О любви

Она не курила много лет, но последний месяц она не расстаётся с пачкой сигарет. Никто не знал о её вновь появившейся вредной привычке. Курила женщина только дома. Там одиночество сдавливало сердце железными тисками. И она вновь и вновь закуривала сигарету, чтобы избавиться от боли и безысходности. Курение не сильно спасало, просто едкий дым действовал успокаивающе. Раньше с этой задачей справлялась кружка крепкого кофе, но и её не стало хватать. Женщина прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, вдалеке шумела Москва, уголком спокойствия была лишь парковка родной службы. Пустота. Ни одной машины, кроме её. Сегодня одиночество достигло апогея. Даже до дома дотерпеть не удалось. Она со злостью затушила докуренную сигарету и потянулась за новой. Маска железной леди и строгого полковника слетела с её лица, как только за последним сотрудником захлопнулась дверь. Рогозина дрожащими пальцами щёлкнула зажигалкой. Всё-таки любовь такое удивительное чувство. Она окрыляет человека, но зачастую причиняет такую душевную боль, что справиться с ней почти нереально. Галина закурила сигарету и почувствовала солоноватый вкус. Только сейчас она заметила, что по щекам текут слёзы. Галя со злостью стёрла их, но они предательски снова продолжали выступать на глазах. Безысходность накатывала волнами, накрывая с головой. Она больше не хотела любить, но и не любить не могла. Женщина даже сама не заметила, как влюбилась. Сильно, до бабочек в животе, даже от того, что он случайно прикоснулся к ней, до острой боли в сердце от его резких слов в её адрес. Влюбилась как в первый раз. Все его улыбки, комплименты принимались алым румянцем на щеках, а невинный, едва различимый флирт заставлял сбегать от него, вновь краснея. А потом на губах расцветала глупая улыбка, никак не вяжущаяся с видом строгой начальницы. Но в последний месяц всё изменилось. Появилась Она. Та, которой он стал уделять свои вечера, звонить в любую свободную минуту. Ей, а не Гале. Ревность и злые слёзы застилали глаза. В какой-то степени она всё же сама виновата, что у него кто-то появился. Ведь за много лет Рогозина так и не дала знать ему о своих чувствах. Ещё одна сигарета полетела в урну. Следом за выкинутой в её руках появилась другая. Самобичевание поддерживалось большим количеством табака. Как врач, она прекрасно понимала, что гробит своё здоровье, но поделать ничего не могла. Горячее жжение в горле от вдыхания дыма стало одним из её неотъемлемых составляющих. Каждый день Галина сдерживала себя от того, чтобы переступить через себя и своё смущение и поцеловать его так, что он тут же поймёт насколько дорог ей, насколько сильна её невысказанная любовь. Галя шмыгнула носом, совсем как в далёком детстве. Сердце больно кольнуло. Нельзя этого делать! Это эгоистично, но… так заманчиво. Она любит его, хочет быть рядом с ним. Полковник прикусила губу от обиды. На него. На Неё. В первую очередь, на саму себя. Она потеряла его. Только женщина хотела сделать очередную крепкую затяжку, как сигарета исчезла из её пальцев. — Может, хватит? — спросил мужчина, грозно сверкнув глазами. Она не знала, что он наблюдал за ней последние пятнадцать минут. Видел, что полковник курила быстро, и количество сигарет в пачке становилось всё меньше и меньше. А слёзы её сильнее с каждой минутой. Рогозина резко обернулась, утирая кулаком предательскую солёную влагу с щёк. От одного его голоса внутри возникли двойственные ощущения: прилив радости и боль в сердце. — Это не твоё дело! — огрызнулась Галя, доставая из пачки новую сигарету. Но и та исчезла из её пальцев и полетела в урну, следом смятая пачка. — Что ты делаешь? Это была последняя! — воскликнула Рогозина, с сожалением глядя на мусорное ведро. В городе глубокая ночь, мало где можно будет найти круглосуточный магазин. — Естественно последняя. Ты больше не куришь, — совершенно ровным голосом сообщил он, строго посмотрев на неё. — Не имеешь никакого права приказывать мне, майор, — прошипела Галя, гневно сверкнув глазами. — Сейчас полвторого ночи, поэтому я могу делать, что хочу, — спокойно ответил Круглов, скрестив руки на груди. — Раз полвторого — чего здесь торчишь? Тебя разве дома не ждут? — процедила Галя, отвернувшись к окну. В груди снова кольнуло от обиды. Она с силой прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы, начавшие снова жечь глаза. Вот он. Рядом, но не её. Ногти больно впились в кожу. Не знала, даже не могла предположить, что когда-нибудь полюбит так сильно. И кого? Того наглого, самоуверенного майора, который в день их первой встречи так сомневался в её профессионализме, грубил при каждом удобном случае. Тогда она готова была прибить его на месте. Пять лет совместной работы многое изменили в их отношениях: появилась дружба, симпатия… и в какой-то момент строгий полковник осознала, что любит его, любит так, как никого и никогда. Они даже могли быть вместе в недалёком прошлом, но не сейчас. И Рогозина это понимала, но сердцу ведь не прикажешь. Пару раз за последний месяц её посещала мысль всё-таки принять, уже не первый год, висящее над её головой повышение. Как говорится, с глаз долой из сердца вон. Но невозможность видеть его вообще, тоже не казалось особенно радужно перспективой. Да и без своей ФЭС Галя прожить уже не сможет. Когда пять лет назад на верхах решили создать службу, серьёзные генералы, министры и чиновники даже предположить не могли, как эта организация изменит десятки жизней. Хотя, возможно, повышение - это, всё же, и не такая плохая идея. Круглов больше не мог смотреть на такую начальницу. Никто не достоин её слёз. Он готов был на клочья разорвать того, кто довёл Галину до такого состояния. Коля подошёл к ней и опустил руки на плечи. — Уходи, — хриплым голосом проговорила Рогозина. Майор развернул несильно сопротивляющуюся женщину к себе лицом и непонимающе заглянул ей в глаза. — Уйди, слышишь? Сейчас же. Просто возьми и уйди, — процедила полковник, нарочно не глядя ему в глаза. — Галя, что с тобой происходит? Коля легко встряхнул её, продолжая держать за плечи. — Со мной всё в полном порядке. — В порядке? Ты месяц ходишь сама не своя. Курить начала. А сейчас стоишь здесь одна посреди ночи и рыдаешь. И это ты называешь в порядке? Что случилось? — он усадил её на скамейку и попытался заглянуть ей в глаза. Рогозина сдалась и затравленно посмотрела на него. Была, не была. Всё равно завтра, точнее уже сегодня, с самого утра звонит Султанову и принимает его предложение о повышении. — Допустим, чисто гипотетически, у меня есть знакомая, которая любит одного человека, быть с которым не может, — уже более спокойно проговорила Галя, — Но у него есть любимая женщина, — прошептала полковник, отвернувшись от Коли. Она вновь прикусила губу. Сердце Круглова больно кольнуло. Любовь к ней так и не угасла. И он всё-таки не был дураком, и прекрасно понимал, что это чисто гипотетическая знакомая — это сама Галя, и поэтому слышать её слова о любви, обращённые к другому человеку, нелегко. Но пусть выскажется. Сейчас он будет просто её другом. Полковник резко повернулась к нему, в глазах сияла решительность. Рогозина придвинулась к нему ближе и взяла за руку. — Коля, я не думаю, что ещё надолго задержусь в ФЭС. И поэтому я хочу, чтобы ты знал… — она на секунду замялась, — Я люблю тебя, — еле слышно прошептала Галина, молниеносно поднялась и быстрым шагом направилась к своему кабинету, жалея, что майор выбросил последнюю пачку её сигарет, о сказанных словах она эгоистично не жалела. Николай, лишь наполовину переварив то, что услышал, бросился следом и, поймав женщину возле проходного пункта, прижал её к стене. — Что ты делаешь? — воскликнула Галя. — То, что должен был сделать давно, — ответил майор, жадно целуя её в губы. — Иди домой, Коля. Тебя там ждут, — отозвалась Рогозина, уворачиваясь от его губ. Домой… Она предлагает ему пойти домой. Что там делать в пустой квартире? Есть, конечно, Аня. Но, зачем она ему? Анна хорошая, милая женщина, но вот уже несколько недель он старательно избегает встреч с ней, потому что она не для него. Потому что он на протяжении последних пяти, ну, четырёх… с половиной лет, любит одну женщину, которая стоит сейчас прижатая им к стене, с искусанными губами и не хочет посмотреть на него. Он любит строгого неприступного полковника, свою требовательную начальницу, просто Галю, которая только что… Какой же он дурак! Она сказала, что любит его, что хочет уйти из ФЭС. — Я люблю тебя. И ты не посмеешь уйти. Никуда я тебя не пущу! Николай обхватил её лицо руками и поцеловал. Только сейчас он заметил привкус крови, слёз и сигарет на её губах. — Коля, не делай этого, — прошептала Рогозина, с трудом прекращая поцелуй. — Чего? — спросил он, вновь ловя её губы. — Этого, Коля. Уходи. Пожалуйста. Всё что ты сказал… этого просто не может, не должно быть. Круглов опёрся руками о стену на уровне её головы и прижался своим лбом к Галиному, чтобы она не могла отвести взгляд. — Давай, ты помолчишь… — предложил он, захватывая её губы новым поцелуем. Она широко распахнула глаза. Майор провёл рукой по её спине и притянул ближе к себе. Такой напор Рогозина не выдержала: руки её безвольно упали вдоль тела, и она подалась вперёд, сдаваясь на волю мужчины. Краешком сознания Галя понимала, что не имеет права делать этого — уводить Колю у другой женщины. Но поделать с собой ничего не могла, соблазн, хоть недолго быть с ним, был слишком силён. У неё из головы совершенно вылетели его слова о любви. Мало ли, может майор сказал это в порыве эмоций. Но это Галину не переубедит, завтра будет звонок Султанову, завтра боль будет ещё сильнее. Но она прекрасно понимает, что лучше удалить всё и сразу, вырвать с корнем. Больно будет убрать из своей жизни ФЭС, ребят, Колю. Но больше так продолжаться не может, завтра всё изменится. Завтра будет больно, послезавтра, возможно, станет чуть легче дышать, а прямо сейчас полковник просто не может устоять. Галя сама обхватывает Круглова за шею и жадно целует. По собственнически, хотя он не её, и нежно, пусть знает. Зарывается пальцами ему в волосы, притягивает к себе, чтобы углубить и без того страстный поцелуй, потому что ей хочется распробовать вкус его губ, запомнить, сохранить в памяти надолго. Оба в этот момент сожалели, что не сделали этот шаг навстречу друг другу раньше. Майор отправился в путешествие по её шее, оставляя губами следы, которые в последствии скрыть будет крайне сложно. Круглов ставил клеймо собственника на нежной коже её шеи, теперь он никуда и никогда не отпустит от себя своего полковника. В отличие от Николая, Рогозина прощалась с ним и своей любовью. Она чувствовала себя самым закоренелым мазохистом. Сейчас тепло и уютно, но потом будет нестерпимо больно, но ради воспоминаний об этих мгновениях, Галина готова терпеть. Коля оторвал женщину от пола, снова находя её губы. Путь до Галиного кабинета прошёл без приключений, если не считать то, что пару раз они наткнулись на стену и чуть не перевернули злосчастный кулер, который когда-то обдал майора водой. Так сказать маленькая месть. Когда дверь кабинета захлопнулась за ними, Рогозина поняла, что отступать поздно, да и не хочется. Его поцелуи, которые уже обжигали ключицу, и пальцы, скользящие глубоко под одеждой, сводили с ума. И она с радостью отдалась в его власть. Одарив майора страстным поцелуем, перед тем, как окончательно потерять голову и забыть на время обо всех проблемах.