2 глава
23 августа 2014 г., 13:20
Первый год своей жизни Лили не помнила от слова «совсем». Были только смутные отголоски маминого голоса и очень яркие сны. О том, что она на самом деле демонесса, девочка вспомнила на третьем году своей жизни и тут же жутко обрадовалась своей гениальности. А как же иначе? Её затея мало того, что не провалилась, так ещё и увенчалась несомненным успехом!
Мистер и миссис Эванс нарадоваться не могли активности младшей дочери – старшая была слишком серьёзной и, чего уж греха таить, занудной.
Лили исполнилось пять, когда случился её первый магический выброс. И, несмотря на то, что она была древнейшей демонессой, девочка испугалась. Оставив в саду ревущую навзрыд сестру, которую посреди очередной нотации накрыло неизвестно откуда появившейся волной, Лили побежала, куда глаза глядят. Глаза глядели на пустырь на окраине небольшого городка, в котором жили Эвансы. Там, трясясь от пережитого страха, девочка закатила самую настоящую истерику. Она не позволяла себе такого пару тысяч лет, но сейчас… Лили просто испугалась. Испугалась, что не сможет сдерживать свою силу, что уничтожит этот мир, что лишит себя шанса на долгожданное веселье.
Подкреплённая гормонами, детской непосредственностью и нешуточным магическим потенциалом, истерика приобретала тревожный оборот. Лили рыдала, а вокруг неё… оживал пустырь – прорастали давно отравленные соляркой цветы и трава, оживали кусты, выпускали листья деревья, а Лили всё рыдала, как всегда с головой погрузившись в увлёкшее её занятие.
— Эй, перестань, а не то сюда заявятся авроры и уведут в Азкабан, — обратился к девочке мальчишеский голос.
Лили подняла своё красное, зарёванное лицо к посмевшему прервать поток её слёз. Раздражённо смахнув со лба длинную рыжую прядь, она уставилась своими невозможно зелёными глазами на подошедшего нескладного мальчишку в ещё более нелепой, чем он сам, одежде.
— А-ик-Азкабан? – икнув, неуверенно переспросила она, разглядывая тонкие щиколотки, как две спички, торчащие из слишком коротких штанин.
Мальчик нахмурил свои подвижные чёрные брови и недоумённо ответил:
— Ты не знаешь, что такое Азкабан? Но я же видел, как ты колдовала! Ты волшебница, меня не обманешь, — мальчик уверенно кивнул головой, будто закрепляя свои слова. — А тебя как зовут? – неожиданно спохватился он.
— Лили Эванс. А тебя? — широко улыбнулась девочка, напрочь позабыв об истерике. Непроницаемо чёрные глаза собеседника заворожили её. «Совсем как у Самаэля» — подумала она.
— Я Северус Снейп, — мальчишка протянул Лили руку и помог ей подняться.
– Так что такое «Азкабан»? – отряхивая платье, спросила девочка.
Так и началась их совершенно удивительная дружба. Дружба, благодаря которой ещё не раз перепутаются нити мойр.
***
В глубине толстостенного стакана в остатках тёмно-янтарного виски при мягком свете камина плавились кусочки льда. Хмельной взгляд Флимонта Поттера так заворожила эта картина, что он даже забыл своё намерение напиться в хлам. У каждого уважающего себя чистокровного рода свои скелеты в шкафу. Скелеты, о которых, естественно, не принято говорить, но о которых известно каждому аристократу. Род Поттеров был значительно моложе Блэков, но, всё же, успел нажить своих тараканов. Тараканы эти были, сравнительно с теми же Блэками, совершенно безобидными, но доставляли определённые неудобства, особенно во время разного рода приёмов и балов. Заключались же они в одном простом факте – стоило в организм Поттера попасть хоть капле алкоголя, как его тут же начинала преследовать навязчивая мысль о необходимости продолжения рода. Прямо здесь и прямо сейчас. Так что, нынешний лорд Поттер не высматривал на дне стакана смысл жизни, как вы могли бы подумать, а просто вспоминал о том, как однажды такие же кубики льда плавились на теле его любимой жены, как она стонала и выгибалась от контраста температур распалённого ласками тела и кусочка замороженной воды, как нежна и шелковиста её кожа под его ладонями, как сладко… — О чём задумался, милый? Флимонт вздрогнул и обернулся к подошедшей женщине. К его огромнейшему сожалению, о сексе сейчас следовало забыть – их единственный, с таким трудом рождённый сын снова заболел, а, следовательно, Юфимия сейчас думает исключительно о Джеймсе. Почти все ментальные силы бросив на сдерживание своих инстинктов, мужчина подошёл к бару и, тяжело вздохнув, одним махом проглотил Протрезвляющее зелье. Он уже три дня не был со своей женой. Флимонт был готов взвыть, но – ничего не поделаешь. Его Наследник был слишком слаб, и в этом был виноват сам Поттер. — Когда же он, наконец, окрепнет? Ему уже семь, а я всё ещё не чувствую в нём достаточно сил для принятия дел рода, — произнёс мужчина, обнимая свою жену и утыкаясь носом в её потрясающе бледную кожу. — Ещё есть время. Но, боюсь, он всегда будет чересчур слаб – тебе следовало связать жизнь с кем-то менее чистокровным, чем я, — с сожалением проговорила леди Поттер, зарываясь изящными пальцами в густую растрёпанную шевелюру мужа. – Вся надежда на его детей. — Если он сможет найти кого-то подходящего. Маги мельчают, не говоря уже о маглорождённых. А уж о том, что его выберет своей парой вейла или вампир даже мечтать не стоит, — Карлус не удержался и прижал тонкое тело женщины ближе к себе и провёл кончиком языка за её аккуратным ушком. – Как там Джеймс? Я надеюсь, всё же уснул? — Иначе бы я не спустилась, муж мой, — со свойственной аристократам выдержкой подавила стон Юфимия. Однако и без дела она стоять не собиралась. Долговременное воздержание плохо влияло на её сознание. Внешне оставаясь невозмутимой, она проворно расстегнула пуговицы сюртука супруга и забралась ловкими пальчиками ему под рубашку. — Душа моя, тебе не кажется, что наступило время ложиться спать? – скидывая с плеч мешающую одежду и принимаясь за застёжки домашнего платья своей леди, хрипло поинтересовался лорд Поттер. — Считаю, дорогой, — простонала в ответ Юфимия. И со всем аристократическим достоинством они направились к супружеской спальне. Старый домовик рода Поттеров только счастливо вздыхал таким высоким манерам, собирая раскиданную по лестнице одежду.***
— Се-ве-рус, я хочу умереть, — зеленовато-бледное лицо в очередной раз склонилось над унитазом. Фаянсовый друг любого начинающего алкоголика в очередной раз флегматично принял в себя мнение Лили Эванс. – Спаси меня! — Я даже не буду напоминать тебе о том, сколько раз говорил тебе не напиваться, — бережно придерживая растрёпанные рыжие кудри, ломающимся голосом ответил нескладный горбоносый подросток. И помахал рядом с лицом подруги стеклянным флаконом. – Антипохмельное. В последний раз! – сурово нахмурившись, добавил он. — Ты мой ангел-хранитель, Северус Снейп, — Лили тяжело поднялась с пола и оперлась руками о раковину. Поплескав холодной водой в лицо и наскоро почистив зубы, она опрокинула в себя содержимое флакона и вновь уставилась в зеркало. Вчерашний демарш миру с треском и головной болью провалился – она всё так же была разочарована в земной жизни. Краски уже казались не такими яркими, раздражал каждый куст на обочине, да ещё и раз в месяц кровью приходится истекать! Лилит хотела вернуться в Инферно, взять свой кнут и качественно выпороть пару симпатичных мальчиков. Ну, или просто сдохнуть, тоже вариант. От массового убийства всех вокруг и прерывания своей собственной жизни её сдерживал только единственный друг. Северус один мог терпеть её невыносимый характер и принимать на себя периодические взрывы демонического темперамента. Только благодаря Северусу в Хогвартсе её до сих пор считали милой и доброй. — Я даже не спрашиваю, почему ты надралась дешёвой водки в захудалом баре, Лилс, – ворвался в мысли девушки голос Снейпа. – Потому что уверен – ты опять заведёшь шарманку о том, что тебе скучно и что ты не хочешь жить в «этом грёбаном сером мире». Это переходный возраст, и он скоро закончится. Главное, чтобы я его пережил, а то скоро ты решишь, что я – твоё единственное препятствие к счастью. Лили удивительно мелодично для своего состояния рассмеялась, обняла своего хмурого друга и горячо заверила, что он-то точно никогда не станет подобным препятствием.***
Они лежали на излюбленной полянке у реки. Северус беззастенчиво разглядывал точёные, ещё частично детские черты лица подруги, та же, в свою очередь, вглядывалась в облака. — Я люблю Джеймса Поттера, — внезапно произнесла девушка, разрушив всё очарование момента.
