Калейдоскоп

... Я осторожно касаюсь плеча Гарри. – Ладно, Поттер. Нормально всё, только впредь… Он не даёт мне договорить. Обняв за талию и прижавшись ко мне всем телом, горячо шепчет в мою многострадальную шею, отчего по спине бегут мурашки, а в горле становится щекотно: – Драко, ну не надо больше этого твоего «По-о-о-оттер»! Ты ведь называл меня Гарри, так и продолжай! А Гермиона… Ну, Гермиона – это ведь не Рон, она обязательно всё правильно поймет, она умная! – Он во все глаза смотрел на меня, неуклюже, как, впрочем, и всегда, пытаясь подобрать слова. – Угу, поймёт, – бурчу я, пытаясь отстраниться, но сильные руки не дают отодвинуться ни на дюйм. – Всё! Можешь меня отпустить! – деланно недовольно ворчу я. Хотя, если серьёзно, не хочу я, чтобы он меня отпускал. Потому что рядом с Гарри всегда так… защищённо, спокойно, тепло. Он очень открытый и добрый, не хочу этого признавать, но он такой, и ничего с этим не сделаешь. Ловлю себя на мысли, что завидую Уизли. Любому из Уизли. Они всё время рядом с ним, хотя вовсе этого не заслуживают. Я так ухожу в свои мысли, что совершенно не слышу, что он там бубнит. Прислушиваюсь… – Драко, ну не молчи, а! Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил? И мне так хочется, чтобы Уизлетте было плохо оттого, что он – её, и я ляпаю первое, что приходит на ум: – Целуй! – А?.. – Его глаза такие удивлённые, но в них нет ни капли отвращения или смеха, и я смелею. – Поцелуешь – тогда прощу! – хмыкаю я, уверенный в том, что сейчас он отодвинется со словами «ну ты вообще…» А он… Встаёт на цыпочки и накрывает мои губы своими. А я стою как столб и не могу пошевелиться. Движения его губ очень осторожные. Я тихонько прихватываю зубами его нижнюю губу, а потом провожу по ней языком, и тут Поттер, фактически сгребая меня в охапку, целует так, что ноги подкашиваются. Его язык пробирается ко мне в рот, хозяйничая там, покоряя, завоёвывая, и я могу только подстраиваться под его движения… Меня ни разу в жизни не целовали так – самозабвенно, отдавая в поцелуе всего себя, но в то же время – забирая всего меня. Когда он отстраняется, мы оба дышим так, будто пробежали от Хогвартса до Хогсмида и обратно. Я прихожу в себя первым. – Всё, Поттер, можешь меня отпустить. – Опять «Поттер»? – почти шёпотом говорит Гарри практически мне в шею, и от его дыхания по спине снова бегут мурашки. – Отпусти меня… Гарри… – хрипло прошу я. – Ты правда этого хочешь, Драко? – водя носом по шее, спрашивает Поттер. Я собираю все силы в кулак. – Не так чтобы очень, но и целоваться с тобой больше не имею ни малейшего желания! – вру я. – Почему? – поднимает он на меня свои удивлённые глазищи. – Потому, оболдуй ты редкостный, что ты мне все губы отжевал! Абсолютно не умеешь целоваться! – стараясь не засмеяться в голос, говорю я, глядя на его удручённую физиономию. – Да? Совсем-совсем? – поджимает губы Герой. – Да! Совсем-совсем! Вот прям ни капельки! – безжалостно добиваю его я, облизывая свои пострадавшие губы. – Вот и Джинни так говорит… – вздыхает он. – Уизлетта?!. Я в шоке… Я же шутил. Да, спору нет, он напористый и иногда не рассчитывает, но целуется он потрясающе! Он кивает и пытается отстраниться. Ну уж нет, Мальчик-который-постоянно-куда-нибудь-влипает! – Эх, герой-герой, вот вечно мне тебя выручать приходится! Что ж, значит, буду тебе помогать! – гордо выдаю я, осторожно смыкая руки за его спиной. – А? В смысле, как? Ой, не могу! Сама наивность! – Как-как… Практиковаться будем. Иди уже сюда! Я тяну его к себе, всё ближе и ближе, пока между нашими губами не остается всего нескольких миллиметров, и останавливаюсь. Раньше я никогда не задумывался, просто брал то, что хочется, а сейчас я даю Гарри возможность передумать, перевести всё в шутку, решить самому, что ему нужно. И он решает, придвигаясь ещё ближе и выдыхая мне в губы: – Я буду очень осторожным, Драко. Ты только покажи, как надо… Поцелуй вышел жарким. Сначала Гарри целовался немного неумело, подстраиваясь под движения моих губ и языка, а потом полностью перехватил инициативу. Я расслабился и получал удовольствие, позволяя делать со мной всё, что ему хочется. Было так здорово чувствовать себя одновременно защищённым, нужным, слабым, но в то же самое время знать, что если вот сейчас я захочу, чтобы всё закончилось, всё закончится. Только этого совершенно не хотелось. Когда стало совсем не хватать воздуха, Гарри, в последний раз прикусив мне нижнюю губу, немного отодвинулся, уткнувшись носом в ложбинку между моими ключицами. – Драко, ты офигенно пахнешь! Это всё твой одеколон! – хмыкнул он, прижимаясь горячими губами к коже. *** Я учился в Университете алхимии и зельеварения, Поттер – в Академии авроров, а его ненаглядная мелкая Уизли – в Университете магического спорта. Матч между сборными наших с Уизлеттой университетов должен был начаться уже с минуты на минуту, и вот перед выходом на поле меня кто-то сильно дёрнул за рукав. – Уи-и-зли! – протянул я в своей худшей манере. – Хорё-о-ок! – не уступила она. – Хочу тебя предупредить! Если только ты не дашь мне поймать снитч, можешь смело собирать манатки и переселяться из кабинета Гарри к Рону! Я всё сказала! Ах вот оно как! Рыжая Уизли боится проиграть! Ха-ха! – Джинни! Это нечестно! Что ты говоришь! О! Поттер влез! Ну вот кто его, спрашивается, звал? – Не переживай, Гарри, всё будет супер! – Я отсалютовал ему метлой и выбежал на поле. Уизлетта что-то там ещё шипела, но мне было уже всё равно. Я взмыл в небо… Эх, как сейчас было бы здорово оказаться в Хогвартсе, играть против Поттера, а не против этой… Прошло около сорока минут игры, когда в нескольких метрах от себя я увидел снитч и рванул к нему. Уизли тоже его заметила. Я догнал снитч и, резко затормозив в нескольких сантиметрах от трепыхающихся крылышек, поднял ладони в сдающемся жесте, позволяя Уизли схватить золотой мячик, так, чтобы всем было видно, что я намеренно это делаю! Она подняла кулак со снитчем над головой, но с трибун слышалось только неодобрительное гудение. Я резко развернул метлу и полетел к трибуне, где сидел Поттер. Он виновато смотрел на меня из-за своих дурацких стекляшек. Я же, не обращая внимание на выражение его лица, подлетел совсем близко, настолько близко, чтобы ему был слышен мой шёпот: – Поттер, запомни раз и навсегда: ты круче любого снитча! Его невозможные зеленые глаза округлились, а щёки залил румянец. А я смеялся, откинув голову назад. Я выиграл Поттера! И-и-и-и-иха! *** Переодевшись и приняв душ, я вышел на улицу. Шёл снег. Мороз ощутимо пощипывал щёки и кончик носа. Я и не заметил, как от стены отделилась тень, и только когда меня осторожно подёргали за рукав пальто, оглянулся. – Ты извини за Джинни. У неё иногда бывает… Снежинки ложились на его чёрные волосы и спустя несколько секунд таяли, превращаясь в сверкающие бисеринки. – Гарри, я тебе уже всё сказал. Его щёки снова вспыхнули, и он стеснительно, как мне показалось, отвёл глаза. – Кстати, где эта рыжая шантажистка? – Отмечает победу с командой. – Он закусил щёку и посмотрел на небо. – Ей не до меня… – Ладно, не грусти, а то писька не будет расти! Пошли лучше обмоем мой приз! – резво предложил я, отметив про себя, что он не стал вступаться за свою Уизли, несмотря на то, что я только что обозвал её. – Какой? – Как какой? Гарри Поттера! Я же не переезжаю к Уизелу, а что может быть лучше… Кстати, ты угощаешь! Его смех, заразительный и немного хриплый, удивительно подходил сегодняшнему вечеру. Мы сидели в каком-то пабе, маггловском, но довольно уютном, где было вкусное пиво и даже салаты и нарезки оказались съедобными! Правда, пива мы выпили столько, что у меня перед глазами всё методично покачивалось, а Герой и вовсе возомнил меня подушкой, удобно разместив свою вихрастую голову у меня на плече и по-хозяйски крепко обняв. Наконец официантка сообщила, что они закрываются, и мы с Поттером, цепляясь друг за дружку, выползли на улицу. – Хо-о-олодно! – жалобно протянул Поттер, смешно обхватив себя руками и вжав голову в плечи. – Ну что, по домам? – неохотно предложил я, на что вихрастая башка отрицательно замоталась из стороны в сторону. – Может, в другое место? – спросил юный гриффиндорский алкоголик, который уже начал икать то ли от количества выпитого, то ли от холода. Или от того и другого одновременно. – Э, не-е-ет! Тебе уже хватит! – протянул я в своей излюбленной манере. – Не хочу домой! – выдал он. – Я лучше погуляю… Правда не хочу, Драко. – А может, ко мне, в Малфой-мэнор? – Да я сам удивился! С чего бы мне его туда… – Ага, в Малфой-мэнор хочу! И мы аппарируем аккурат в мою комнату, практически на кровать, ну, то есть я – на кровать, а он, крякнув, бухается на прикроватную тумбочку. Мы смеёмся. Нам хорошо. – Ты ещё будешь что-нибудь пить? – Должен же я предложить, ведь правила хорошего тона пока никто не отменял. – Не хочу, – говорит он, снимая кроссовки, при этом наступая на задники, и, отпинывая обувь, словно ненужную, садится на кровать рядом со мной. – Ишь, капризный ты сегодня какой, Поттер! – Сняв пальто, шарф и ботинки и оставшись в белоснежном кашемировом свитере и чёрных брюках, я ложусь на кровать, закидывая руки за голову. – Может, тебе поесть чего? Я скажу, эльфы приготовят. – Тоже не хочу, – улыбается Гарри и, протягивая руку, гладит меня по животу, потом поднимается до груди и опять спускается на живот. – Какой мягкий… – тихо, почти неслышно говорит он. – Может, ты спать уже хочешь? Я прикажу, и эльфы приготовят тебе комнату, – так же тихо предлагаю я, стараясь лишний раз не шевелиться. Его прикосновения чувствуются даже через свитер. Он отрицательно мотает головой. – А чего ты хочешь? Он краснеет, но смотрит мне в глаза. – Чего ты хочешь, Гарри? – не унимаюсь я…