Крупная рыба

Настроение у Лиама О’Фланнигана портилось с каждой секундой. Начать хоть с того, что в «Ночные окна» за каким-то хреном в одно время с ним припёрся и этот итальянский недоносок, юный и цветущий. Ну, может, не совсем уж и юный, но в свои тридцать пять Лиам перевидал столько, что не совсем небезосновательно полагал десять лет разницы между ними пропастью величиной с Гранд-Каньон. В довершение всех бед из динамиков, выкрученных едва ли не на полную громкость, орала свою «как-молитву» знаменитая «как-девственница» Мадонна [1]. Лиам и саму по себе её не больно жаловал, а уж вкупе с этим новомодным хитом, которым загажен весь эфир, куда ни плюнь… И тоже ведь итальянка. Проклятье какое-то просто. Ровно в тот самый момент, когда Лиам делал первый глоток ледяного пива, его личное итальянское проклятье нарисовалось у него за спиной с вечным своим язвительным: - Фланни, dio bono! Ты пьёшь пиво? Пиво в Маленькой Гаване? Пиво – в баре Консуэло Пас? Ты что, обидеть её хочешь, что ли? У неё лучший кубинский ром во всех штатах, а он тут цедит эту мочу. Ah, merda! [2] Поверить не могу! За одно это «Фланни» уже хотелось вломить Джино в табло со всего маху, не говоря уж обо всём остальном, но сегодня Лиаму было, как на грех, слегка не до того. Сегодня, буквально через четверть часа, в комнате за баром, которая, если требовалась приватность, обычно использовалась посетителями как своего рода деловой кабинет, его ждала встреча с неким загадочным клиентом, о чём ему, виляя и выкручиваясь изо всех сил, сообщил Райан-Лепрекон ещё с утра. Глаза у Райана при этом были загадочно-ебанутыми – мол, «я тут знаю кое-что, просто охренеть, но тебе не скажу!». Лиам красноречиво поморщился тогда, но заострять не стал. Клиент – это деньги, деньги были нужны, а этот глумливый пигмей Райан… да пусть себе выёживается, если хочет, тоже ещё любитель сюрпризов… - Рива, - светски улыбаясь, сказал Лиам, не поворачиваясь – видеть Джино Винченте Риву глазами ему не хотелось принципиально. – Потеряйся, ради бога. Съебись от греха подальше. - Чего-чего? – Джино ожидаемо плюхнулся на соседний табурет и недобро прищурился. - Проблемы с английским? – выгнул бровь Лиам. - С твоим английским у всех проблемы. И у тебя – у первого, – презрительно хохотнул Джино. – У тебя ж по жизни будто хуй во рту застрял! - Ага, - почти удовлетворённо кивнул Лиам. Он терпеть не мог, когда ему тыкали в нос откровенно эмигрантское происхождение, да ещё кто… да ещё в таком вот ключе. – Я понял. Ладно, - он крутанулся на табуретке, вольготно откинулся и облокотился на стойку и со всем своим удовольствием выдал единственное итальянское ругательство, которое знал наверняка, хоть и не помнил, что конкретно оно означает: - Vaffanculo [3], Джино, детка, - и заботливо уточнил: - Так понятней? - Si! – радостно подтвердил Джино. – В твою – без вопросов. Ну, если это приглашение, конечно… - Эй, парни! – строго прикрикнула с другого конца стойки Консуэло, хозяйка бара, на секунду отвернувшись от своего собеседника, огромного кубинца-негра Хименеса. – Не устраивайте грызню. Чтоб не как обычно… хватит, надоели! Обычно заканчивалось отличным мордобоем. Лиам скверно выругался про себя – на родном английском. А вот в итальянских ругательствах он чего-то явно не учёл… А Джино, засранец, привычно вытянул губы трубочкой, будто бы для поцелуя. Только у него это обычно символизировало крайнюю степень задумчивости. Хотя Лиам иногда сомневался, что Джино вообще умеет думать чем-то ещё, помимо хуя и задницы. «Вот насчёт поцелуя было бы неплохо… а насчёт задницы – ещё лучше», - тут же вкралась не менее привычная мысль, и Лиам так же привычно отпихнул её в самые дальние задворки. Джино ему не светил ни при каком раскладе, ибо этот ехидный скот был натуральнее, чем изумруд в платиновом кольце на правом мизинце Лиама – единственная память, оставшаяся об отце и о покинутом двадцать лет назад Изумрудном острове [4] – а уж изумруд там был самый что ни на есть натуральный… К тому же в банде Хромого Микки пидоров, мягко говоря, недолюбливали. Так что и Лиам считался вполне себе натуральным… Хотя до своего изумруда втайне не дотягивал, совсем не дотягивал. Лиам привычно зажал в зубах спичку – так и не смог избавиться от этой привычки, которую приобрёл, бросая курить – ухмыльнулся самым паскудным образом и ядовито процедил: - Всегда знал, что ты ко мне неровно дышишь, Рива. - Ты так радушно пригласил, Фланни, - очаровательно улыбнулся Джино, а голубые глаза остались по-волчьи холодными и настороженными. – Хоть ты и пидор, а я по пидорам, прошу заметить, не спец… но тебе разве ж откажешь, когда ты так просишь? Он явно нервничал. Чуткие пальцы профессионального вора и без того ни секунды не оставались в покое – он вечно вертел в пальцах какую-нибудь мелочь: то обёртку от карамели, которую он поглощал тоннами, то скрепку, то монетку, то зажигалку. А сейчас под рукой у него ничего не оказалось, и он выписывал пальцами замысловатые кренделя просто так, в пустоту. Нервничал… ну да, как же. Не зря. Лиам уже даже просчитал, куда бить так, чтобы Риву ещё полдня со стойки соскребали, и уже размял было затёкшие суставы пальцев левой руки. Краем глаза заметил, как замолчала и напряглась Консуэло, а Хименес мягко и осторожно – как умудряется только при своих габаритах? – едва заметно сдвинулся на пяток шагов в их сторону. Тут весьма некстати нарисовался и Лепрекон. - Лиам, дружище! – счастливо заорало, сияя гнилозубой улыбкой, это рыжее полутораметровое чудовище, не успев ещё и порог переступить. – Давай, дуй в кабинет! Пора! - и многозначительно подмигнул, от чего шрам в уголке веснушчатого века с белёсыми ресницами причудливо вытянулся, перекосив половину и без того неприятного лица. - Иду, - буркнул Лиам неизвестно кому – Райан уже испарился снова, повёл клиента на место, стало быть. – А тебе, - он повернулся к Джино, - лучше бы потеряться отсюда, когда я вернусь. - О! – вкусно округлил губы Джино. – Я уж лучше дождусь тебя. Когда ещё такой случай представится, - он многозначительно поиграл тонкими бровями. Лиам пожал плечами. - Да похуй. Твои похороны всё равно не мне оплачивать, - и нарочито неспешным шагом двинулся в сторону «кабинета», опрометчиво, хоть и неизбежно, повернувшись спиной к Риве. Вслед ему донёсся восхищённый свист. - Я просто уже влюблён, Фланни! – сквозь смех выкашлял Джино. – Обязательно дождусь… детка. Лиам его ответом не удостоил. Чего с покойниками разговаривать, в самом-то деле? Он раздражённо пнул неприметную дверь слева от барной стойки и ввалился внутрь. И как раз вовремя – прямо в этот же момент отъехала панель потайного хода, ловко замаскированная под сервант, стоящий в противоположном конце кабинета. Этот ход вёл в едва освещённый коридор, соединявший здание бара Night Windows с соседним. О нём знали совсем немногие, а код замка на двери, перекрывающей доступ в соседнее здание, был известен ещё более узкому кругу. И Лиам, благодаря давней интрижке с Консуэло – о, своё натуральное реноме он блюл отчаянно и всерьёз – по счастью, в этот круг входил. Эта полезная архитектурная хитрость осталась ещё со времён бутлегеров, и Лиаму приходилось иногда пользоваться ей и самому – когда надо было прийти или уйти незаметно для основной массы посетителей бара. Мало ли, для чего приличному джентльмену может понадобиться вдруг стать невидимкой… В открывшийся проём влетел, будто подброшенный пружиной, Лепрекон. - Братуха! – завопил он так радостно, будто не виделись пять минут назад, прыжком преодолел разделявшие их с Лиамом метры и хлопнул того по плечу. – Рад! Как сам?! - Ай, не верещи ты, - хмыкнул Лиам. – Кто с тобой? - Эд, заходи! – гаркнул Райан, обернувшись к застывшей на пороге внушительной фигуре, после чего ещё раз двинул Лиама по плечу. – Всё, я побёг. Бывай, удачи! – и метнулся на выход, едва не сбив с ног упомянутого Эда. «Ах ты ж… вот дьявол!» - выругался про себя Лиам, когда рассмотрел вошедшего. Эдвард-мать-его-Джефферсон. Хотя точнее было бы сказать – Эдвард Пристли… Муж Марго Пристли, единственной наследницы техасских нефтяных магнатов, которая неизвестно отчего родной Даллас невзлюбила и потому осела в Майами, оставив управление империей на совести своего кузена и довольствуясь всего лишь львиной долей прибылей, не делая при этом нихера. Парочка Пристли была чем-то вроде легенды в светских хрониках… Марго было под пятьдесят, и уже к сорока смотреть на неё стало страшновато, хотя пластические хирурги и диетологи старались… впрочем, не очень успешно. Она и при жизни-то красавицей не была… Никто толком не знал, где, как и самое главное – зачем она подцепила Эда, квотербека «Сан-Диего Падрес», к тому моменту уже вышедшего из игры после тяжёлой травмы бедра, которую он получил три года назад – на самом взлёте карьеры, в неполные двадцать восемь. Эд был прекрасным спортсменом – если бы Лиам любил бейсбол, непременно им восхищался бы. Хотя бы внешне… Типичный калифорниец – высоченный, загорелый, белозубый блондин со светло-медовыми глазами и умопомрачительным телом. Лиам поклялся бы, что он занимается в спортзале не меньше четырёх часов в день. Ну, хотя бы потому, что больше он, пожалуй, ни на что толком не был способен. Увы – при всех своих внешних достоинствах Эд был туп, как совковая лопата. Весь Майами знал, что Эд Джефферсон – запойный игрок. А некоторая часть Майами точно знала, что Эд Джефферсон готов подставить задницу под чей-нибудь здоровенный хуй. Правда, до усрачки боится потерять дойную коровку Марго, на это хоть ума хватает, поэтому хотеть – хочет, но так и не решается. Над ним втихаря покатывалась вся Маленькая Гавана, куда он наведывался регулярно, чтобы сыграть в покер, а ещё робко поулыбаться и построить глазки понравившемуся парню – на большее он один хрен не претендовал. Над ним смеялись за глаза – а иногда и в глаза – но никогда не трогали. Это ж как младенца обидеть. Ну, или дурачка блаженного какого-нибудь. «А вот интересно, - подумал Лиам, - а к Риве он клеился когда-нибудь?» От этой мысли он чуть было не заржал в полный голос – до того забавная представилась картинка: Рива вспыхивал в долю секунды, только спичку поднеси – образно говоря. И вроде бы Эд до сих пор изукрашенной физиономией не засветил нигде… Лиам лениво подумал, что чёрта с два Рива последует благому совету потеряться подальше. Нарываться же будет до последнего, мелкий скот итальянский. И вот очень жаль, кстати… Чем реже Лиам его видел, тем оно ему было спокойней. Тем более, учитывая, что вспоминал он про Джино гораздо чаще, чем сам себе хотел бы позволить. А в это время объект регулярных размышлений Лиама теряться, естественно, и не помышлял, скорее наоборот. Он метким прицельным щелчком смахнул со стойки изгрызенную спичку. Попал в бутылку рома на витрине за стойкой - точно в глаз изображенному на этикетке кубинцу - и счастливо оскалился. - Не живется тебе спокойно... - Консуэло грохнула бокалом перед носом Джино и одним движением стёрла брызнувшие мелкие капли полотенцем. - Обязательно устраивать бучу в моём баре? На той стороне улицы есть отличное заведение «У папы Педро», в самый раз для таких дебоширов. - И оставить столь шикарную женщину на растерзание всей этой швали? - возмутился тот, махнув рукой в сторону тихого полупустого зала. - Консуэло, mia bella, я же умру от тоски, если лишусь возможности лицезреть твои прекрасные... глаза! Он всхлипнул, с намеком заглядывая в глубокий вырез. - Скорее, без возможности регулярно громить тут все подряд. Полотенце игриво шлепнуло Джино по макушке. - Ну прости! Прости меня! И за то несчастное чучело в шляпе, что я раздавил прошлый раз, прости тоже! - Не чучело, а манекен, - лениво поправила Консуэло. Усмехнулась: - Ты доиграешься, и рано или поздно чучело из тебя сделает Лиам. Скорее, рано, судя по всему. Правда, не могу сказать, что я так уж против… ты будешь чудненько смотреться вон в том углу. Этакий ядовитый милаха... Джино не стал бы настолько определенно прогнозировать и делать ставки. Даже учитывая, что чёртов ирландец был его на порядок тяжелее. И мышцы его внушали уважение... ну и вообще много чего внушали, если говорить совсем уж честно. Джино давно облизывался на это вкуснейшее мужское тело, мысленно примерив каждую его часть в приложении к себе в самых разнообразных сочетаниях. Исключительно тайком облизывался - привлекательный поганец был натуральнее всего натурального во всем Майами, если верить слухам. Проверять, так это или нет, на деле Джино не рисковал. - Кстати об О’Фланнигане... - Рива невинно хлопнул глазами. Сделал солидный глоток рома, поболтал содержимое в бокале. Поинтересовался скучающим тоном: - Ты случайно не в курсе, что у него тут за делишки? Не прокатило. - Случайно в курсе, что делишки не твои совершенно. Я говорила, что тебя спрашивал Рико? И старший Маньяни забегал с утра. Да, ещё твой дядя что-то вынюхивал и интересовался твоей скромной персоной. Джино молча оценил элегантную смену темы, попялился пристально на дверь, за которой скрылся Лиам, и хитро прищурился. - А Тео уже вернулся? - Я за ним не присматриваю, - Консуэло небрежно пожала плечами. - А зачем тебе мой пройдоха-братишка? - У меня есть кое-что для него. Он многозначительно повращал глазами. Вдаваться в подробности, к счастью, было вовсе не обязательно - не принято в семье пуэрториканки интересоваться, чем зарабатывает на жизнь каждый из многочисленной родни. А для Теодора у него действительно кое-что было. Вполне себе значительное и определенное, что после перепалки с О’Фланниганом прилично давило в штанах. Ну и так ещё, по мелочи. Из-за которой, собственно, Джино сюда и явился. - Так и быть, посмотри сам, - Консуэло кивнула в сторону неприметной двери справа от стойки. - Я твой должник, mia bella [5]! - Рива мгновенно сорвался с места и устремился к цели, на ходу послав воздушный поцелуй. - Я учту, querida [6], - ударилось в спину. А Тео бессовестно дрых. Джино нагло вломился в его каморку рядом с кухней, а эта ненадежная скотина валяется, развалившись на кровати в одних пижамных штанах, и сладко спит. Пришлось попинать его легонечко в бок. Аккуратно, самым кончиком ботинка. Лениво приоткрылся один глаз, уставился раздраженно. - Ты проспал, - уведомил его Джино. Тео широко зевнул, потер лицо ладонью, потянувшись, неспешно переместился в вертикальное положение, уселся поудобнее. Поддернул сползающую резинку штанов. - Это ты опоздал. - Я пришёл вовремя. Мы договаривались встретиться в баре. Невозмутимые чёрные глаза уставились столь недоуменно, что Рива на мгновение даже усомнился в том, что верно помнит договоренности. В этом был весь Тео. Мелкое, юркое, вертлявое вместилище идеальной бессовестности. Вполне себе привлекательное вместилище, кстати, да ещё и темпераментное. К тому же Тео знал все ходы и выходы, был бесконечно полезным кладезем информации, а еще без разбора скупал краденую мелочевку, отчаянно мухлюя при торге. Что-то серьёзное Джино бы ему ни за что не принёс, а вот дешевенькие безделушки сливал регулярно. С приятным дополнительным бонусом. - Что там у тебя? - Тео снова зевнул, почесал за ухом, воззрился выжидающе. Джино плюхнулся на кровать, вытянул ноги и расслабленно откинулся на тонкую фанерную стенку. Стянул из вазочки на полке яркий леденец, споро зашуршал фантиком. Малиновый… повезло. - Карамель вообще-то денег стоит, - ворчливо буркнул Тео, но Джино благополучно пропустил ворчание мимо ушей, с видимым наслаждением сунув конфету в рот. Высыпал на покрывало между собой и Теодором горстку разнокалиберных монеток, внимательно прислушался. Отличную «слуховую» щель он обнаружил в каморке Тео уже давно, во время одного из регулярных кувырканий на этой самой койке. И неплохо, кстати, заработал на находке пару раз. За стенкой явственно были слышны негромкие, неразборчивые голоса. - Тебя мама не учила, что нищих на паперти грабить низко, Джино? - протянул Тео. Сполз с постели на колени и, чуть ли не тыкаясь носом, аккуратно, одним пальцем пошебуршил антикварные медяки. Джино ему обязательно ответил бы, чему его учила мама, тем более что мама Рива совершенно не гнушалась ни мелочью, ни нищими - многие из которых могли поспорить богатством с нефтяными магнатами - ни даже папертью. Но в данный момент он был слишком занят попытками разобрать, о чём идёт речь за тонкой перегородкой, и излишняя болтовня тому явно не способствовала. Поэтому Джино только фыркнул. - Вот за эту кучку я тебе дам в общей сложности пять баксов. Дешёвка. И состояние печальное. За серебряный дайм [7] пятьдесят третьего года - десятку. И за шесть штук слепых [8] трёхцентовиков по два бакса за штуку, - Теодор споро сортировал мелочь пальцем по покрывалу. - За дайм - десятку?! - Джино аж на мгновение оторвал уши от стены. - Четвертак, не меньше! И слепые на чёрном рынке идут по десятке! - Ну так и вали. На рынок, - невозмутимо возразил Тео. - Пятнадцать за все слепые. И пару баксов накину за дайм. На пах Джино, вроде как между прочим, улеглась мягкая ладонь. Рива нетерпеливо заелозил, а голоса за стенкой явно перешли на повышенные тона. Как бы не проворонить всё самое интересное… Тишина. Ему сейчас необходима тишина. - Сорок за всё, и мы в расчёте, - буркнул нетерпеливо. Дёрнул за ремень, вытаскивая его конец из пряжки. - Тридцать пять. - Согласен, чёрт тебя подери! - выдохнул раздраженно. Прикрыл глаза и снова откинулся назад, поплотнее вжимаясь ухом в стенку. В ширинке моментально закопошились проворные пальцы. Замерли. - Ты дверь запер? - осведомился Тео. Да замолчит он сегодня уже или нет?! Ещё бы Джино не запер дверь! Стоит спалиться, и вся его многочисленная ебанутая семейка дружно оторвёт ему все выступающие части тела за такие похождения. И семейка Теодора присоединится с не меньшим энтузиазмом. А то, что останется от бедняги Ривы, с удовольствием покромсает на мелкие кусочки Консуэло - вряд ли ей придёт по душе конкуренция с собственным братцем. - Заткнись и займись уже делом! Тео хмыкнул и занялся делом. Бормотание... Бормотание... Бормотание... Два голоса? Вроде два… Определенно. Отчетливый мат. Это уж точно О’Фланниган. - ....в понедельник и вынести по-тихому. Они в аквариуме, на втором этаже, - шипение другого собеседника. Чёрт! Начало фразы перекрыло пошлое чмоканье губ Тео и гулкий шум крови в ушах. Джино начинало казаться, что минет - не такой уж удачный способ заткнуть скупщика на время. Что вынести-то? И главное - откуда?! Ну, давай же, Фланни, ты же никогда не мог сдержаться, чтобы не орать своим очаровательным баритоном на всю Флориду! А за стенкой, как назло, всё стихло… Джино внимательно вслушивался, напряжение нарастало, а особенно - в определенных частях тела. Тео, довольно урча, трудился, старательно отрабатывая выторгованную скидку. Сосал он мастерски и, как правило, укладывался в пять минут, не более. - И какой будет моя доля с бриллиантов на два миллиона? - бархатное мурлыканье проклятого ирландца раздалось неожиданно громко и почти у самого уха. - А, ми-и-илый?.. У-у-у-х-х-х! Джино дёрнулся, яйца крепко сжала ладонь Теодора, прошибло мощным спазмом аж до середины спины, и минет внезапно и бурно финишировал. В общем, что там было насчёт размера доли, Джино благополучно пропустил. Замер, твёрдой рукой вжав излишне старательного Тео лицом в пах, и, лихорадочно восстанавливая дыхание, тщательно вслушался в шипение незнакомого голоса за стенкой. - ...Фишер-Айленд-драйв пятнадцать-шестьсот двадцать один. Запомнил? Пятнадцать-шестьсот двадцать один! И если решишь хапнуть все камушки себе, пожалеешь! Отдаленный стук двери, продублированный парой секунд спустя ещё одним похожим, но уже чуть глуше. Всё?.. Отпущенный на волю Теодор, сердитый и взъерошенный, шустро отвалился, плюхнулся на задницу и, помогая себе всеми четырьмя конечностями, поспешно отполз подальше. - Рива, ты не охренел?! Я чуть не задохнулся! Обтёр рот ладонью. Джино со вкусом потянулся, довольный и умиротворенный. - Тео... Ты же частенько бываешь на Фишер-Айленде? - Случается, - взор Теодора моментально стал цепким. - Ты решил расширить ареал своей деятельности? - Я сомневаюсь, что тебе известно хоть что-то о её границах. А дом номер пятнадцать-шестьсот двадцать один случайно не знаешь кому принадлежит? - Особняк Марго Пристли. Ты решил выставить жилище старушки Марго? Вполне реально, она вечно где-то шляется, в доме обитает только её муженёк, а он туп как пробка. Возьму всего тридцать процентов за всё, что ты найдешь там ценного. Марго Пристли? А муженёк у нас, значит, старина Эдди... Эд Джефферсон. Спортсмен, идиот и голубой, как любимые стринги красотки Консуэло. Рива как-то пересекся с ним в одном из глубоко законспирированных и не менее глубоко тематических клубов, и активное слюноотделение, вызванное у Эдди своей персоной, запомнил очень хорошо. Тогда реакция не вызвала у Джино особого энтузиазма, да и как сказали знающие люди, бедняга Эд шастает по клубам под девизом «и хочется, и колется» уже давно. Обрабатывать такого пришлось бы ну очень тщательно, а у Джино подобного желания совсем не наблюдалось. Зато брильянты на пару миллионов значительно повышали привлекательность Джефферсона. Надо обдумать. Уточнить детали и обдумать. Сегодня – пятница. Остаются всего сутки на подготовку, и на дело – в воскресенье вечером. Раз уж с О’Фланниганом договоренность у неизвестного сообщника на понедельник. Кстати, тот шикарный прикид из мягкой тонкой кожи, припрятанный для особых случаев, вполне подойдёт... Джино снисходительно глянул в сторону настороженного Тео. Лениво усмехнулся, вскочил, споро привёл себя в приличный вид. - Да я так… пока только прикидываю, - скрипнул широкий ремень, продетый в шлейки проворными быстрыми пальцами. - Было здорово, милый, всё такое, а сейчас мне уже пора бежать, извини. - Эй, Джино! А как же я?! - Теодор многозначительно ткнул пальцем в свой требующий внимания стояк. – Так и быть, двадцать пять процентов, исключительно из-за моей большой любви к тебе. - В следующий раз, Тео, в следующий раз… - пропел Рива, воюя со старым замком на двери. - Двадцать! - Я жутко тороплюсь, прости! И, звучно чмокнув губами воздух, поспешно слинял. Тео привычно проследил поспешное бегство, выслушал торопливый стук захлопнутой двери, подобрал небрежно брошенную конфетную обёртку и лишь вздохнул разочарованно. Всё, как всегда. Всё привычно. ______________________________ Примечания. [1] Like a prayer («как молитва») – известнейший хит Мадонны 1989 года. Like a virgin («как девственница») – её же, но более ранний, 1985 год. [2] Dio bono (итал.) – «боже мой» Ah, merda (итал.) – «вот дерьмо» [3] Vaffanculo (итал.) – «иди в задницу» (букв. «иди делать это в задницу») [4] Изумрудный остров – поэтическое название Ирландии [5] Mia bella (итал.) – «моя красавица» [6] Querido (исп.) – «милашка, дорогуша» [7] Дайм - американская монета достоинством в 10 центов [8] Cлепой трёхцентовик – монета чеканки 1851-1853г. без указания года выпуска