Свежая кровь, или Демон по имени Гарри

       Оживлённая толпа на вокзале Кингс-Кросс показалась Гарри чересчур нервной, совершенно хаотичной и даже способной внушить панику. Он нервно перехватил ручку удобного чемодана повлажневшей ладонью и на шаг приблизился к бабушке. В это безумное утро, когда он умудрился проспать из-за того, что задержался в Инферно, вышедшие из-под контроля когти прорвали любимую футболку, а лоб стал чесаться ещё сильнее, чем в предыдущие дни, Вальбурга Блэк виделась ему чем-то вроде оплота спокойствия и гаранта уверенности. Она разбудила Гарри, когда он не спустился на завтрак, отпустила язвительный комментарий, глядя на «никуда не годную магловскую тряпку», приложила прохладные пальцы к раскрасневшемуся лбу и помогла собрать полузабытый чемодан. Сириус на роль «оплота спокойствия» не годился от слова «вообще», ибо судорожно пытался наставить Гарри в нелёгком пути следования делу «Мародёров», чтобы в следующую секунду отступить на пару шагов и под суровым взглядом матери наказать хорошо учиться и не шалить. На прощание Бродяга сжал крестника в сильных, почти удушающих объятиях и тихо сказал, что будет скучать. Поттер на это только весело улыбнулся и попрощался, спеша к Вальбурге. В этот раз они решили не рисковать и аппарировали.        Проходивший мимо дежурный полицейский с подозрением посмотрел на клетку с совой в руках мальчика и странную одежду женщины, но всё же прошёл мимо, не задав никаких вопросов. Леди Блэк тихо фыркнула:        — Маглы, — после чего с лёгкой усмешкой посмотрела на внука. – Надеюсь, ты не забыл билет?        Гарри хлопнул себя по лбу и зашарил по карманам. Вальбурга страдальчески закатила глаза, а потому не заметила хитрую улыбку на мальчишеских губах.        — Да шучу я! – хихикнул Гарри, сжимая пальцами только что обнаруженный во внутреннем кармане куртки клочок бумаги. Женщина на это отвесила ему лёгкий подзатыльник.        — Шалопай.        Они подошли к барьеру между платформами девять и десять, и Гарри ещё раз перехватил ручку чемодана. Леди Блэк положила руку ему на плечо.        — Готов? – спросила она. Мальчик кивнул. – В первый раз лучше зажмурить глаза.        Ловко лавируя между суетливыми маглами и крепко придерживая плечо внука, Вальбурга быстрым шагом направилась в сторону платформы девять и три четверти.        Гарри широко распахнул глаза, почувствовав на долю секунды еле заметные покалывания магии по всему телу, и тут же восхищённо ахнул. Возле забитой людьми платформы стоял величественный алый поезд, выпуская в небо клубы белого пара. Мальчик радостно посмотрел на бабушку и широко улыбнулся.        — Долгие проводы – лишние слёзы, — сказала она через пару мгновений, после чего наклонилась, приобняла его за плечи и поцеловала в щёку. – Береги себя.        — И ты, — Гарри немного покраснел, считая себя слишком взрослым для таких нежностей. – Присмотри за Бродягой, — добавил он с улыбкой и пошёл к поезду.        Школьники, битком набившиеся в первые вагоны, высовывались из окон, чтобы напоследок поговорить с семьями. Некоторые прощались на платформе. Круглолицый мальчик растерянно говорил что-то пожилой женщине в странной шляпе с чучелом грифа. Чуть дальше плакала какая-то девочка, поочерёдно обнимая то мужчину, то женщину, по-видимому, своих мать и отца. В отдалении Поттер заметил и платиновую макушку смутно знакомого мальчишки, стоявшего рядом с аристократичной блондинкой.        Пробравшись к концу состава, Гарри поднялся на подножку и окинул взглядом платформу, невольно осматривая площадку перед аркой с коваными железными воротами. Леди Блэк рядом с ними видно не было, впрочем, парень и не ожидал её там увидеть.        Гарри откинул со лба чёлку, пару раз поскрёб лоб, ещё раз пробежался взглядом по платформе и решил найти себе, наконец, свободное купе, когда заметил пробирающуюся сквозь толпу к вагону плотную женщину, держащую за руки маленькую девочку и недовольного чем-то мальчика.        Удобно устроившись возле окна, Гарри принялся наблюдать за заинтересовавшим его семейством. К рыжей женщине, мальчику и девочке подскочили такие же рыжие и совершенно, на первый взгляд, одинаковые парни. Последние задорно улыбались и сыпали шуточками. Поттеру было даже немного жаль, что он не может расслышать их из-за гула голосов.        Прозвучал громкий свисток. Толпа на платформе задвигалась быстрее, скрывая от взора Гарри рыжее семейство, и он откинулся на спинку сиденья, ещё раз бездумно почесав лоб. За окном мелькали дома, а внутри мальчика медленно разгорался весёлый интерес – что же ждёт его в стенах Хогвартса? Интересно, Филч ещё работает? И завалило ли проход за зеркалом на пятом этаже?        Ленивые мысли мальчика прервал один из рыжих, заглянувший в купе.        — Здесь свободно? – кивнул он на соседнее с Гарри сиденье после секунды молчания, показавшейся наследнику Поттеров удивлённым. Гарри пробурчал что-то утвердительное и начал наблюдать за мальчишкой. Рыжий рыбкой проскользнул внутрь, немного расширенными глазами уставился на его лоб и, будто опомнившись, перевёл взгляд в окно. Тут Поттер спохватился и прикрыл свой знаменитый шрам чёлкой, дабы не смущать чересчур впечатлительного попутчика. Привычное задорное настроение вернулось к Гарри в полном объёме.        — Эй, Рон! – в купе заглянули рыжие близнецы. – Мы пойдём к Ли. Он везёт гигантского тарантула через два вагона от нас.        — Идите, куда шли, — пробормотал странно побледневший мальчик. Близнецы ухмыльнулись и синхронно повернули головы к Гарри.        — Привет, — в один голос произнесли они. – Как тебя зовут?        — Гарри, — Поттер улыбнулся краешком губ.        — Фред, — произнёс левый.        — Джордж, — подхватил правый.        — Не скучай тут с нашим братцем Роном, — сказали они вместе и, рассмеявшись, попрощались и закрыли двери купе.        — Интересные ребята, — всё ещё улыбаясь, обратился Гарри к насупившемуся рыжему.        — Только если не живёшь с ними бок о бок, — буркнул Рон и заинтересованно посмотрел на своего соседа. – А ты… — он немного замялся, — действительно Гарри Поттер? – но видя, как тяжело вздохнул его неожиданный спутник, рыжий тут же затараторил, будто стараясь заглушить образовавшуюся неловкость потоком речи. – Прости, я, наверное, глупость спросил. Конечно, ты Гарри Поттер. Кем же тебе ещё быть? Такого шрама на лбу ни у кого больше нет. А тебе было больно, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть послал в тебя убивающее проклятие? Хотя, тебе же был всего год, откуда тебе помнить? С другой стороны, такое ведь навряд ли забудешь, да и… — тут он резко замолчал и покраснел, как свёкла. – Я, пожалуй, лучше помолчу.        Гарри пару мгновений рассматривал потупившегося Рона, склонив голову к плечу, но вскоре не выдержал и расхохотался.        — Ты забавный, — проговорил Поттер через некоторое время, утирая слёзы.        Мальчик удивлённо посмотрел на него и неуверенно улыбнулся в ответ.        За окном плавно проносился загородный пейзаж.

***

       Приглушённый гул Косой аллеи всё так же доносился до небольшой террасы уютного ресторана с такими же услужливыми официантами, как запомнилось Вальбурге. Вино по прошествии многих лет, впрочем, стало даже лучше, а вот солнце, будто зачарованное, светило в той же мере приветливо и ярко.        Вальбурга искренне ненавидела это место. А потому, задумчиво глядя вдаль и прокручивая бокал в руке, недоумевала, как может чувствовать себя здесь так спокойно. Гарри уехал в Хогвартс, и леди Блэк боялась, что её сын может захандрить. Всё же, он привязался к мальчику даже больше неё и проводил с ним почти всё своё время. С другой стороны, тот Сириус, которого знала и любила Вальбурга, займёт всё освободившееся время делами, не оставляя себе времени на ненужную тоску.        — Не ожидал встретить тебя здесь, — прервал неторопливые размышления женщины глубокий и болезненно знакомый голос. – Рад видеть тебя.        — Октавиан, — слегка поморщившись, кивнула Вальбурга и поправила тёмно-серый платок на голове. Пятьдесят лет прошло, а всё ещё хотелось орать и топать ногами. Сейчас ей даже казалось, что столик, за которым они сидели, тот же. Вот и трещинка, похожая на ветвистую молнию. Только теперь она со стороны Октавиана. Наверное, стол перевернули когда-то.        — Изумительно выглядишь, леди Вал, — мужчина улыбнулся и щёлкнул пальцами, подзывая официанта.        «Совершенно не изменился, — подумала Вальбурга, всматриваясь в густые чёрные волосы без намёка на седину, хищное лицо и блестящие агатовые глаза. – Даже фразы те же». Как оказалось, она прекрасно помнила тот диалог полувековой давности.        Семнадцатилетняя и всё ещё по-детски наивная Вальбурга Блэк познакомилась с Октавианом Принцем на Йольском балу незадолго до наступления тысяча девятьсот сорок второго года. Харизматичный, обходительный Лорд, которому едва перевалило за тридцать, произвёл неизгладимое впечатление на юную ведьму первым же брошенным на неё взглядом. Вальбургу почти физически ощутимо обдало горячей волной заинтересованности. И что-то внутри неё откликнулось на эту волну, всколыхнулось и отказалось успокаиваться. Уже ночью, после окончания приёма, она вспоминала свой разговор с лордом Принцем, то, как она краснела и запиналась временами, будто её никогда не учили красноречию и поведению в обществе, и совершенно не могла заснуть.        Вальбурга, наверное, никогда бы не решилась на столь наглый шаг – написать Октавиану Принцу письмо, — если бы в разговоре за завтраком родители не подняли тему её предстоящего замужества. Тринадцатилетний Орион Блэк, как раз гостил в доме родителей Вальбурги, и, глядя на то, как носится вокруг большого Рождественского дерева тощий невыразительный мальчишка, её будущий муж, девушка невольно сравнивала его с лордом Октавианом. Естественно, Орион проигрывал по всем пунктам.        Не передать величину того счастья, которое испытала Вальбурга, получив развёрнутый ответ на своё послание. Октавиан Принц оказался безукоризненно вежливым, понял её стремление общаться и даже одобрил его. С того момента каждые два дня девушка с нетерпением ожидала сову лорда Принца, поражая окружающих, привыкших к её мрачному настроению, ослепительной улыбкой.        Вернувшись в Хогвартс, на последний семестр своего обучения, Вальбурга не прервала оживлённой переписки. Лорд Октавиан же постоянно напоминал ей о важности качественного образования и призывал учиться как можно лучше. Окрылённая Блэк, по нескольку раз перечитывая его письма перед сном, строила воздушные замки своего светлого будущего рядом с таким сильным, уверенным в себе, богатым и влиятельным человеком, как Октавиан Принц, училась почти в два раза лучше прежнего и совсем перестала обращать внимание на Ориона. Вальбургу ничуть не смущало наличие у лорда Октавиана законной супруги. «Принцы не заключают нерушимых браков» — вскользь упомянул как-то раз сам лорд, чем подарил девушке больше надежды, чем могло вынести её сердце.        Просьбу о встрече – короткую записку, вопреки обыкновенным длинным свиткам пергамента, — принесла знакомая сова на второй день после возвращения Вальбурги из Хогвартса. Быстро собравшись, она долго сидела перед зеркалом, глядя на своё отражение и, мысленно обращаясь к себе, говорила «миссис Принц». На встречу она пришла раньше назначенного срока, и её улыбка сияла даже ярче полуденного солнца.        «Изумительно выглядишь, леди Вал» — первым делом произнёс Октавиан Принц, заставляя очаровательно покраснеть аристократически бледную Вальбургу.        Однако все краски вскоре покинули лицо девушки. Октавиан говорил правильные вещи, Блэк понимала это. Но не могла ничего поделать с желанием разрыдаться или совершенно по-магловски залепить лорду Принцу пощёчину. Своим чарующим глубоким голосом он безжалостно рушил все её мечты о счастливом будущем. «Мне льстит внимание столь юной и прекрасной ведьмы», но «Я гораздо старше тебя», «У меня есть жена», «Ты помолвлена» и, финальным ударом, «Моя жена ждёт ребёнка».        Именно в тот момент по полированной деревянной столешнице разветвилась глубокая трещина. Вальбурга ещё долго после этого поражалась собственной выдержке. Тому, что ушла, не сказав ни слова, не уронив ни слезинки.        После того разговора Блэк старалась не вспоминать о лорде Принце. И после, изредка пересекаясь с ним на светских раутах, лишь отстранённо кивала в знак приветствия.        — Ты тоже хорошо сохранился, Октавиан, — отпустила лёгкую шпильку Вальбурга, немного кривя душой. Годы милостиво обошли Принца стороной, оставив на его лице лишь длинную тонкую морщинку поперёк лба, да углубив немного носогубные складки.        Мужчина бархатисто рассмеялся и поднял бокал вверх.        — За тебя, леди Вал, — произнёс он. – И за твой острый язык.        Леди Блэк усмехнулась, когда капля вина, сорвавшись из чересчур накренившегося бокала Октавиана, упала на одну из «ветвей» трещины, быстро заполняя собой едва заметные углубления.

***

       Окна гигантского замка с башенками и бойницами, сравнимого по размерам с Цитаделью, отражали свет усыпавших небо звёзд. Повинуясь указаниям легко узнаваемого по рассказам Сириуса Хагрида, Гарри оказался в одной лодке с Роном, Невиллом и Гермионой. С последними двумя он познакомился в поезде, когда круглолицый Лонгботтом потерял свою жабу, а альтруистичная магглорождённая Грейнджер помогала её найти.        Скользящие по чёрной глади озера лодочки, величественный замок, ясная ночь и переполненная магией местность заворожили Гарри, и он вместе со всеми неотрывно наблюдал за приближающимся замком.        Миновав пристань и тёмный тоннель, пройдя по каменной лестнице к лужайке у подножия замка, первокурсники под предводительством полувеликана нетерпеливо столпились возле дубовой двери. Чувство настоящего волшебства пронизывало их всё сильнее, чем ближе они были к Хогвартсу, к своей новой жизни, новым знакомствам, новой семье – факультету.        За распахнувшейся после стука Хагрида дверью стояла волшебница в изумрудно-зелёных одеждах со строгим лицом. Обменявшись парой фраз с хранителем ключей, она провела первокурсников через просторный зал с дверьми, явно ведущими в Большой Зал, в маленький пустой зальчик, где они сгрудились, почти прижимаясь друг к другу. Пока профессор МакГонагалл, как представилась строгая женщина, объясняла систему факультетов, Гарри нетерпеливо вертел головой, ожидая обещанного Сириусом сюрприза. Он был полностью уверен, что не будь его мастерство иллюзии так отточено, под просторной мантией по ноге нетерпеливо бил бы хвост.        Когда МакГонагалл вышла из комнаты, а дети вокруг начали судорожно приводить себя в порядок и шептаться про какие-то «испытания», Гарри вынырнул из своих мыслей и посмотрел на стоящего рядом бледного Рона.        – Фред сказал, что это очень больно, - пробубнил Уизли. – Но я думаю, что он, как всегда, шутил.        Гарри хмыкнул. Даже если правила отбора со времён поступления Сириуса радикально изменились (в чём он глубоко сомневался – не изменились же они за десятилетия между учёбой Вальбурги и Сириуса), он был уверен в своих силах. Рон, даже не заметивший ухмылки своего нового друга, неожиданно схватил его за рукав и указал пальцем на противоположную стену. Из неё медленно выплывали жемчужно-белые призраки. Они спорили друг с другом и словно никакого внимания не обращали на новичков. В конце концов заметив столпившихся учеников, явно глумящийся призрак в трико и пышном воротнике спросил, что они здесь делают. Присоединившиеся к развлечению привидения ещё немного помучили новых учеников, а похожий на маленького толстого монаха пожелал первокурсникам поступить на Хаффлпафф. «Мой любимый факультет! – сказал он. – Сам когда-то на нём учился»        Вернувшаяся МакГонагалл разогнала их одним строгим взглядом и позвала новичков за собой, на церемонию отбора. Волнительное ощущение разрослось в груди Гарри. А вдруг его не распределят в Гриффиндор? Сириус расстроится. Да и его новый знакомый, Рон, явно окажется за столом красно-золотых. Гарри достаточно наслушался о змеином факультете, чтобы совершенно не желать на нём оказаться – ему ещё предстоит натерпеться общества снобов во время собраний Лордов, о которых не переставала говорить Вальбурга.        Погружённый в свои мысли, задумчиво разглядывающий звёздный потолок Гарри вздрогнул, когда незамеченная им ранее Распределяющая Шляпа расправила свои складки и запела. Простая песенка о факультетах неожиданно успокоила Поттера. «Будь, что будет» – решил он, ожидая, когда подойдёт его очередь занять место на трёхногом табурете.        Уже распределили Гермиону и Невилла, список новых учеников казался бесконечным, и Гарри начала бить мелкая дрожь нетерпения.        – Поттер, Гарри! – наконец произнесла МакГонагалл.        Под громкий шёпот целого зала он прошёл к табурету. Огромные поля шляпы закрыли его лицо, отрезая от возбуждённой толпы.        – Довольно непростой выбор, очень непростой, - прямо в ухо проговорил голос. – Много талантов, о которых я бы с удовольствием порассуждала. Но ты ведь уже сделал свой выбор, не так ли? – Гарри сжал кулаки. «Сделал» – мысленно ответил он. – Жаль, жаль. Слизерин сделал бы из тебя волшебника, в чьём величии никто бы не посмел усомниться, но… ГРИФФИНДОР!        Гарри с облегчением снял с себя шляпу и, широко улыбаясь, направился к столу, взорвавшемуся самыми громкими аплодисментами. Обменявшись рукопожатиями со всеми, кто успел до него дотянуться, Поттер рухнул на скамейку и наконец-то сумел рассмотреть стол преподавателей. Большой золочёный стул, больше напоминавший трон, занимал директор школы, Альбус Дамблдор – его нетрудно было узнать, его карточки в шоколадных лягушках попадались раздражающе часто, да и в «Пророке» о нём вспоминали нередко. Хагрид, сидевший на краю стола, приветливо помахал Поттеру, поймав его взгляд. Видимо, вспомнил о дружбе с Мародёрами. Ещё рядом со странным молодым человеком в фиолетовом тюрбане сидел худой, будто проглотивший палку, мужчина с неопрятными чёрными волосами, показавшийся Гарри смутно знакомым. Он сверлил новоявленного гриффиндорца взглядом непроницаемо-чёрных самаэлевских глаз, невольно удерживая внимание задумавшегося о таком сходстве мальчика.        Эту игру в гляделки прервал поднявшийся со своего места Дамблдор, объявивший о запрете посещения леса и правого коридора на третьем этаже. Гарри слушал его вполуха, неожиданно утомлённый событиями прошедшего дня. Его не взбодрила даже какофония гимна Хогвартса, на разные мотивы исполняемая всеми учениками одновременно. Так что когда директор отправил всех спать, Поттер был этому исключительно рад.        Поднявшись вслед за Перси Уизли, старостой Гриффиндора и одним из братьев Рона, по постоянно менявшим своё направление лестницам в башню, преодолев портрет Полной Дамы и запомнив пароль, первокурсники разошлись по спальням. Гарри, Рон и три их соседа молча разбрелись по своим кроватям. Впечатлений было так много, что говорить о них совершенно не хотелось.        Уже лёжа под одеялом, скрытый от остальной комнаты бархатным пологом, Гарри расслабленно перекатывал в голове мысли о Хогвартсе. Почему-то всё величие и новизну замка перекрывало воспоминание о чёрных глазах неизвестного профессора. Не успев додумать появившуюся в голове ассоциацию, сын Лилит провалился в сон, наполненный тюрбанами, золотом и преследующим его всюду взглядом.