным (жестокая такая сказочка), то взгляд его вспыхивал небывалой яростью, точно в подтверждение его слов о свете и тьме, точно в нем и впрямь боролись две личности, что на этом острове среди таких выдающихся субъектов ничем крамольным не являлось. Человек похромал вокруг своих рисунков, с усмешкой хрипя: — Ох, (…)ов Ваас! Кажется, все-таки что-то сломал… Того и гляди закопает по шею и начнет издеваться. «Веселые» у него развлечения, ха-х… А я его предупреждаю. Она придет за ним! Четыре всадника… Красном… Нет… Не т-то… — Так, хиппи! Отвечай немедленно! — схватил его за плечи Дедпул, разворачивая в к себе лицом: — Ты за кого? Весь в черном, не разберешь тебя. Но у хиппи снова начинался приступ бреда, он сбивался со слов, словно торопился сказать что-то, да не мог или права не имел: — Ведьма в красном придет за ним, зло возвращается к вершащему великое зло. И только с небес падет… Красное небо… Холмы… Птица… «Это я сумасшедший?» — отпустил несчастного Дедпул. /А он просто на своей волне/, — оказался толерантным умник. — Ракушки… Шум моря в вас играет. Птица тебя не забывает… — пропел хиппи, копаясь в ракушках, кажется, сумев наконец вправить один или два пальца, впрочем, ему это не помогло. Вдруг раздался выстрел, короткий быстрый выстрел из джунглей.