Другая жизнь

Я практически никогда и ни с кем не общалась в отделе. Нет, мы говорили с сотрудниками о работе, но на личные темы… Никогда. Я всячески старалась разграничивать личную жизнь и работу. И у меня это даже получалось, до появления в следственном отделе Глухарева... Он, конечно же, стал исключением, и не надо объяснять почему. Я пыталась сделать так, чтобы никто не узнал о моей связи с подчиненным. Прекрасно видела, что Сереже это не нравится. Он всем своим видом стремился показать, что я принадлежу ему. Но одного моего взгляда хватало, чтобы он замолчал, вспомнил, где мы находимся… И уж тем более я не стремилась подружиться с кем-то из отдела. Но тут в Пятницком появилась Измайлова… Майор, начальник дознания. Она периодически забегала ко мне узнать что-то по работе, спрашивала совета. И все чаще разговор о работе сводился к пустой болтовне ни о чем. Лена была веселой, общительной. Хотя подчиненные ее побаивались, слушались. И вообще, я начинала привыкать к нашим с ней посиделкам. Часто обедали с ней вместе и, по-моему, подружились. Потом узнала, что в Пятницкий она перевелась не просто так, впрочем, как и наш новый опер Савицкий. Пожалуй, Лена была первой, кому в стенах отдела я рассказала о своих отношениях с Глухаревым. Отчего-то казалось – у нас с ней много общего. И уж она-то меня точно поймет… - Ир, а Глухарев твой тебе вообще звонит? - Звонит, - кивнула я, - иногда. Прошло уже больше недели после его отъезда. И звонил он с каждым днем все реже и реже. Вчера вот спросил, как у меня дела… На этом наш разговор и закончился. - Где Новый год отмечать будешь? – словно, между прочим, спросила Измайлова. За окном уже давно стемнело. Мы сидели и пили кофе у меня в кабинете, практически молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Ленка дежурила, а я домой не спешила. - Не знаю, - пожала я плечами и тихо, сама не веря в свои слова, добавила, - Сережа обещал приехать…