Калейдоскоп

…Нельзя так сразу, после того, что я сделал тогда… – Мой, конечно! Только мой… – сонно подтверждает он, а спустя несколько минут раздается негромкое сопение. Твой, Драко, только твой… Я проснулся оттого, что внизу кто-то шуршал. Не хватало ещё, чтобы Джинни или, не приведи Мерлин, Рон испортили мне день. Хотя, судя по окнам, уже скорее вечер. Натянув джинсы и футболку, я спустился вниз. Хвала небу, это была Гермиона. – Привет, Гарри! Я тебе пишу-пишу, пытаюсь по камину связаться, – не оборачиваясь, бурчит она, расставляя продукты в холодильнике. – Вы с Драко встретились? Гермиона поворачивается и тут же краснеет. Вероятно, от моего живописного вида. Я киваю, не говоря ни слова, просто улыбаюсь. Чувствую, что стоит только мне открыть рот, как я буду пищать от счастья в прямом смысле слова. – Он здесь? – улыбается Гермиона. – Ага. В нашей спальне… – я краснею. – В вашей? То есть вы уже вместе? Вы помирились? Он к тебе совсем переехал? – Её глаза округляются. – Я… пока не знаю… Если он согласится… – Согласится на что? Я вздрагиваю и оборачиваюсь на звук его голоса. На Драко брюки и моя рубашка, рукава которой закатаны, расстёгнутая до середины груди. Возле ключицы и на шее виднеются два очень неслабых лиловых засоса. Я не могу отвести от него глаз. – Так кто и на что согласится, Поттер? – уточняет он. – Я… Драко… То есть… ты… Я хотел тебе предложить… Ты переедешь ко мне? Давай жить вместе? – на одном дыхании выдаю я. Он спокойно проходит в кухню, кивая Гермионе, берёт со стола бутылку, наливая всем по бокалу вина, и, глядя в него, начинает говорить, а у меня душа в пятки уходит. – То есть ты предлагаешь мне бросить Малфой-мэнор, с кучей домовых эльфов, шикарной обстановкой, садом и конюшней, гардеробной, размером с половину этого дома, и переехать к тебе? Моё сердце замирает и сжимается до размеров снитча. – Так, Гарри? – спрашивает он. Я смотрю на Гермиону, которая отвернулась к окну, потом перевожу взгляд на Драко. – Да, так. Я предлагаю тебе всё, что у меня есть, и себя. Больше мне предложить тебе нечего. – Я уже практически совсем перестал дышать. – Конечно же, я согласен! – смеётся он, подходя ко мне и обнимая за талию. – Малфой, ты придурок! – не выдерживает Гермиона. – Так и до инфаркта довести недолго! – Ой, да ладно тебе, Грейнджер! Уж если он не заработал инфаркт, просыпаясь столько лет и видя по утрам страшенную конопатую рожу Джиневры Уизли, то от моих невинных шуток ему точно ничего не сделается! – парирует Малфой. Мой Малфой. – Невинных? – Гермиона начинает закипать, и я уже готов вмешаться, как вдруг… – Слушай, Гермиона, давай так: Поттер теперь мой, то есть совсем мой! Весь. Больше вмешиваться в нашу с ним жизнь я не дам никому: ни тебе, ни Уизелу, ни его поганой младшей сестре. Он – мой. И точка. – Драко говорит спокойно и тихо, а Гермиона его слушает не перебивая. – Тогда, Малфой, если ты сделаешь ему больно… – Не сделаю. Намеренно – точно не сделаю. – Мир? – Гермиона протягивает ему руку. – Мир! – с готовностью целует тыльную сторону её ладони Драко. – Драко, я тебя… – начинаю я. Он не даёт мне договорить, прикладывая ладонь к губам. – В спальне. Ты всё мне скажешь в нашей спальне, Гарри… – О’кей… А Джинни я по утрам не видел. Мы спали в разных комнатах. Его глаза сияют, а я сейчас, кажется, смог бы обнять весь мир! *** Приём в Министерстве Магии. Драко идти не хотел, да и наверняка не пошёл бы, если бы не Гермиона. – Драко, а ты что, не идёшь? – Нет, – пожимает плечами Драко. – Что мне там делать? Смотреть, как на Поттера молятся и фальшиво улыбаются все подряд? Вот уж увольте! Я этого дома в своё время насмотрелся. – Он фыркает и смешно морщит нос, хотя Гермиона находит эту его привычку очень капризной. – Ну и правильно, не ходи! Кроме того, там Джинни будет, к сожалению, без Невилла, потому что он на острова уехал за каким-то жутко редким и дорогим растением. – Гермиона хитро смотрит на меня поверх бокала, из которого пьёт. Я знаю, что сейчас она считает про себя и уверена, что на счет «три» Драко точно согласится… Ра-а-аз… Два-а-а… Тр… – Уизлетта? Ну и что? У Поттера с ней уже давным-давно всё кончено. Видите? Опять это его идиотское «По-о-о-оттер»! Меня это бесит! Мы живём вместе уже год, ладно, почти год, спим в одной постели и так далее, а он всё время, как только настроение ни к дементору, сразу – «По-о-о-оттер!» Бесит! А он тем временем продолжает: – Хотя, в принципе, мне в этот вечер всё равно не очень хотелось дома быть, так что я думаю, что пойду. Определенно пойду. Ты не против, Гарри? А я ведь только рот открыл, чтоб сказать ему, что он хорёчья морда и что если ещё раз… А он – «Гарри». У меня такое ощущение, будто я кот и меня только что почесали за ухом, я таю от моего имени, произнесённого им. Стою, смотрю на него и совершенно не помню, что за вопрос был… Ах да, про приём и не против ли я, если он пойдёт. Киваю – мол, не против. Он поджимает губы, чтобы не улыбнуться, я знаю, и переводит взгляд на Гермиону, которая смотрит на нас, как на двух самых чудных представителей мира фауны, будто мы две неведомые зверушки. – Грейнджер… – Уизли, Малфой, я Уизли… – Нашла чем гордиться, – опять фыркает Драко. – Что ты хотел-то? – в тон ему говорит она. – Я хотел, чтобы ты не сообщала никому из рыжего семейства, что я тоже там буду. – Драко высокомерно вскидывает подбородок, хотя в этом совершенно нет никакой нужды, и он это знает. Привычка, видимо. Вредная. Но он такой, какой есть, такой, каким я его люблю. – Да без проблем! Думаю, Рону нет совершенно никакого дела до того, придёшь ты или нет, а с Джинни… Ты сам прекрасно знаешь, какие у нас отношения, Малфой. – Гермиона хмурит брови и сжимает губы. – Знаю. Просто Уизел… То есть муж твой мог бы ей сообщить, – примирительно поясняет он, подливая ей вина, – а мне бы не хотелось. Она кивает и, чокаясь о бокал Драко, залпом выпивает бордовую жидкость, чмокнув меня в щёку, после чего, подмигнув моему любимому слизеринцу, исчезает в камине.