Я не вернусь, но ты приходи!

АльтХайнц медленно провёл рукой вдоль точно обозначенных скул. Учёный немного вздрогнул, но его руку не убрал. Расстояние сокращалось, стиралось, как линия карандаша с белого листа. И бледноватые, тонкие губы были всё ближе. Так близко, что можно было ощутить прерывистое дыхание на собственных губах. Руки в тёмных перчатках легли на худые щеки, ускоряя сближение. Столкнувшись, губы разомкнулись, позволяя языкам моментально соединиться в яркой вспышке страсти, что дрожью пробежала по телу, окатывая кипятком нутро. Руки учёного уже крепко обвили шею, и остатки сомнений испаряются, как влага на раскалённом асфальте. Руки АльтХайнца оказываются на спине, осторожно, но медленно спускаются вниз, ощущая кончиками пальцев, как удовольствие пронизывает дрожью тело доктора. Опять. Опять эти сны. В последнее время каждая ночь была кастингом для съёмки порно. Подобных мыслей было так много, что они просочились и в сны. — Ни днём, ни ночью от тебя не отдохнуть. — поворчал АльтХайнц на доктора, которого тут, конечно же, не было. Типичное утро. Надо бы заглянуть в комнату того, с кем так бы хотелось проснуться. *** — ...И сообщите мне, как только ему станет лучше. — закончил Монограмм. Альтфуфелшмерц кивнул экрану, военный прервал связь. И снова эта неприятная тема. Майор всегда звонил, чтобы поговорить об этом, так что его звонков АльтХайнц даже побаивался. Да, он понимал, что доктору когда-нибудь придётся вернуться в свою реальность, но думать об этом было мучительно больно. Почти все темы, что касались доктора, причиняли боль, но не думать о нём он уже не мог. Иногда ему казалось, что это уже слишком навязчиво. Что переходит все границы. А с другой стороны, ему нравилось думать об этом учёном. Какое-то специфическое удовольствие от этих надежд. В общем-то, никто не говорит, что они тотально и стопроцентно обречены на провал. Мельком отметив этот приятный факт, АльтХайнц решил повременить с грустными мыслями. Пострадать о странной любви он ещё успеет. *** Бодро постучав кулаком в дверь, он хотел было уже зайти. — Нет-нет, я сейчас сам открыть! Сказать, что АльтХайнц был в шоке — ничего сказать. "Он. Открыть? Сам? А сейчас он что там делать?" — он так и застыл с кулаком на уровне глаз. Дверь, слишком резко для ослабевшего доктора, открылась, едва не дав гостю по лбу. — Ну что ты стоять под самым порогом? Проходить. Доктор был одет как обычно. Серые штаны, чёрный свитер. Неизменный белый халат. Однако АльтХайнц уже успел отвыкнуть от этого образа. Обычно у доктора не было сил и нужды надевать белый халат. — Ээ... Доброе утро. — АльтХайнц всё никак не мог отойти от такой активности доктора. — Угу, доброе. — Он с улыбкой кивнул. — Так тебе... Тебе лучше, я видеть ?Звонить Монограмм, кстати,утром. Тоже интересоваться. — Ох, ну как тебе сказать... — вдруг театрально вздохнул учёный. — Не сказать, что мне сильно плохо, но и не сказать, что мне сильно хорошо. Он вдруг опёрся плечом об косяк двери, как будто силы моментально покинули его тело. — Ну хорошо. — поведение доктора казалось ему подозрительным. — Хотеть кофе? — Да! — вдруг на удивление живо ответил собеседник, озарив его радостной улыбкой. Будто от одного слова "кофе" энергии моментально прибавилось. Он бодрее бодрого зашагал на кухню, умудрившись неслабо толкнуть АльтХайнца плечом, даже не заметив этого. *** Открывавшийся портал на пару мгновений ослепил единственный глаз. Как только бывший правитель смог открыть его, перед ним уже стоял агент Пи. — А, это ты. Привет. Ты хоть предупреждать, когда приходить. Агент виновато порычал. Начал осматриваться. — Инаторов нет. — хихикнул АльтХайнц. Перри удовлетворённо кивнул. — Это всё? Ты за этим приходить? Утконос покачал головой. Вытащил блокнот. — Ты в этот раз подготовиться. — рассмеялся Альтфуфелшмерц. "Ну, есть новости насчёт доктора?" — Не-а... Ну, он странно вести себя, в общем-то... Мне кажется, он полностью оправиться от этой комы, но он говорить, что самочувствие у него "неочень". При том по нему я этого не сказать. Я думать, Перри Уткоб... Да что ж такое. Перри Утконос. Я думать, что он хотеть остаться в этой реальности. Он оттягивать момент своего ухода. Я, конечно, рад этому, но зачем? Это ли показатель взаимности? Тогда почему он избегать этой темы? Агент вздохнул. "А в голову не приходило, что он, может, смущается?" — Ну если у него есть чувства, не составит труда понять, что они взаимны! Или я просто от скуки так вокруг него бегать? "Доктор не так сообразителен, и тебе ли не знать, как туго он понимает намёки." — Эх, да... — Вздохнул бывший правитель. — И что ты думать, Перри? Сказать ему открыто и прямо? Получив в ответ кивок, он задумался. И судя по тому, как затуманился взгляд, задумался он глубоко. Туман в глазах, как показатель мыслительной работы, сейчас был очень кстати. Туманный дым в голове рассеется, а вот огонёк останется. А на данном этапе пожар на душе не решит проблемы. А вот маленькая искра в голове — ещё как. Глядя на часы, агент понимал, что времени-то у него в обрез. Скоро мальчики закончат свои глобальные работы на заднем дворе и хватятся питомца. — Я попробавть, как будет возмож... Перри Утконос? Портал затягивался, сужаясь с каждым мгновением. На пыльном столике была записка. — Н-дэ, это в его стиле. — АльтХайнц поднимает записку, и, едва закончив читать, тут же комкает и суёт в карман. Механически оглядывается. Разумеется, он тут один. А теперь, не пойти ли ему спать. Этот поток мыслей смыл его бодрость и инициативность. "Может завтра, Хайнц." — думает он перед сном, ещё и ещё раз прокручивая слова в записке, что агент оставил перед самым уходом. Пожалуй, это то, что он хотел услышать или прочитать в данной ситуации.