Свежая кровь, или Демон по имени Гарри

      Глаза Лили. Её привычка тереть лоб. Такие же длинные пальцы. И улыбка с выделяющимися клычками. Но при этом лицо Джеймса Поттера и его растрёпанная шевелюра. Уже сейчас явный бунтарский дух. И жесты, слишком сильно напоминающие почему-то о Сириусе Блэке.        Северус Снейп даже не мог подумать, что смотреть на этого мальчишку будет так тяжело. Тогда, почти девять лет назад, это был просто ребёнок лучшей подруги, тот, кому он обещал лишённую одиночества жизнь, но ничего не сделал для этого. Успокоился после единственного посещения. Но что, если на самом деле жизнь Гарри Поттера складывалась не так радужно, как показалось ему тогда? Маглы, по собственному опыту Северуса, редко принимают носителей магии. Как отреагировала Петунья на его первый магический выброс?        И хотя мальчик не выглядел угнетённым или неухоженным (скорее даже наоборот), Снейпа начала снедать вина. А при воспоминании о «просьбе» Дамблдора, он и вовсе скривился.        ̶ Д-д-думаете, это п-плохая ид-дея, Северус? – промямлил сидящий справа Квирелл.        ‒ Даже не знаю, Квиринус, ‒ сориентировался совершенно не прислушивавшийся к блеянию коллеги Снейп. – Иногда безумные идеи являются самыми удачными.        ‒ И п-правда, ведь д-даже один маг-гловский…        Дальше Северус уже не слушал, привычно отстранившись от болтовни заикающегося соседа. Смотреть на Поттера в любом случае было гораздо полезнее. Гриффиндор, как и ожидалось, это можно добавить в факты, облегчающие исполнение плана директора. Но вот периодически появляющаяся совершенно по-слизерински хитрая ухмылка – фактор усложняющий.        Неожиданно, новоиспечённый гриффиндорец взглянул профессору прямо в глаза. И, несмотря на разделяющее их расстояние, Снейп был готов поклясться себе, что заметил в них каплю узнавания. Но только как такое возможно? Не мог же едва годовалый малыш запомнить лицо человека, которое видел всего несколько секунд? «Ещё бы подумал, что мальчишка запомнил обещание, которое ты ему дал, и теперь злится за его невыполнение» ‒ саркастично подумал Северус. – «Просто показалось. Спроецировал свои чувства на мальчишку»        Поднявшийся со своего места Дамблдор удачно прервал их зрительный контакт. Снейп облегчённо прикрыл глаза, продолжив наблюдать за сыном Лили. Поттер вёл себя как обычный первокурсник: толкал в бок очередного Уизли во время речи директора, кривился в улыбке от кажущихся смешными предупреждений о мучительной смерти, по-детски зевал, притворяясь, что растягивает ноты гимна. И никаких признаков сверхъестественной памяти о давно прошедших событиях.        Мерлин, почему он вынужден выполнять все эти сумасшедшие приказы сумасшедшего старика?! Почему он просто не может остаться на нейтральной стороне?        «Ты знаешь, почему» ‒ ответил он сам себе, на секунду накрыв левое предплечье ладонью.

***

       Занятия начались уже на следующий день, не дав новичкам времени познакомиться хотя бы с минимально необходимыми лестницами и коридорами Хогвартса. «Невезучие, невезучие первогодки» ‒ качали головами Фред и Джордж Уизли. – «Вот когда мы поступили в Хогвартс, было целых два дня на изучение замка. А вас сразу бросают в бой. Но карту мы вам не дадим. Это – часть посвящения в истинные гриффиндорцы». После чего близнецы удалялись с очень важным видом, оставляя растерянных детей, пытавшихся узнать у них дорогу. Проще и полезнее было спрашивать привидений. Хотя многие магглорождённые и относились к ним больше со страхом, нежели уважением.        Гарри сблизился с Роном. Тот действительно оказался забавным, смышлёным пареньком, пусть и излишне, на взгляд сына Лилит, наивным и прямолинейным. Но что больше всего нравилось в младшем Уизли – отсутствие благоговейного блеска в глазах, как у многих других первогодок, встречавших его в коридоре. Да и не только первогодок. Поттер почти постоянно слышал за своей спиной перешёптывания о своём мнимом величии. Его новоявленный рыжий друг только посмеялся, когда Гарри стал жаловаться на обилие внимания к своей персоне, да рассказал о том, каково живётся в семье с семью детьми.        Как и предупреждал Сириус, на уроках истории магии было невыносимо скучно, на вершине астрономической башни – жутко холодно (так что Поттер даже рассыпался в благодарностях, отправляя еженедельное письмо Вальбурге, за то, что она вымуштровала его в бытовых, а конкретно, согревающем, заклинаниях), а профессор МакГонагалл вызывала уважение с первого взгляда. Но больше всего Гарри, как ни странно, ждал урока зельеварения. Этот профессор, Снейп, с первого дня в Хогвартсе вызывал у него такое странное чувство, немного похожее на то, что он почувствовал, первый раз взяв метлу в руки, а ещё почему-то напоминал одну из тёмных лавок Косой Аллеи.        В тот день, когда в расписании стояли долгожданные зелья, Хедвиг, до этого только раз принесшая ему записку из дома со сдержанными поздравлениями бабушки, уронила прямо в тарелку Гарри запечатанный простой конверт. Немного заволновавшись, ведь леди Блек сказала, что они будут обмениваться письмами лишь раз в неделю, он достал нацарапанное неровными буквами письмо от Хагрида, в котором тот неловко предлагал как-нибудь зайти к нему, чтобы поговорить о родителях Гарри, с которыми был довольно тесно знаком во времена их учёбы. Негромко хмыкнув и поинтересовавшись у Рона о его планах на вечер пятницы, Поттер написал пару строк в ответ на обороте пергамента и, отвлекая сову от поглощения торта, вручил ей письмо.        Заспиртованные животные на полках кабинета зельеварения произвели на первокурсников-гриффиндорцев неизгладимое впечатление. И мало кого они привели в восторг, как самого Гарри (ему они просто напомнили о доме и о головах домовиков, вывешенных у лестницы). Рон немного позеленел, в тон тускловатому освещению подземелий, разглядев в одной из банок что-то мохнатое и с восьмью ножками, после чего старательно избегал даже смотреть в ту сторону. Профессор Снейп в своей чёрной развевающейся мантии и сюртуке с воротом под горло идеально гармонировал с жутковато-волшебной обстановкой класса. Начав урок со знакомства с учениками,чем слегка расстроил нетерпеливо подскакивающего на своём месте Гарри, стремящегося нарезать-растирать-смешивать, он, как и Флитвик до этого, остановился на фамилии Поттера.        — Да, — негромко произнёс он. – Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.        Сын Лилит скривился. Хоть Сириус и пытался объяснить, из-за чего его имя знает каждая собака в подворотне магической Британии, Гарри всё равно отчаянно не понимал, зачем возносить такие почести неосознанной победе. Другое дело, когда Самаэль награждал победившего в поединке с драконом или подавившего восстание генерала, а тут…        Слава Мерлину, больше он ничего не сказал. Хотя Драко Малфою, тому самому болтливому пареньку из магазина мадам Малкин, этого хватило, чтобы начать издевательски хихикать. Поттер сделал пометку в голове о том, чтобы поговорить с блондином о непонятно откуда взявшейся вражде. Вальбурга не уставала твердить ему о важности связей Родов и о том, как много и часто иногда приходится заседать Палате Лордов, в которую оба они будут входить со временем.        Заворожённо слушая Снейпа (рассказами о красоте бурлящих котлов и тонкостях запахов он неуловимо напоминал говорящего о полётах и чарах Сириуса), Гарри даже немного вздрогнул, когда профессор неожиданно обратился к нему:        — Поттер! Что произойдёт, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?        — Если я не ошибаюсь, профессор, сэр, — немного задумавшись, ответил Гарри, припоминая рассказы матери и бабушки. – Это основа для напитка живой смерти.        Рядом опустила руку восторженная отличница Гермиона. Снейп выглядел приятно удивлённым на мгновение, но потом будто натянул маску и лишь слегка выгнул бровь.        — Похвально, что вы всё же знакомы хоть с какими-то основами. Очевидно, слава подняла вас не настолько высоко от нас, смертных. Но скажите-ка мне, какая разница между волчьей отравой и клобуком монаха?        Гарри этот допрос напомнил о Вальбурге, проверяющей его знание Книги Рода. Те же суровый тон, случайные вопросы из разных областей и пытливый взгляд. Только вот шпильки сарказма гораздо острее, бабушка всё же сильно его жалела. Такие же колкости он слышал только от матери по отношению к Самаэлю: вроде и обидно должно быть, но заставляет задуматься.        — Такая же, как между борцом и венериным башмачком, сэр, — немного расслабившись, отпустил свой язык на волю демонёнок. Однако увидев слегка раздувающиеся в недовольстве ноздри профессора, добавил: – Это всё аконит.        — Что же, Поттер, а если я попрошу вас принести безоар, где вы будете его искать?        — Очевидно, в аптечке, сэр.        Снейп ухмыльнулся уголком губ. Он даже не думал, что кто-то из детей, не живших всю жизнь среди увлекающихся зельеварением магов, мог бы ответить на эти вопросы. Если только он не был отчаянно боящейся показаться глупой заучкой, той, с копной каштановых волос, Грейнджер, кажется.        — За вашу дерзость мне бы лишить вас баллов, Поттер, да назначить отработку с Филчем. Но на вопросы вы ответили, по сути, правильно, даже немного развёрнуто. На некоторые. Так что… Разделяйтесь на пары. Сегодняшняя тема урока – зелье от фурункулов.        В общем, несмотря на недовольно бурчащего после этого Рона и взорвавшего под конец урока свой котёл Невилла, зельеварение Гарри даже понравилось. Он, конечно, не блистал, как тот же Малфой, которого ставил в пример профессор Снейп, но и не был сущим профаном, да простят его духи дружбы, как Рон. И может, это помогало скрытое чарами кольцо рода или часы занятий с Вальбургой, но работа над зельем Поттера даже успокаивала, помогала сосредоточиться и не думать ни о чём лишнем. Например, о том самом странном чувстве, которое вызывал у него Снейп. Как будто они уже знакомы, просто кто-то приказал им притворяться, что это не так.

***

       Альбус Дамблдор вновь расхаживал по своему кабинету из стороны в сторону. Был бы он в лесу, давно протоптал бы чёткие тропинки. Улыбнувшись этой мысли, он остановился, вздохнул и, тряхнув колокольчиками в бороде, подошёл к насесту.        — А мальчик оказался не так прост, а, Фоукс? Кажется, всё идёт совсем не по моему плану, — феникс курлыкнул и прильнул к поглаживающей его руке. – Впрочем, кажется, мальчик вырос ничуть не зазнавшимся. Он не страшится своей силы, наслаждается ею, но при этом не кажется тёмным. Да, совсем не тёмный. Это хорошо, друг мой, очень хорошо. Но Петунью всё же следует проведать, пожалуй, как ты считаешь?        Фоукс расправил крылья, встряхнулся и перелетел на книжный шкаф, усевшись рядом с Распределяющей Шляпой. Директор покивал каким-то своим мыслям, вновь заставив колокольчики мягко переливаться звоном. Травяной чай на столе уже начал остывать, так что Альбус подогрел его и приступил к своим непосредственным обязанностям – разбору жалоб и предложений родительского комитета, запросов Визенгамота и прочей корреспонденции. Иногда ему начинало казаться, что он становится староват для интриг, и пора уже подумать о том, как обеспечить себе мирную старость где-нибудь в шато на берегу моря. Да вот только этого, по его разумению, достичь было нельзя, по крайней мере, без победы над Томом. А Тома, согласно Пророчеству, победить мог только Гарри. Соответственно, без надзора нельзя было оставлять уже его. И это не говоря уже про остальной магический мир, полный чужих амбиций, секретов и подковёрных замыслов. Нет, он точно становился слишком стар для всего этого.