Что такое счастье?
5 января 2015 г., 03:03
— А-а-а-а-а-ай! Ау! Больно! — от такого будилька АльтХайнц проснулся уже в полёте с кровати лицом вниз. Нет времени думать о том, что неплохо приложился о паркет, нужно бежать в комнату доктора.
— А-а-а-а-а-аыыййхх! Да что ж такое-то! — доносилось из-за полуприкрытых дверей. Сердце стучало в бешеном ритме, в ритме этого бешеного утра.
— Да какого хрена-то! — это была последняя капля. Определённо произошло что-то ужасное, невыносимо плохое, непередаваемо катастрофическое.
Наконец, с грохотом открыв дверь, опять же лбом, Альтфуфелшмерц оказался в комнате с многострадальным пациентом. Он держался за лицо. Громко вопил по-немецки. АльтХайнц смутился, на долю секунды призадумавшись, откуда доктор мог знать такие слова, но, одёрнув себя, поспешил к кровати. Он сел на колени перед учёным.
— Хайнц. Хайнц. Тише. Я здесь. Хайнц, убери ручки. Я только посмотреть.
Доктор, ещё немного покрутившись, позволяет отлепить руки от лица. Глаза крепко зажмурены.
— Что? — тихо спрашивает Альтфуфелшмерц.
— Не знать. Мне больно.
Доктор сделал из своих рук "козырёк от кепки" и начал потихоньку разлеплять глаза. Сначала он жмурился, будто смотрел прямо на солнце. Затем попытки становились всё успешней. Он рассеянно хлопал глазами, сильно щурясь, как человек со зрением -8, забывший дома очки. Постепенно, осторожно, иногда ворча под нос, он открывает глаза. Удивлённо обводит комнату взглядом. Смотрит на ничего не понимающего одноглазого мужчину.
— Ты почему шторы не закрыть?! Это солнце меня ослепить, буквально! — на лохматую со сна голову обрушивается подзатыльник.
— А зачем?! — опешил АльтХайнц, потирая место удара, мысленно удивляясь, как метко доктор в слепую попал по башке. А затем вгляделся. Глаза. Ярко-синие глаза. Они не смотрят в одну точку. Смотрят прямо на него. И совершенно точно его видят. Постепенно и учёный начал осознавать, что он ВИДИТ собеседника.
— Я... Я видеть тебя... — он растянулся в счастливой улыбке. Не успел АльтХайнц улыбнуться в ответ, учёный прыгнул на него с кровати, придавливая к полу.
— Я тебя ви-и-иде-е-еть! — протянул он, заключая сонного правителя в объятья.
Стоило рукам обхватить спину доктора в ответ, из головы повылетали, как пробки из шампанского, мысли о том, что за последние 10 минут он получил около 12 заноз, о том, что лицо болит до сих пор, о том, что руки всё ещё немного дрожат от стрессового пробуждения. Плевать. Он готов был растянуть это утро на целую вечность. Как оказалось, для счастья человеку нужно ничтожно мало. Ни захват Триштатья, ни победа над заклятым врагом не принесли такой счастливой улыбки, как объятья нужного человека. Странно пройти такой долгий путь и найти своё счастье на холодном полу. И он был уверен, сжимая учёного крепче, что сейчас он тоже не скрывает улыбки.
