Hickory, dickory, dock.

Сехун сидел в своей комнате, рассеянно клацая по клавишам ноутбука, думая о своем. Как мог мальчик из детства так измениться? Лухан всегда был падок на внимание, любил шумные компании людей, но никогда не мог серьезно обмануть человека - его сразу выдавали мгновенно появляющиеся пятна на шее, когда он волнуется. Но все эти дни Хань невозмутимо манипулировал О, как всеми своими знакомыми, врал и не краснел, как говорится. Сехун нахмурился, не понимая, что задело его сильнее: то, что Хань рылся в его вещах или же то, что им оказалось так просто управлять? Парень вздрогнул, когда телефон в кармане заверещал, и будильник оповестил его о том, что пора пить таблетки. Достав с полки коробочку с синей наклейкой, шатен закинул в рот сразу две пилюли и запил водой. Огромную популярность в школе было тяжело совмещать с отличной учебой. Не спать пол ночи, сидя за учебниками, а потом вставать в школу и сохранять свежую голову даже после двух часов сна было возможно только если ты не претендовал на звание лучшего ученика. Сильнейшая конкуренция, непосильные объемы заданий, недостаток сна и постоянное давление - все это не только не подстегивало, но скорее пугало и мешало достичь ощутимых успехов обычному подростку. О Сехуна такой расклад не устраивал. Давным давно он нашел в интернете способ здраво мыслить и не спать ночами, при этом повышая продуктивность и достигая явных результатов. Правда, стоил такой способ здоровья и нервов, но О думал не об этом, когда договаривался о покупке таблеток через интернет. Все его мысли занимал отец. Раздумья Сехуна нарушил звонок в дверь. - Проходи, - вскинул бровь О, отпирая замок и впуская запыхавшегося Лухана внутрь. - Я сильно опоздал? - китаец часто-часто дышал. - Дела были, извини. - С каких пор ты извиняешься за опоздание? - Сехун сложил руки на груди и скептично осмотрел Ханя с ног до головы. Но тот уже обрел прежнюю уверенность, так что выпрямился, расправил плечи и уверенной походкой прошел внутрь. Сехун проводил китайца взглядом, коварно усмехнулся и включил программу на смартфоне, на всякий случай сняв его с блокировки. Осмотревшись, парень спрятал телефон в карман и прошел вслед за блондином. Двумя часами ранее. - Я убью его. Честное слово, не выдержу и убью. - Так, спокойно, - Бэкхен впихнул в руки О флэш-карту. - Это записи с камер, на случай если ты не выдержишь и начнешь его обвинять, а он станет отпираться. И дай сюда вот это, - нагло выхватив смартфон из рук Сехуна, брюнет нетерпеливо застучал по экрану, копаясь в настройках. - Установлю тебе программу отслеживания камер. - Почему мы не можем просто написать заявление на этого уродца? - начал кипятиться Сехун, - Он, черт возьми, копается в моих вещах! Раздраженный вздох Бэкхена говорил сам за себя. - Умный ты мой человек, скажи, у тебя пропало что-нибудь? - Ну... - Сехун замялся, - Кажется, нет... Но я не проверял! - Мне плевать, проверял ты или нет, пока что тебе не в чем его обвинить, - Бэкхен наконец всунул телефон в руки ничего не понимающему Сехуну. - Значит так, план действий таков: когда он в очередной раз попрет тебя из комнаты, ты уходишь надолго, минут на пятнадцать, и просматриваешь каждое его действие через камеры. Сидишь в своей комнате и терпеливо ожидаешь, пока Лухан сам угодит в свою ловушку, а потом ловишь его с поличным и под белы рученьки ведешь ко мне, выяснять, что ему нужно. Понятно тебе? - Э-э... - Давай, проваливай, - Бэкхен развернул Сехуна за плечи и подтолкнул его к выходу, - На месте сымпровизируешь, а я на свидание опаздываю. - Вот здесь немного не сходится, - Лухан ткнул пальцем в жирно обведенные маркером строчки в конспектах, - Самхан образовался уже после падения Кочосона. - Да, ты прав, тогда уже пришла династия Хань, - шатен потянулся за ручкой. - Ты, кстати, ничего общего не имеешь с ними? - Сехун прищурился, вперившись взглядом в Лухана. - Да, определенно. Ты тоже везде вечно влезаешь, - парень откинулся на спинку стула и завел руки за голову, донельзя довольный своей работой мысли. - Ты придурок. Хань - это мое имя. Имя, а не фамилия! - закатил глаза Лухан, пытаясь совладать с собой и не стукнуть шатена. Сехун только цокнул языком и взял в руки следующий конспект, отмечая в нем важное. Через сорок минут О начал коситься на часы: обычно в это время Хань выпроваживал его из комнаты и приступал к своим грязным делишкам. Но почему-то именно сегодня, к величайшему разочарованию Сехуна, блондин не торопился, задумчиво грызя кончик карандаша и сосредоточившись на работе. - Эй, - цыкнул Сехун на парня, - Тебе ничего принести не надо? Пока предлагаю. Лухан смерил парня презрительным взглядом и буркнул "Обойдусь". - Маркер? Краски? Золотое яблочко на серебряном блюдечке? - Не мешай, а, - не выдержал китаец. - Я пытаюсь тут работать, в отличие от некоторых. Сехун разочарованно вздохнул, закусив губу, и, спрятав глаза под челкой, начал незаметно разглядывать Лухана. Тот, кажется, никуда не спешил и вообще чувствовал себя вполне комфортно. Просидев в таком положении еще минут десять, О просек, что если гора не хочет уйти от Магомеда, то Магомед сам с радостью свалит в дальние дали, и перешел к активным действиям: - Я отойду. Мне нужно в... в спальню, я забыл там тетрадь, - даже не выслушав ответ, Сехун поднялся с места и вышел, оставляя блондина наедине с династией Чосон. Едва пройдя в комнату, Сехун ринулся к кровати, забираясь на нее с ногами и включая смартфон. Кажется, он твердо вознамерился вывести китайского паразита на чистую воду, и то, что спальня Сехуна находилась на одном этаже с кабинетом, было весьма кстати. Впрочем, Лухан, словно насмехаясь над его попытками, сидел на месте и преспокойно разглядывал одеяние древних корейцев, кое-где помечая карандашом. Как ни просиживал Сехун над телефоном в попытках выследить хоть что-то подозрительное - тщетно. Внезапный стук в дверь заставил Сехуна вздрогнуть. Парень кинул беглый взгляд на экран телефона, прежде, чем сказать "войдите", подмечая, что Лухан тоже обернулся на шум из другой комнаты и привстал со стула. - Молодой господин, Ваш отец вызывает Вас к себе в кабинет, - низко поклонившись, в комнату вошла служанка. Сехун резко побледнел, пробормотав "нет, только не сейчас". - Отец знает, что я занимаюсь сейчас с одноклассником, - Сехун голосом выделил слово "одноклассник", намекая на то, что в доме посторонние люди. - Господин сказал, что это срочно. О вздохнул, говоря себе собраться и взять себя в руки. - Да, сейчас.

***

Проводив взглядом Сехуна, Лухан подавил в себе порыв вновь ринуться к шкафу и полазать по полкам, напоминая себе, что это будет слишком подозрительно, а ничего интересного он до сих пор не нашел. - Стало быть, его здесь нет... - пробормотал китаец себе под нос, выводя на тетради неаккуратные завитки. Хань работал усердно, высунув язык и полностью сосредоточившись на задании. Правда, в его цели на ближайшие несколько минут входила вовсе не история средневековой Кореи, а нечто более занимательное. Всю свою сознательную жизнь Хань жил с ненавистью к одному единственному человеку. Вначале к семилетнему мальчишке, провожающему его пустыми глазами, а потом к повзрослевшему, окрепшему юноше, безумно популярному в школе. Обладая даром очаровывать людей, Хань с радостью пробовал свою способность на всех подряд, почти всегда получая то, что хочет. Казалось бы, что может быть лучше? Лишь позже Лухан осознал, что даже у таких вещей бывают побочные эффекты. Блондин помыкал людьми и подсознательно ждал от них того же, не доверяя ни незнакомцам, ни своим товарищам или друзьям. В жизни блондина было лишь трое тех, кому он мог рассказать свои тайны. И с двумя из них Хань распрощался, хотел он этого или нет. Вначале забрали отца. Того, кто был неоспоримым авторитетом для шестилетнего Лухана. Мужчина с золотыми руками и львиным сердцем, он увез их семью из Китая и привез в Сеул, дал им все, обеспечил будущее. Маленький Хань был готов к тому, что рано или поздно отца не станет, и ему придется взрослеть. Правда, никак не рассчитывал на то, что это случится так скоро. В жизни бывает всякое: деньги кончаются, друзья предают, важные люди уходят из жизни. Хань знал, что ничто не вечно, и был готов бороться за желаемое, упрямо смотря в лицо судьбе. Но иногда так случается, что судьба оказывается сильнее и шутит злые шутки. Отца Лухана убили из-за чертовой безделушки, медальона какого-то махрового века. Он хранился в одной из шкатулок, которая досталась матери от бабушки, и родители долго утаивали от сына настоящее предназначение медальона. Из всех объяснений мальчик понял лишь то, что медальон очень ценен и его надо беречь как зеницу ока, не рассказывая никому о его местонахождении. Не сберегли. Вначале устранили отца, затем заставили убраться всю семью, выгнав из дома, так что маленькому Лухану с матерью какое-то время пришлось ютиться у бабушки в одном из беднейших районов Сеула, чтобы встать на ноги. Их выгоняли безжалостно, вороша вещи семьи Лу и переворачивая мебель вверх дном, не обращая внимания на слезы мальчика и умоляющий шепот женщины. Ханю даже не дали попрощаться с единственным близким другом, человеком, которому он доверял как себе. А через несколько лет он увидел тот злополучный медальон на шее своего бывшего лучшего друга, когда впервые переступил порог школы Кьонги. - Если бы я был Сехуном и у меня было кое-что очень важное, где бы я его хранил... - Лухан нахмурился, стуча пальцами по столу и пытаясь сосредоточиться, - В кабинете я уже обыскал каждый угол, в ванных тоже. Проблема номер один в том, что в этом чертовом доме слишком много комнат, - опомнившись, Лухан мысленно шлепнул себя за то, что разговаривает сам с собой вслух, и на всякий случай выглянул из комнаты, проверив, не приближается ли Сехун. Но тот, кажется, надолго засел в комнате. - В туалете его смыло, что ли, - буркнул Хань, теряя терпение. Ему срочно надо было попасть в то место, где О точно мог бы хранить ценные вещи. И как назло, в этом месте и находился вышеупомянутый Сехун уже добрых пятнадцать минут, не давая Лухану даже надежды на то, что он найдет то, что ищет. В дальнем углу коридора послышался голос служанки, которая вызывала О к отцу. Хань встрепенулся, вскакивая с насиженного места и потирая руки: сейчас, через пару минут он получит доступ еще к одной комнате, и почему-то чутье китайца подсказывало ему, что на этот раз все пройдет гладко. Высунув нос из комнаты, Лухан поводил головой, смотря в спину уходящего Сехуна, и, убедившись, что путь свободен, мягко пробрался к комнате. Приоткрыв дверь, молясь, чтобы она ненароком не скрипнула, китаец проскользнул внутрь и кинулся к комоду, раскрывая все ящики и шарясь внутри. Внезапный громкий хлопок заставил парня вздрогнуть и отлететь от комода, в спешке придумывая оправдание своему поведению. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит из груди, а тело прошибло на холодный пот. Лухан выпрямился по струнке, сжимая кулаки и разыскивая глазами хоть что-то, что могло сойти за то, зачем он мог прийти в личную спальню О Сехуна. Впрочем, тревога оказалось ложной: в комнату так никто и не явился. Лухан судорожно выдохнул, вытирая потные ладошки о штаны, и собирался было вернуться к тому, что начал, как вдруг резкий звук еще одного шлепка нарушил давящую тишину. На этот раз Хань понял, что звук идет из другого конца коридора. Поколебавшись пару секунд, Хань позволил любопытству взять вверх и осторожно, на цыпочках, прокрался к одной из дверей, за которой, кажется, происходило основное действо. Китаец затаил дыхание, боясь лишний раз вдохнуть, и притаился за углом, навострив уши. - Отец, ты звал меня? - постучавшись, Сехун вошел в кабинет и низко поклонился. Невысокий грузный мужчина сидел за столом в полумраке, сцепив пальцы в замок. Брови его были сдвинуты к переносице, а губы сжаты в одну линию. Как только младший О поднял взгляд на отца, его словно окатило ледяной водой: он понял, что дело плохо. - О Сехун, - низкий голос отца разнесся по всему дому, - Ты ничего не хочешь сказать мне? Парня словно выворачивало наизнанку от скрипучего голоса, заставляющего внутренности болезненно сжиматься от страха. Переборов себя, парень мотнул одеревеневшими мышцами шеи в сторону, тихо произнеся "Нет, отец". - Хм, - перед Сехуном появился белый лист бумаги с выведенными на нем иероглифами. - Тогда как насчет этого? Сехун еще раз низко поклонился мужчине и принял листок у него из рук. - Что это? - Не узнаешь? - мужчина как-то недобро хохотнул, наклоняясь к парню, - Это табель успеваемости. Твоей успеваемости. Шатен побледнел. Конечно, он догадывался, что рано или поздно отцу доложат об этом, ведь мужчина контролировал каждый его шаг, но парень и думать не мог, что это произойдет прямо сейчас. - И как ты мне объяснишь, - пухлый палец прошелся по черным иероглифам и ткнул в верхнюю часть, - Вот это? - мужчина резко смял листок в руке и выкинул его в мусорное ведро. Сехун молчал и шумно вдыхал носом воздух, дрожа всем телом. Несмотря на то, что парень был высоким и крепким, он не мог и пальцем тронуть собственного отца, потому что, как в детстве, начинал паниковать, и липкий, холодный страх сковывал всё, не давая сдвинуться с места или сказать хоть слово. - Как ты, щенок, объяснишь мне, почему ты оказался на втором, - мужчина наклонился к сыну и схватил его за грудки, брызгая слюной и неприятно скривившись от негодования, - На втором, черт тебя дери, месте?! - Отец, позволь объяснить... - Сехун чувствовал, как слабеет тело и подкашиваются ноги от тяжелой атмосферы, окутавшей их. - Я... Я пытаюсь, просто есть ученики лучше меня, но я ведь стара... - Не смей, - пощечина, - Не смей мне доказывать, что стараешься, маленький засранец. Ты недостоин права называть себя сыном семьи О, если не можешь сделать элементарное и обогнать всех остальных в своей школе. - Просто я не очень хорош в истории... - Сехун низко опустил голову, как побитый щенок, шепча извинения. - Прости, отец, что не оправдываю твоих ожиданий. Я буду стараться стать лучше. Еще одна пощечина. - Ты не будешь стараться, - мужчина наклонился близко-близко, притягивая парня к себе через стол за воротник и дыша прямо в лицо юноше. - Ты - не будешь. Ты безмозглый и ветреный. Такой же, как твоя мать-проститутка. Сердце парня ухнуло куда-то вниз, а в уголках глаз вдруг защипало. Он пробормотал что-то, а когда отец отвесил ему подзатыльник, чтобы говорил громче, поднял голову и отчеканил по слогам: - Не говори так про маму. - Что ты сказал, щенок? - мужчина дернулся, резко вставая из-за стола, опрокинув стул и наседая на юношу. - Пожалуйста, забери свои слова про маму обратно, - шатен упрямо смотрел вниз, поджав губы и перебарывая непрошеное желание расплакаться и сбежать от поглощающего всё полумрака кабинета, закрывшись в комнате и не впуская не единую живую душу в свое убежище. Отец не сказал ни слова, лишь отвесил парню хороший подзатыльник. - Смеешь перечить мне? - Еще один удар, прямо в солнечное сплетение, и вот уже Сехун, скрючившись, лежит на полу, прижимая руки к груди. - Повтори свои поганые слова, неблагодарная ты тварь! - Отец, пожалуйста, - Сехун задыхался, пытаясь вдохнуть. - Не делай этого, Лухан в доме. - Что?.. - глаза мужчины налились кровью, и тот пнул лежащее около него тело носком туфли. - Ты водишь этого нищего? Благотворительностью заняться решил, поганец? Удар. Еще удар. Сехун, как мог, пытался прикрыться, согнувшись в три погибели на холодном паркете и ненавидя себя за то, что не может ответить отцу тем же из-за детского страха, переходящего в панику каждый раз, когда мужчина ему угрожает. Приподняв парня над землей за грудки, мужчина толкнул его в стену, злословя и издеваясь. - А теперь пошел вон, не оправдавший мои надежды, - отец отвесил Сехуну еще одну пощечину напоследок, размазывая соленые дорожки по красному лицу юноши. - Я отдал тебе медальон, чтобы ты сохранил его и уберег от остальных, но ты не можешь даже обойти своих сверстников, что уж говорить о защите. Еще раз ты скажешь что-то мне наперекор, я убью тебя и выкину отсюда. Ты понял? Сехун давился слезами, скуля и некрасиво скорчив лицо от боли. - Отец, но я ведь даже не знаю, зачем мне этот медальон, и почему ты готов убить за него даже меня, - мужчина скрипнул зубами и отвесил еще один подзатыльник, а Сехун, кажется, почувствовал, как посыпались искры из глаз. - Я не слышу, ты понял меня, щенок? - Я понял... Прости меня, отец, - тихо произнеся это и низко, почти упав на колени, поклонившись, Сехун проковылял к выходу из комнаты, держась за стены. - Не появляйся здесь, пока не исправишь свои оценки, безмозглый идиот, - послышалось в спину. Сехуну показалось, что мимо двери в кабинет мелькнула чья-то тень. Отойдя от кабинета на безопасное расстояние, О позволил себе со стоном опуститься вниз по стене, сгибая ноги в коленях и обхватывая их руками, давая волю слезам. Казалось, весь мир вокруг него сузился и давил со всех сторон, сжимая голову в тиски и мешая ясно мыслить. В такие моменты, как этот, парень страстно желал, чтобы дурацкого медальона, из-за которого его отец словно помешался, на свете не было. Он даже не понял, что за вещь ему отдал дворецкий на следующий день после того, как пропал Лухан. Мальчишка был так подавлен пропажей друга, что проплакал весь день и даже не обратил внимания на медальон, теперь лежавший в сейфе в его комнате. Тогда Сехун еще не знал, что этот кусок металла с тикающим механизмом так важен, и относился к этому просто как к очередной драгоценной безделушке или украшению, которых в его семье было навалом. Всю ценность медальона О познал на себе, когда однажды надел его в школу, решив подобрать аксессуар к форме. В тот вечер отец избил его так, что Сехуну пришлось три дня провести в кровати. Мужчина сыпал оскорблениями и ударял куда попало, не выбирая мест, оставляя синяки и ссадины на молочной коже мальчика. В такие моменты парень завидовал семьям, в которых нет денег или драгоценных секретов, о которых нельзя знать никому, кроме них самих. В такие моменты Сехун ненавидел своего отца, а больше всего ненавидел себя за свою глупость и беспомощность. В такие моменты О мечтал, чтобы он никогда не появлялся на свет. Сехун хлюпал носом, стараясь делать это как можно тише, потому что всхлипы разносились по всему особняку и могли навлечь гнев отца. Внезапный треск прямо около него заставил парня вздрогнуть и резко поднять голову, сжавшись, готовясь к очередному нападению. Глаза шатена встретились с ошарашенным взглядом Лухана, о котором он совсем забыл и который стоял сейчас прямо напротив него, застигнутый врасплох.