Pandora's syndrome

The Pornophonix — Miss U

       — Тшш, не так быстро… — Полли умело ласкает пальчиками моё обнаженное тело, покрывая поцелуями и лёгкими укусами. Сжимаю бедра, чтобы хоть как-то снизить набранный темп и не кончить раньше времени. Всё внутри пульсирует и требует разрядки, но я временю с этим. Подхватываю тян под упругий зад и, ловко перевернув на спину, подминаю под себя. Тут же затыкаю розовые губы горячим поцелуем, услышав возмущенный возглас. Влажные языки будто вступают в схватку, заглушая восторженные вздохи. — Играть вздумала? — нависая над ней, коленом развожу бёдра в сторону, открывая взору прекрасное зрелище. Лукавые, серо-голубые глаза внимательно наблюдают, не пропуская ни малейшего движения. Дразняще-медленно опускаюсь ниже дюйм за дюймом, оставляя влажную дорожку из поцелуев и засосов. Касаюсь всего тела, кроме внутренней стороны бедра и шеи — двух её самых чувствительных зон. Она извивается и постанывает, пытаясь подставить тело под нужный ракурс прикосновений, но это моя игра и я устанавливаю правила. Июльское солнце нещадно палит, будто желая присоединиться, нагревая ещё больше и без того разгорячённые тела, предающиеся любви у кромки озера. Дразня и до последнего оттягивая момент, добираюсь, наконец, до самого сладкого места. Обжигаю горячим дыханием, но не спешу прикасаться, продолжая свою пытку. Медленно поглаживаю, из-под чёрных длинных ресниц наблюдая за мечущейся по покрывалу девушкой. — Госпожа… — жалобно всхлипывает. — М? — Пожалуйста… — вижу, как она изнемогает, как требует разрядки худое смуглое тело и это лишь усиливает моё возбуждение. — Что «пожалуйста»? — Пожалуйста… сделайте мне приятно, госпожа… — да ты возбуждена не на шутку, девочка, раз так быстро просишь пощады. Хорошая малышка, ты заслужила парочку оргазмов.

***

      Удобно расположившись на мягком животике, прячу глаза от солнечных лучей. Слушаю сбивчивое дыхание довольной и удовлетворённой нижней. Зарываюсь пальцами ног в тёплый жёлтый песок, кайфуя от ощущения полноты и какой-то внутренней свободы. Люблю эту женщину. И это место люблю. Тишина. Никаких дорог и людей. Изумительной красоты панорама. Небольшой песчаный пляж, справа обрамленный каменистым обрывом, а слева — песчаной косой. Маленький домик, стоящий почти у самой кромки девственно-чистой воды. Густая тень растущих тут же деревьев. Идеально. Наш персональный лесбийско-интровертный рай. Полежав вот так пару минут в умиротворяющей тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием, я тихо смеюсь. Тёплые пальчики вопросительно касаются виска и волос, будто спрашивая, что стало причиной неожиданного веселья. — Когда мы занимались сексом на пляже в прошлый раз, всё закончилось не так удачно. До сих пор помню лицо несчастного старика, — сообразив о чём речь, По тоже начинает смеяться. Её тихий, будто шелест лесного ручья, смех ласкает слух. В прошлую поездку мы чуть до инфаркта не довели своими развратными стонами невесть откуда взявшегося здесь заезжего рыбака преклонного возраста. Не знаю, как много он видел до того, как его заметили. Но если у дедули есть жена — даю сотню баксов — их половая жизнь в последние пару месяцев стала насыщеннее и разнообразнее.

30 Seconds To Mars — Where the street have no name**

      Здесь так уютно. Непередаваемая атмосфера старины и величия, подкреплённая размеренно потрескивающим камином и множеством вещей, старше меня минимум вдвое. Слева от входа, сразу после небольшой кухни-столовой, занимая почти четверть комнаты, стоит огромный книжный шкаф. Шкаф, забитый пыльными книгами от пола до потолка. Просто голубая мечта букиниста, многолетняя история наших отцов, собранная в одном месте. Напротив этого великана расположено окно, открывающее вид на пляж и обрыв. Лунными вечерами Полли часами может залипать на этот вид, сидя в кресле-качалке с чашкой травяного чая и плеером. Из техники в доме — только плита и старенькое радио, улавливающее одну волну. Множество чуднЫх статуэток, старинная резная табакерка. Керамические вазы украшают верхнюю панель камина, обрамленного, помимо всего, еще и прекрасной декоративной лепниной. Этот камин стал первым, что я заметила, впервые переступив порог дома. Он даже есть на одной из картин. Кстати, о них.       Скромно устроившись в максимально освещённом уголке комнаты с мольбертом и красками, вдоволь наплававшись и нагулявшись, с новыми силами принимаюсь за дело. Работа спорится, штрих за штрихом океан на картине оживает, дышит. Внезапно проснувшееся радио нарушает умиротворённую тишину, до тянущей боли в животе, знакомым голосом. I want to run I want to hide I want to tear down the walls That hold me inside I want to reach out And touch the flame Where the streets have no name…* Во имя Марса, Лето, от тебя хоть где-нибудь можно укрыться?! Следом за мной, сообразив, чей голос сейчас льётся из колонок, саба мнется на месте, будто собираясь с мыслями. Решившись, осторожно подходит сзади, обхватив руками за талию, уткнувшись лбом где-то между лопаток. Тяжело вздыхает, и я спиной чувствую, как она нервно кусает губы. — Госпожа? — Да? — Я должен кое-что рассказать. Не хочу, чтобы между нами были секреты, — голос звучит совсем не испугано. Скорее, наоборот, она настроена решительно и не намерена отступать. Этот тон почему-то успокаивает. Кладу кисти в сторону и оборачиваюсь, подталкивая к мягкому плюшевому дивану прямо напротив камина. — Я так понимаю, разговор будет долгим.       И она рассказывает. О том, что видела нас с Джаредом в первый вечер. О том, что в курсе, что между нами происходило. О том, что жутко приревновала и устроила ему сцену в его же доме (умолчав о сладкой экзекуции от рук нахального альфача. Всё же она сабмиссив, а не самоубийца — я узнала об этом гораздо позже). Говорит быстро и взахлеб, будто боясь, что решимость поведать всё исчезнет в любой момент. Внимательно слушаю, не перебиваю. Закончив свой монолог, украдкой бросает взгляд, пытаясь понять, что её сейчас ожидает.       А я лишь улыбаюсь, мысленно аплодируя. Вот это моя девочка! Да она утёрла ему нос, как сопляку. Ха-ха, я многое бы отдала, чтобы посмотреть на его обескураженное лицо. Крепко обнимаю и прижимаю девочку к себе, целуя в висок. — Госпожа тобой довольна, малышка, — улыбается в ответ, но в глазах проскальзывает пока непонятное мне выражение. — Только… Вас же тянет к нему. Как и его, госпожа. Я маленький, но не глупый. Я видел, как он пожирал Вас взглядом. Будто хищник следил за каждым движением. И как Вы отчаянно боролись с обуздавшими желаниями, — молчу. А что сказать, если это абсолютная правда? We're still building Then burning down love Burning down love And when I go there I go there with you It's all I can do…** — Это не имеет значения, По. Я никогда в жизни больше не заведу серьезных отношений с мужчиной, — крепче прижимаю к себе, мысленно молясь, чтобы эта песня уже быстрее закончилась. — А кто говорил о серьёзных отношениях, госпожа? — мне не послышалось? — … Вы хотите его, он хочет Вас… Так что, собственно говоря, мешает? Я не против делить Вас с таким мужчиной. Не поймите меня неправильно, но… длительная сублимация пагубно сказывается на Вашем характере. Думаю, он хорош в постели, и вам обоим есть чему поучиться друг у друга.       Очешуеть. Моя нижняя только что намекнула, что без хорошего жесткого траха я превращаюсь в стерву. И разрешила спать с Джаредом Лето. Нет, серьёзно, меня когда-нибудь перестанет удивлять эта маленькая женщина?