Инъекция жизни

«Знаешь, ты слишком молод для своего возраста, И мне немного жаль тебя, Потому что это такая досада, Что ты не будешь смеяться, когда я умру» The Birthday Massacre – Under The Stairs

***

— Семпай… — Что такое, Тоби? За окном шумел дождь, капли барабанили по карнизу. Тук-тук-тук… Так часто и монотонно, будто сердцебиение после бега. В комнате не горел свет, хотя из-за тягучих и серых дождевых облаков уже успело стемнеть. «Проклятый дождь льет весь сентябрь», — с тоской подумал Дейдара, почесывая нос кончиком карандаша, и перевел испытующий взгляд на темноволосого юношу, замершего у приоткрытой форточки. Тот, казалось, все не решался продолжить начатый разговор. — Что случилось? — настойчиво повторил Дейдара, полностью отрываясь от работы. Немного поразмыслив, деланно-ворчливо добавил. — Закрой окно, простудишься. Тоби кивнул будто бы самому себе и выполнил просьбу. Теперь стук капель поутих, стало возможным сосредоточиться на делах. Правда, Дейдара все еще ждал ответа от собеседника. — Семпай, можешь пообещать мне кое-что? Дейдара, уже успевший опустить рассеянный взгляд на конспекты с формулами, нервно подернулся и с подозрением уставился на Тоби. Тот выглядел необычно бледным в полусумраке кабинета. Стали заметны темные круги под глазами и чуть заострившиеся скулы. «Опять он недосыпает», — подумал про себя Дейдара и тут же почувствовал острый укол совести. Давно надо было перестать ходить к нему на ночь глядя, особенно в такую мерзкую тоскливую погоду, когда хочется просто лежать на кровати, глядеть в потолок и больше ни о чем не думать. Слушать дождь или тихо дремать. Или, к примеру, надеть наушники и слушать музыку. У Сакурай Такахиро потрясающие, пробивающие сердце песни… Впрочем, так бы поступил только он, Дейдара. Тоби музыку слушал редко, предпочитая играть самому, да и этого исполнителя особо не жаловал. Почему – непонятно. Как-то раз Дейдара попытался выведать у Тоби причину, но толкового ответа не добился. И все же он замечал, как ощутимо тот напрягается, если разговор случайным образом затрагивает знаменитого певца и сейю. — Внимательно слушаю, — сказал Дейдара, постукивая карандашом по парте. — Можешь пообещать, что сможешь улыбаться, даже если однажды я умру раньше тебя? Раздался звук падающего карандаша и треск. Возможно, даже сломался хрупкий грифель. В пару секунд Дейдара вскочил и зажал Тоби в объятиях. Тот тихо уткнулся лбом в его в плечо. Дейдара обеспокоенно прислушался – дыхание ровное, вроде реветь и не думает. Да и не в его это духе! Просто какая-то невероятная немая горечь, такая же серая и тягучая, словно тучи, закрывшие солнце в этот день. — Ну что ты такое говоришь, глупый? — ласково прошептал Дейдара, проводя ладонью по мягким короткостриженым волосам. — Мы с тобой еще ого-го, сколько проживем! Ну, чего ты? Тоби промолчал, неопределенно качнув головой. — Ты все еще переживаешь из-за того обследования? Боже, но ведь даже врач сказал, что аппарат неисправен! — Дейдара слегка встряхнул его. — Ты здоровее меня будешь, ну, правда! Раздалось непонятное хрюканье. Дейдара на секунду испугался. Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться на весь коридор, Тоби сдавленно произнес: — Нет, не надо мне такой почести. Если я буду здоровее семпая, меня лишат медицинской справки и заставят заниматься физической подготовкой. А ты же знаешь, какой великий я лентяй… «Слава Богу, ты снова улыбнулся…» — облегченно выдохнул про себя Дейдара и с огромной нежностью прижал к себе человека, перенесшего для своих лет так много всего.

***

Они оба знали, что «здоровее семпая» Тоби уже не будет никогда. Убедившись, что Тоби немного успокоился, Дейдара снова уселся за решение задач. До завтрашнего дня предстояло еще многое сделать, иначе препод шкуру сдерет. Тяжко вздохнув, Тоби присел за парту напротив и присоединился к выполнению домашнего задания. В оставшееся время, проведенное в аудитории, Дейдара продолжал с опаской поглядывать на него, но Тоби, кажется, больше и не думал о плохом. Около пяти часов вечера они завершили работу и покинули здание университета. — Тебя проводить? — предложил Дейдара. — Не стоит, тебя дома наверняка ждут, — чуть улыбнулся Тоби, покачиваясь на пятках. Дождь продолжал хлестать, едва не вырывая зонты из рук силой ударов своих капель. — Да… но они подождут, — упрямо возразил Дейдара. — Я не хочу, чтобы ты грустил. — Семпай запрещает грустить? — Запрещает! — Тогда Тоби не будет, — он рассмеялся, как мальчишка, и быстрым шагом двинулся в сторону метро. Через пару секунд Тоби повернулся и помахал Дейдаре рукой. — Я люблю тебя, семпай! — Эй, — смутился тот. И тихо проворчал. — Зачем так кричать-то… Но в душе Дейдара был безумно рад, ведь это снова был прежний Тоби – веселый, смеющийся, неунывающий. Не думающий о смерти. Посмотрев вслед невысокой тонкой фигуре, исчезнувшей в завесе ливня, Дейдара надел наушники, нащупал в кармане музыкальный плеер и включил одну из песен Сакурай Такахиро.

***

Дейдара, сколько себя помнил, всегда был человеком нелюдимым, с трудом заводящим новые знакомства. Любимым его времяпровождением в детстве всегда было сидение в своей комнате, забитой книгами и стеллажами компакт-дисков. На столе стоял небольшой компьютер, оснащенный выходом в интернет; чуть выше на полке находился дорогостоящий музыкальный проигрыватель, доживший и до сегодняшних событий. Дейдара был умен не по годам, считался лучшим учеником в классе, и счастливые родители мальчика никогда не жалели денег на любые просьбы своего сына – тем более, что просил он обычно немного. Все давалось ему чрезвычайно легко – и технические, и гуманитарные, и естественные науки, и спортивная подготовка. Но, как ни приглашали юного Дейдару, ни в один из школьных клубов и секций он вступать не стал. Он не любил многолюдные сборища, шумные разговоры, толпу и тусовки. Дискотеками и девочками не интересовался даже теоретически, не гонял с ребятами в футбол или стритбол после занятий, а выходные безвылазно проводил в своей комнате, выполняя домашние задания, читая книги или слушая музыку. В какой-то момент Дейдару начали считать странным и прекратили всяческие попытки сдружиться с ним. В те времена единственным близким для Дейдары человеком был известный исполнитель с запоминающимся голосом и сильными песнями – Сакурай Такахиро. Скорее всего, певец и знать не знал о существовании какого-то мальчишки, влюбленного в его творчество, но Дейдара продолжал теплить в своем сердце надежду на то, что однажды обязательно встретит его и скажет простые, но горячие слова искренней благодарности. Тоби появился в жизни Дейдары совершенно непредсказуемо. В отличие от этого комнатного затворника, Тоби был экстраверт и постоянно находился в кругу общения с людьми. Он с легкостью заводил себе приятелей даже в новой, неизведанной для себя обстановке. Было в Тоби что-то такое, что располагало к нему всех – не то позитивный настрой, не то широченная дружелюбная улыбка до ушей, не то задорный блеск черных глаз, заметный даже из-под толстых стекол очков. Несмотря на вполне типичный внешний вид, Тоби нельзя было назвать отличником – половину школьных предметов он едва вытягивал на проходной балл. В спорте несостоявшийся ботаник также не был силен – слабое здоровье не позволяло. Зато он неплохо рисовал, играл на гитаре и вообще был человек творческий. Впервые они встретились в старшей школе, когда Дейдаре было только шестнадцать. О веселом неунывающем пареньке он узнал от одноклассников, впечатленных новым товарищем из параллели. Позже Дейдара и сам увидел его – невысокого, худощавого, бледнолицего, в смешном вытянутом свитере и круглых очках в пол-лица. Над такими ребятами в школах обычно посмеиваются – но не в случае весельчака и заводилы Тоби. Куда бы тот ни приходил, он автоматически становился душой любой компании. Он знал множество анекдотов и в любой момент мог рассказать какую-нибудь смешную историю. А иногда притаскивал в школу гитару и играл на переменах, собирая вокруг себя целые толпы почитателей. Как оказалось, Тоби был весьма эрудирован в области фэнтези, на ходу цитировал книги великого Толкина, играл в популярные видеоигры и, благодаря своей небывалой артистичности, часто пародировал кого-нибудь. Восхищенные девчонки поговаривали, что Учиха Тоби невероятно мил и похож на небезызвестного всем Гарри Поттера, только вот шрама на лбу не хватает. На что смущенный Тоби обычно посмеивался и откидывал волосы со лба, демонстрируя мелкую сетку белесых швов, идущих вдоль линии роста волос. Начинались охи-ахи, бесконечные расспросы, жалостливые восклицания, которые, как тогда казалось, только забавляли Тоби. Он широко улыбался и показывал большой палец – дескать, нормально все, ништяк! И никто не видел в такие моменты тень, что ложилась на бледное лицо. Никто не замечал, какая пустота появляется в его глазах, отгороженных от мира толстыми выпуклыми стеклами. Никто, наверное, кроме Дейдары… Дейдара был из той опасной категории людей, которые молча наблюдают за окружающей средой и так же безмолвно анализируют происходящее. Впоследствии Дейдара и сам не мог понять, почему они с Тоби сблизились – такие разные, такие непохожие, словно Солнце и Луна. Солнцем в данном случае всегда представал темноволосый весельчак, от которого позитив исходил во все стороны подобно лучам света. Такие теплые и искренние лучи просто не могли не достигнуть одиночки-Луны, не могли не расковать замки притихшего сердца. Но за всей этой яркой и радостной завесой Дейдара ясно чувствовал чужую горечь и боль. Долгое время он не мог понять, какие беды способны вогнать в печаль всеобщего любимца, пока однажды не услышал – точно так же со стороны – о нелегком прошлом Учихи. Когда Тоби было десять, вместе со своими родителями и старшей сестрой он попал в ужасную автокатастрофу. Последние трое погибли на месте, мальчика же с тяжелейшими травмами доставили в госпиталь. Почти два года медики боролись за его угасающую жизнь и в итоге всё же добились успеха. Маленький Тоби перенес около пятнадцати операций. «Всего перештопали», — говорил он сам о себе, продолжая ободряюще улыбаться на все расспросы. Тогда Дейдаре стало многое понятно – и то, почему Тоби немного прихрамывает, и то, почему тот иногда становится мрачным и отчужденным. Также стало вполне объяснимым то, что Тоби в свои неполные пятнадцать – а он был младше своих одноклассников более чем на год – находится уже в старшей школе: во время восстановления мальчик учился экстерном, не выходя из стен госпиталя, и закончил курс средней школы намного раньше своих сверстников. Так или иначе прознав обо всем, старшеклассники стали любить и уважать Тоби еще больше – но тот только отшучивался, скрывая смущение и подзабытую горечь. Лишь одного Дейдара не мог понять – как можно быть таким счастливым и беззаботным после всего, что случилось… Что ни говори, а учился Тоби поначалу действительно неважно. Возможно, тому виной была большая свобода действий, отличная от духоты больничных палат. Учеба, которая прежде была основной обязанностью, отошла на второй план, на первый же выдвинулись активность в школьных мероприятиях, игра на гитаре, видеоигры и шумные компании приятелей. Когда преподаватели поняли, что Учиха вконец распоясался, первый учебный год в старшей школе подходил к концу. Было решено, что отличник и гордость школы Тсукури Дейдара возьмет нерадивого ученика на буксир и поможет ему подтянуть оценки. Именно в те времена и началась их теплая дружба, постепенно переросшая в нечто большее. Более знающего и старшего по возрасту Дейдару Тоби стал называть семпаем с самого начала. Тот, в свою очередь, принял его как своего кохая. Со временем оценки Тоби значительно улучшились, а к окончанию старшей школы они с Дейдарой поступили в один и тот же университет на физико-технический факультет.

***

Призраки прошлого почти не беспокоили его – за исключением, пожалуй, легкой хромоты и вконец испорченного зрения. Кроме того, головные и мышечные боли донимали Тоби чуть чаще, чем остальных – старые зашитые раны необычайно чутко реагировали на смену погоды и атмосферного давления. Пожалуй, на первый взгляд этим все и ограничивалось. Но Дейдара умел глядеть глубже остальных. Ничего из происходящего с Тоби не могло укрыться от его бдительности – и парень поклялся себе, что не позволит этому невероятно сильному душой пареньку вновь грустить. Дейдара был из тех, кто мыслит хладнокровно и никогда не отказывается от своих слов. Тоби же был из тех, кто отдается избранному со страстью и безраздельно. Благодаря этой странной непохожести их отношения лишь крепчали день ото дня. Солнце и Луна идеально дополняли друг друга, не теряя своей индивидуальности. После выписки из госпиталя Тоби несколько месяцев жил у своей тетки – дальней родственницы со стороны матери, но по достижении четырнадцати лет решил перебраться в собственную квартиру – ту самую, где он жил с семьей вплоть до трагедии. Тетка судьбой мальчика никогда особенно не интересовалась, и потому возражать не стала. А через полгода и вовсе укатила с концами в Америку, потеряв всяческие связи с ненужным больным ребенком. Можно было сказать, что у Тоби на свете не было никого, кроме Дейдары. А последний даже не представлял, каково это – быть одиноким сиротой-инвалидом. И, глядя на вечно доброжелательную улыбку Тоби, не мог понять, в чем тот находит радость своего существования. Не мог – и все же был безумно рад и горд за него. Тоби, вдоволь потрепанный жизнью, никогда не роптал и не винил судьбу. Он лишь продолжал улыбаться и идти вперед, скрывая отчаяние и горечь где-то в глубинах своего измученного, но невероятно сильного сердца. Дейдара с самого начала чувствовал, что на деле все иначе, что веселый и беззаботный вид – лишь маска, под которой Тоби прячется от прошлого и самого себя. Дейдара был единственным человеком, которому Тоби доверил себя настоящего – со всей невыносимой грустью, со всей болью, не уходящей с годами. Дейдара принял эти чувства и понял, что никогда и ни за что не отпустит, даже если сама судьба будет против их союза. Теперь Тоби был не одинок, теперь у него всегда был человек, с которым можно поделиться и печалью, и радостью. Но все же оставалось нечто неясное и тревожащее – порой оно повисало между ними, как марево. Дейдара всем своим существом чувствовал что-то неладное, но заметив, как Тоби всеми силами уходит от ответов, прекратил расспросы, решив, что рано или поздно тот сам ему все расскажет. С тех пор, как они познакомились, прошло уже более четырех лет.

***

Каждый август в их университете проходили плановые медосмотры. От подобных мероприятий Тоби был не в восторге еще со школы – и Дейдара знал, почему: приходящие врачи, как один, начинали сочувственно вздыхать и жалостливо предлагать бесплатное обследование в каком-то медицинском центре. Тоби почему-то сразу опускал глаза и тихим голосом спрашивал, где ему подписать отказ. Такое поведение не укрылось от внимания Дейдары, лишь усиливая его беспокойство. Вплоть до второго курса он пребывал в подобном неведении, а потом грянул гром. Но нет, пожалуй, это был еще не гром, а лишь отголосок надвигающейся бури. После очередного августовского медосмотра Тоби все-таки – едва ли не насильно – получил направление на бесплатную диагностику в одной из клиник. Некоторое время он ходил мрачный и почти не мог улыбаться, а потом, к изумлению Дейдары, попросил составить ему компанию. В самом начале серого дождливого сентября они вдвоем распахнули двери неприятного выбеленного штукатуркой здания. В коридоре на третьем этаже их встретил молодой врач в накрахмаленном халате, которому Тоби и показал свое направление. Внимательно изучив документ, врач зачем-то кивнул и повел Тоби за собой в кабинет. Дейдаре было велено подождать на диванчике у входа. Ждать пришлось долго – около двух часов. За это время Дейдара успел прослушать все имеющиеся у него на плеере песни Сакурай Такахиро не по разу. Кажется, он даже немного задремал, привалившись головой к прохладной гладкой стене. Пробуждение было нервным и неприятным – послышались шаги, звук открывающейся двери и громкий взволнованный голос молодого специалиста. — Постойте, прошу вас, — настаивал врач, сжимая в руках непонятные темные листы, чем-то похожие на рентгеновские снимки. По всей видимости, он обращался к Тоби. — Скорее всего, аппаратура неисправна, мы уже неделю ей не пользовались, так что… — Нет, — тот повернулся и бросил на медика жесткий взгляд. — Все правильно… я забираю результаты, если позволите. Семпай, пойдем домой. — Что случилось? — решил вмешаться ничего не понимающий Дейдара. — Что-то не так? — Я ничего не понимаю, — развел руками несчастный специалист. — Я бы посоветовал вам обследоваться в другой клинике, наша техника явно сошла с ума… или это я сошел с ума… в любом случае, не расстраивайтесь и обследуйтесь где-нибудь еще… Затем он растерянно забормотал что-то на латыни и скрылся у себя в кабинете. — Черт возьми, да что произошло?! — Дейдара вскочил с диванчика и силой посадил Тоби рядом с собой. — Объясни мне нормально. Тот хмуро назвал несколько сложных медицинских терминов, но, встретив непонимающий взгляд Дейдары, перевел на нормальный японский: — Результаты обследования показали одно редкое заболевание. Если им верить, то прямо сейчас в моем головном мозге происходят необратимые процессы… — Процессы чего?! — Разрушения нервных тканей… проще говоря, каждую секунду я теряю намного больше нервных клеток, чем нормальные здоровые люди. Хотя специалист уверен, что аппаратура неисправна, так как при всем наблюдаемом состоянии моего мозга я уже должен был потерять зрение, слух и способность к самообслуживанию. — Значит, она действительно неисправна! Дейдара даже разозлился. Ну как до этого Тоби не дойдет! Неужели тому так нравится быть уверенным в своем ужасном диагнозе?! — Надеюсь, — Тоби вдруг мягко улыбнулся и погладил Дейдару по руке, успокаивая. — Мне же не снится, что я сейчас сижу возле тебя, слышу тебя, разговариваю с тобой? — Не снится, — подтвердил тот, остывая. — Но ты все-таки обследуйся на другом аппарате… мне так будет спокойнее. — Да, да, конечно, — покивал Тоби. — Только между подобными обследованиями следует делать перерывы хотя бы в месяц. Таковы у них правила безопасности, чтобы организму не навредить. Головной мозг все-таки… А еще есть вид обследования, после которого вообще полгода нужно ждать… А еще… — Ну хватит тебе, — Дейдара ласково потрепал его по волосам, прерывая словесный поток. — Я все понял, сходишь через месяц. Пойдем, я тебя до дома провожу. А эти бумажки лучше выбрось, чтобы я не нервничал. На улице Дейдара все же остановился и, глядя, как Тоби засовывает снимки своей головы в мусорную урну, задал мучающий его вопрос: — Послушай… а что с тобой было бы, если бы на самом деле твои клетки так разрушались? — Я же сказал… — произнес Тоби с легкой грустью. — Я бы уже не мог ходить и координировать движения, потерял бы зрение и другие важные… — А в итоге? Тоби опустил глаза и, не глядя на Дейдару, ответил после небольшого молчания: — А потом бы я умер.