Калейдоскоп

…– Чего ты хочешь, Гарри? – не унимаюсь я. – Поцеловать тебя… – выдыхает он. Его рука замирает в районе моего сердца, которое после его слов бьётся как сумасшедшее. – Можно? Я понимаю, что нельзя, я знаю, что если вот сейчас дам слабину и позволю, потом самому же хуже будет. Я уверен, что должен послать его подальше, но я… киваю. И чувствую, как он перебрасывает через меня ногу и садится верхом на мои бёдра, как его ладони ложатся на мои щёки, вижу, как его лицо приближается, и, наконец, таю, когда его упругие горячие губы накрывают мои. Я буквально плавлюсь, растворяюсь в его прикосновениях, поцелуях, едва слышных стонах, в его запахе, в его руках… Ни один партнёр не относился ко мне с такой бережностью, и в то же время так жарко и самозабвенно не целовал никто! Гарри особенный, особенный во всём, и неважно, касается это убийства всяких там Тёмных Лордов или поцелуев… В тот вечер мы нацеловались вдоволь. Он так и уснул, прижавшись губами к моей шее, а на моё капризное «Поттер, отодвинься, ты душный!» простодушно ответил: – Не могу, Драко. Честно! – Почему это? – Потому что тут, – он обозначил место за моей мочкой влажным поцелуем, – ты пахнешь вкуснее всего. Я так давно хотел вот так… с тобой… Я замер. Как можно говорить такое? Как можно настолько открываться перед своим пусть школьным, пусть бывшим, но всё же врагом? Как можно быть таким… таким… чистым, добрым, открытым, пройдя через то, что он, Гарри, прошёл? Я сдался и зарылся носом в пахнущие хвоей и еще чем-то таким, чем пах сам Поттер, волосы, а он немного сполз с меня, удобно уложив голову на моем плече, обнял и засопел. Вскоре и меня Морфей забрал в своё царство. *** Утро началось совершенно внезапно под хриплое поттеровское: – Твою мать, я проспа-а-ал! Я разлепил веки, и передо мной предстала картина маслом: Герой, носящийся по спальне, заглядывающий подо всё, что в ней находилось, видимо, в поисках носков и кроссовок, которые вчера разбросал по моей отнюдь не маленькой комнате. – Успокойся, Поттер! Иди прими душ, а домовики приведут твою одежду в порядок и найдут недостающие детали туалета. Он даже не спорил, а сломя голову помчался в ванную. Через пару минут из-за двери вылезла рука с комом геройского барахла (нет, не могу я это называть одеждой) и, бросив его прямо на пол, исчезла обратно. Послышался шум льющейся воды. Я вызвал эльфов, которые вмиг привели в норму всё, что пять минут назад казалось совершенно не пригодным для носки человеком. Критически осмотрев то, что передо мной лежало, я, не колеблясь ни минуты, заменил клетчатую рубашку и футболку на свой, ни разу не надетый, между прочим, джемпер из чистой шерсти. Жестом отправил домовика к Поттеру в ванную и сел на кровать в ожидании завтрака. Гарри вывалился из ванной, натягивая на ходу свитер. – Э-э-э… Малфой, это не моё! – наконец опомнился он. – Ну да, это моё. В смысле, это мой тебе подарок на Рождество. – Но оно же только через две недели! – не унимался Герой. – И что? Пользуйся моей добротой, Поттер! – Вообще-то меня Гарри зовут! И вчера, между прочим, ты об этом помнил! – выпалил он и покраснел, видимо, вспомнив, своё поведение. Нет, ну до чего же он смешной! – Ты завтракать будешь, Гарри? – самым сексуальным тоном выдал я, отчего геройские уши стали похожи на две печенки, обильно смазанные кетчупом. – Н-нет… М-мне уже пора… Ох и влетит мне… – Он решительно двинулся к камину. – Ну вот, в этом все гриффиндорцы! Вечером, значит, хочу то, хочу это! А утром, после потрясающе проведенной ночи, бросают несчастных наивных слизеринцев, даже не поцеловав! Я театрально поднёс тыльную сторону ладони ко лбу, а Гарри рассмеялся и, подбежав к кровати, звонко чмокнул меня в нос. – И всё?! – почти гневно выдал я, вставая с кровати и подходя ближе к нему. Вот уж чего я не ожидал, так это того, что он воспримет мои слова настолько буквально и, притянув к себе, вопьётся в мои губы жарким поцелуем. Сейчас всё оказалось ещё лучше, чем вчера, острее оттого, что губы и язык были слишком чувствительными, чётче, потому что мы оба были трезвыми, и сегодня Поттер был каким-то… каким-то совсем моим… Я испугался и отстранился. – Я… Мне правда нужно идти. Спасибо за свитер, Драко… Пока! Он исчез в камине, а я всё прижимал пальцы к губам, которые до сих пор покалывало от прикосновений Гарри… POV Гарри Ох-хо-хой! Я ночевал у Драко! Спал рядом с ним, и было так здорово! Прикусываю губу и чувствую, что она до сих пор зудит. Провожу по ней языком снова, и мне кажется, что там всё ещё ощущается вкус Драко. Да-а-а… Несмотря на опоздание, чувствую я себя просто потрясающе. Только есть очень хочется. – О, друг, привет! – ко мне в кабинет влетает Рон. – Привет, Рон. Как дела? Я не знаю, что бы ещё у него спросить, мыслями я по-прежнему там, в Малфой-мэноре. – Нормально дела. Мама просила передать, чтоб я тебе сказал, что на Рождество все собираемся у нас. Она говорит, что приготовит что-то совершенно потрясающее… – Рон, слушай, а у тебя случайно пожевать ничего нет? А то я не позавтракал. – Я чувствую, что краснею. – Не-а… Гермиона положила мне бутербродов, но я их уже все умял. Ну ты, может, сходишь купишь чего-нибудь… – Да я бы с радостью, только мне сейчас должны принести дела… А ты не мог бы… – Не, дружище, прости! Я только на минуточку заскочил, вообще-то меня начальник ждёт. – Рон виновато поднимает на меня глаза. – Ладно, проехали, сейчас в сумке посмотрю. Может, там чего завалялось. Удачи тебе! Хлопнув Рона по плечу, я побрёл к сумке. И каково же было моё удивление, когда в ней я обнаружил бумажный пакет, на котором ровным почерком было написано: «Увеличить»! Увеличил. В пакете оказались свежайшие круассаны, пара бутербродов с колбасой и стаканчик кофе, на который были наложены непроливаемые и сохраняющие температуру чары. И так сразу хорошо стало! Драко обо мне заботился – не афишируя каждый свой шаг, как Джинни, не усердствуя с заботой, как иногда Гермиона, а просто так. Только сейчас я понял, что он был рядом – по-настоящему и всё время. Теперь я полностью занимался своими прямыми обязанностями вместо того, чтобы разгребать бумажные завалы. Благодаря Драко, они сами разгребались, потому что стоило мне только положить бумаги в папку того или иного цвета (означающего, к какому типу относилось то или иное дело) и написать на обложке первую букву фамилии, как они сами собой сортировались по полкам в шкафу. А чего стоило его зачарованное перо с более чем ста вариантами ответов на письма фанатов! Было так здорово составлять письма-ответы при помощи этого чудесного пера вместе с Драко! Вот мы тогда вдоволь насмеялись! И вот, держа в руках пакет с завтраком, мне хотелось летать от счастья, что такой человек есть рядом со мной. – Привет, любимый! – Джинни вихрем влетает в мой кабинет и, усевшись на стол, пытается стянуть круассан. И в этот момент мне так обидно стало! Любимый? А почему же она ни разу не поинтересовалась, не голоден ли я? Почему ни разу не спросила, устал ли? Я завожусь и прекрасно это осознаю. А она сидит на моём столе, там, где обычно сидит Драко, и хлопает глазами, потому что я отодвигаю от неё пакет с едой. – Гарри, что случилось? – недоумевает она. – Джинни, а почему ты никогда не собираешь мне на работу бутерброды? – Что? Ты что с ума сошёл? Может, тебе ещё тапочки приносить? С чего вдруг такие сопли? – Она смеётся, а мне ещё обиднее становится. – А вот Гермиона готовит Рону… – И что? Рон всё время хочет есть, а у Гермионы вашей слишком развит материнский инстинкт. Ей дай волю, так она бы за вами с платочками да с тарелочками бегала… Она снова хохочет, и я не понимаю, неужели я когда-то был влюблен в эту девушку? Джинни симпатичная, спору нет. У неё шикарные рыжие волосы, ладная фигурка, она никогда не заморачивается по пустякам. И в то же время – она такая чужая. Я сам пугаюсь своих мыслей. – Ладно, Гарри, что-то ты сегодня какой-то загруженный. И это… Что я сказать-то тебе хотела? А, вот, вспомнила! Я в выходные свободна, может, погуляем? А я не хочу, и это не обида, нет. Раньше, наверное, обижался бы, что за три с лишним месяца это первые выходные, которые она смогла для меня выкроить, а сейчас я сам не хочу с ней гулять. Я к Малфою хочу. Я хочу сопливой заботы в виде самопишущего пера и горячего кофе, тёплого мягкого свитера точно по фигуре и ласкового поцелуя на ночь или утром, хочу утыкаться в приятно пахнущую ключицу, хочу, чтобы меня гладили по волосам и говорили: «Что, совсем фигово, Поттер? Иди уже сюда…» – Нет, Джинни, не погуляем. У меня работы много. И никогда не садись больше на мой стол, для этого стулья есть. Я отворачиваюсь к документам. Она встаёт, целует меня в щеку и выходит, крикнув на прощание: – Ну, если передумаешь, шли сову. Не пошлю. Потому что мы с Драко идём на футбол. Финал, между прочим. И билеты доставал он. Удивлены? Я не меньше. Предполагалось, что на меня, Гермиону и Рона, но тот отказался – ну не нравится ему футбол. Поэтому мы идём втроём: Драко, я и Гермиона.