Расчетная любовь.

От лица Мартины       Как только Лодовика вышла из палаты, я принялась лазить по шкафам в поисках одежды, так как в больничной сорочке идти к Хорхе не собиралась. Но тут же поняв, что одежды, кроме той, что на мне, у меня нет, я обула тапочки и на носочках вышла из палаты, тихонько прикрыв за собой дверь.       Коридор встретил какой-то печальной тишиной, поэтому я скорее хотела оказать в палате мужа и покинуть пугающую атмосферу. — Извините, — я подошла к девушке, только что вышедшей из собственной палаты, — вы не знаете, почему так тихо? — Доброе утро. Да, просто у врачей сейчас обед, — улыбка озарила девичье лицо, от чего я тоже улыбнулась. — А я думала, что кто-то умер.       Я оглядела девчушку с ног до головы. Одета она была в ту же больничную сорочку, что и я, глаза блестели непонятным зеленым оттенком, отчего мне сразу вспомнились глаза Бланко, губы были искривлены в милой улыбке, а на щеках красовались еле заметные ямочки. — Я Аманда, — протянув руку, девушка опять же мягко улыбнулась, после чего я назвала ей свое имя, и мы пожали друг другу руки. — Извини, я тороплюсь, — виновато пожав плечами проговорила я, и, получив положительный кивок, побежала в палату Бланко.       Он лежал ни жив ни мертв. Какие-то трубки были подведены к его лицу, на вене красовался провод, по которому в кровь шатена проходило какое-то лекарство. На тумбочке стояла тарелка с остывшей кашей, а рядом лежала чья-то сумка, в которой я узнала сумку матери Хорхе. Услышав шаги, спряталась за щкафом и приметила, действительно, свою сватью, которая схватила сумку и, продолжая разговаривать по телефону, покинула палату сына.       Теперь настала моя очередь. Я подошла к кровати и посмотрела на Хорхе. Его губы были изогнуты в легкой улыбке, которой ничего не страшно, а зрачки двигались, видимо, он спал. И только теперь я отметила, насколько он красивый, когда спит, да даже когда и не спит. В общем, красивый он.       Моя рука легла на его щеку, а я присела на кровать, пальцами выводя на его щеке непонятные узоры. Он дрогнул, видимо, от холода моих пальцев, и положил свою свободную руку на мою, не давая продолжать искусно проводить пальцами по щеке. — Я ждал, когда ты придешь, — улыбнулся он и открыл глаза, не веря им, видимо. Его взгляд упал на мое замотанное лицо. — Что с тобой? — Ничего особенного. Как ты? — пересилив себя, вымолвила я и позволила себе улыбнуться в ответ. — Моя мать пыталась накормить меня кашей, но я типа уснул, и она отстала, — он рассмеялся, указывая взглядом на тарелку, стоящую на тумбе.       Я рассмеялась, несмотря на ноющие щеки, как вдруг… — Тин. — Что? — я встревожилась не на шутку. — Ты красная, — вот сейчас не поняла. Это теперь у него такое чувство юмора? — Хватит шутить. — Нет, у тебя бинты краснеют, — его встревоженное лицо нужно было видеть. Я рванула в ванную комнату, где чуть не упала в обморок.       Действительно, лицо становилось красным из-за окрасившихся бинтов. Жжение в области щёк, невыносимая боль. Через минуту прибежал врач, по видимости, которого вызвал Хорхе по кнопке над его кроватью. Мужчина повел меня в мою же палату, где заставил усесться на кровати и ждать. Позже он вернулся с парочкой пачек бинта и начал разматывать моё лицо. Заранее я взяла в руку маленькое зеркальце и, открыв его, посмотрела на себя, после чего ужаснулась. Красные кровоточащие линие, которые несколько часов назад мне сделала Мерседес. Теперь цветочков было не видно. Мужчина начал вытирать кровь с моего лица, а я в это время держала в руках простынь и периодически её сжимала, от боли.

***

      В палату Хорхе я зашла уже перемотанная, с улыбкой на лице. Мой муж до сих пор лежал на кровати и смотрел в потолок. Мгновенно его взгляд вновь упал на меня. — Все отлично? — однако, ему идет быть таким заботливым. — Да, все хорошо. Я сейчас, — я вновь зашла в ванную, где осмотрела себя в зеркале и помыла руки, как услышала стук каблуков и чей-то противный голосок.       Выйдя, я была свидетелем такой картины: возле кровати Хорхе стояла высокая благодаря пятнадцатисантиметровым каблукам девушка, ярко накрашенная, и пыталась поцеловать моего мужа. — Это что еще такое? — подняв бровь, вспыхнула я. — Милый, я, конечно, слышала, что здесь некрасивые медсестры, но чтобы настолько… — она осмотрела меня с ног до головы и взвизгнула, когда я схватила ее за волосы и потянула по направлению к двери.       В итоге: в моей руке парочка клочьев её волос, зато теперь в палате никого постороннего.