Книга сказок

Она стояла, гордо и непокорно вскинув подбородок, и меньше походила на пленницу, нежели любой из находившихся в этой комнате. Её тюремщики выглядели подавленными и уставшими, лица их были серыми, глаза - пустыми, и ярким пожаром на фоне бедной комнаты полыхали непослушные рыжие локоны ведьмы. Она была ещё очень молода, лет семнадцати, с упругой грудью под крестьянским платьем и остро сверкающими глазами если не богини, то королевы. - На чём погорела? - буднично спросил я у одного из тюремщиков, с радостию отметив, что ведьмочка всё-таки бросила на меня колкий взгляд, пусть и короткий. - Травы запретные на алтаре жгла. Бесов призывала. Сжечь бабу? - жалости в этом парне было меньше, чем разума, а разумных тюремщиков я в своей жизни не видел ни разу. - Нет, нет. Нужно бы разобраться тщательней, правда ли она виновата? - я говорил достаточно громко, чтобы схваченная могла слышать каждое слово. Её руки были связаны за спиной, платье было порядком перепачкано, как если бы её тащили сюда силком, но ни страха, ни интереса она не выказывала ни к чему: ни ко мне, ни к тюремщикам; взгляд блуждал по толстым потолочным балкам, будто это и не крестьянская изба вовсе, а собор какой, из тех, что с расписным изнутри куполом. - Конечно, сер. Травки-то запретные, да и алтарь лесной... - Запретные? - переспросил я. Тюремщик стушевался: - Ноготки, ваша милость. Ноготки жгла. - Может, порошки лечебные готовила? Что ж сразу бесы-то? - я нахмурился, с удовольствием отметив, что простые глуповатые стражники под моим взглядом как-то сжались все, едва не слившись с лавками. Ведьма наконец-то обратила ко мне заинтересованный взгляд; глаза её чуть расширились от удивления, зелёные и сверкающие, как изумруды в диадеме лесной царицы. - Виноват, простите. Прикажете отпустить? - страж надеялся, что я ему за промашку нагоняй не всыплю, потому говорил уже тихонько-тихонько, опустив взгляд на треснувшие половицы и спрятав чуть трясущиеся руки в карманы домотканых штанов. - Я сам провожу. Ещё раз неудобства ей причините - отвечать головой будете, да перед самим Героцогом. - Так ты не их начальник? - Фелика откусила от красного, как в сказках, яблока и уставилась на меня в ожидании ответа. - Не-а, больно надо мне над ними начальствовать, - она уже поотошла и даже смогла без опаски говорить со мной, едва я снял морок герцогского служки со своего лица. Рыжие кудри трепал ветер, а в изумрудных глазах отражались солнечные искорки. - Зачем ты вытащил меня? - она вдруг стала совсем серьёзной, а взгляд её - холодным и колючим. - Хобби у меня такое. Дурёх из передряг спасать.