Сияние неба

Резкие крики, сменившиеся смехом, заставили вздрогнуть. Медленно досчитав до пяти, Шерлок открыл глаза. Тело не слушалось, покрываясь мурашками, словно от холода. Ледяной ветер подтвердил ощущения, залетев за воротник, а крохотные шарики снега облепили лицо, сковывая мокрой пленкой. Привычное ожидание. Ненужная ностальгия. ☰ ☱ ☲ ☳ «Вас наверняка любили учителя» ☰ ☱ ☲ ☳ Поразительно, как лишь взглянув, она уже все поняла, тут же растоптав любой намек на жалость. ‒ Ах, пора безмятежности. Едва заметной тенью Ирен Адлер вышла из-за спины и уставилась на него с большим любопытством. Не имея намерения привлечь внимание и все же делая это. Излишне бодрый голос раздражал. Типичное пренебрежение. ‒ Так легко представить вас в этом окружении, ‒ короткий смех, искренний и тошнотворно правильный. Все казалось единым: те же скучные правила, те же классовые различия, независимо от финансирования и количества портретов на доске почета. И если он уже знал, что Джону удалось получить максимум положительных эмоций, то ему пришлось несладко из-за прямолинейсти и нежелания вписываться в рамки. Быть удобным – ошибка, недопустимая погрешность. Стоило немалых усилий, чтобы исправить то, что вышло из-под контроля. Идти у кого-то на поводу значит получить непоправимый урон, унизительное клеймо в вечном напоминании. Поморщившись от нахлынувших сожалений, Шерлок уставился вперед и направился в детский пансионат, туда, где его ждала новая загадка. Зимние каникулы – достаточный повод для суеты и немудрено проглядеть чужака. В комнатах – по двое из разных семей, за исключением детей посла, что до банального удобно. ‒ Шафер возил отца детей, когда тот сам учился в школе. И судя по его показаниям, этот простофиля не способен даже на красный свет проехать, не то что украсть ребенка, ‒ хмыкнула Ирен. Ожидаемо. Похититель знал расписание и с легкостью затерялся в кутерьме. И все же гены Фардона не могли превратить детей в безмозглых питомцев. Что-то вынудило их пойти и не вызвать подозрений. ‒ Бедняжки, прямо средь бела дня. Как в наши дни легко отвлечься. Хотя вы так не думаете? Шерлок покачал головой. ‒ Халатность сотрудников не вызывает у меня удивления. Однако дело вовсе не в утрате внимания. Никто бы не заставил их уйти без объяснений, это не в характере нашего вида и их положения. ‒ Какая уверенность! Манипулировать можно кем угодно, знать бы способ. ‒ Уж вам-то это знакомо. Это не логика, а подслушанный факт. Мозг – новая сексуальность, так вы говорили? Удивите меня. Ирен задумчиво столкнула крылья друг о друга. ‒ Что ж, голословность действительно не даст ответов. Шерлок медленно осматривал пустующие помещения, аскетичные, ничего не говорящие о своих жильцах. ‒ Классические Манипуляции имеют два серьезных изъяна, ‒ перечисляла Ирен. ‒ Они оставляют поверхностный след на клапанах и меняют поведение атакуемого. Даже самый умелый не сможет затереть все. Значит, отсекаем любые Лобовые атаки, или примитивные внедрения на втором клапане. Детектив задумался. Звучало пока все верно. Тема внедрения интересовала его еще со времен Траума, где не чурались разными антиобщественными экспериментами. Ах, ему бы сейчас пригодился опыт Венеры и Марса – двух самых известных в своих кругах нейробиологов, не иначе как чудом затесавшихся в Трауме. Чтобы стабилизировать клапаны Джона от излишков, что проявлялись вне зависимости от нагрузки, ему требовалось задействовать не менее трех перегородок Ниберия. Что вытекало сразу в две проблемы – связь и элемент сознания. Он знал часы приёма наизусть, каждую процедуру и стазис – уже непродолжительный. Не требующий одержимо проверять пульс. И если связь он уже мог состыковать хотя бы в теории, то в остальном ему предстояло окунуться в первый раз. Сможет ли справиться, если подключить собственные барьеры, сколько, в каком соотношении? Так много переменных и так мало времени. Залезть в базы Харольда без официальной просьбы оказалось невозможно. За два года их взаимоотношения приблизились к рабочим, но по-прежнему напоминали танец: шаг вперед, два назад и по кругу. Глава королевской семьи дал вольность, но не свободу и не терпел вопросов, касающихся внутренних процессов работы. Ссылался на отсутствие профильного образования и маскировался заботой о здоровье будущего зятя. Кажется, в тот раз ссора, едва не переросшая в реальную драку, была остановлена титаническими усилиями братца, испугавшегося не на шутку за целостность перьев главы семьи Перси. Однако, как бы сильно не разросся их конфликт, здоровье близкого всегда стояло на первом месте. Требовалось зайти с другого бока, задействовать иные ресурсы… ‒ К̴а̴ж̴е̴т̴с̴я̴,̴ ̴п̴о̴т̴е̴р̴я̴л̴ ̴х̴в̴а̴т̴к̴у̴,̴ ̴м̴и̴с̴т̴е̴р̴ ̴У̴м̴н̴и̴к̴?̴ Белый шум, уже привычно отдающий в уши, противно зашелся волнами. Такое происходило все реже, но до сих пор заставало врасплох. Отчаянно потирая ухо, он не заметил, как вышел в коридор. Тишину нарушали лишь шаги и слегка сбившееся дыхание.

░З░а░с░т░а░в░л░е░н░н░о░е░

░с░т░а░т░у░э░т░к░а░м░и░ 

░и░ 

░п░у░с░т░ы░м░и░ 

░ф░л░а░к░о░н░а░м░и░ 

Нет не так

░П░у░с░т░о░е░ 

░и░ 

░ч░и░с░т░о░е░

Снова не то

Звук. Тонкий писк, теряющийся даже в гнете пустоты. Холодящий нутро и заставляющий двигаться, словно безвольная марионетка. Спутано и одеревенело, спотыкаясь о порог, падая взглядом на кипенно белые простыни, что повторяли э_т_о.

Н҉е҉т҉

Тошнотворное ожидание       Н҉е҉т҉ Мерзкий гул приборов, не вносящий никакой ясности        Н҉е҉т҉ Мертвенно бледное лицо, слишком спокойное для едва держащегося за жизнь Сияющие белые крылья, чей блеск не могли превзойти ни одни сокровища мира

﴾Д﴿﴾ӝ̤﴿﴾ӧ̤﴿﴾н﴿

      ﴾Д﴿﴾ӝ̤﴿﴾ӧ̤﴿﴾н﴿                     Н҉е҉т҉              Н҉е҉т҉       П҉о҉ж҉а҉л҉у҉й҉с҉т҉а҉ ҉н҉е҉т҉ Он всегда знает конечную цель. Раскрытое дело, пойманный преступник. Низменные чувства мешают делу, ПУТАЮТ И ОСТАВЛЯЮТ ЗЫБКИЕ ОЖИДАНИЯ. Но у его логики больше нет фундамента, потому что ошибка сквозит из каждой щели. Он не справился и теперь в его руках лишь ускользающий шепот.

«Не мог оставить это так»

Он всегда знает, какая реакция последует. Большинство мыслит одинаково, примитивно, предсказуемо. Скука. Ему нужен достойный противник, способный усмирить тоску. У голода есть имя и теперь оно отзывается в голове, когда в кожу впивается острое жало, призванное убивать.

«Все уже сделано»

«Ты не получишь его»

«Уже получил»

Он умеет выходить из любой неразрешимой ситуации. В кармане всегда припрятан запасной план. Все рушится как карточный домик, потому что слаженный механизм не вмещает кровоточащий кусок плоти, которым когда-то было его сердце. Он больше не может игнорировать горе, облепившее конечности, словно пиявка.

П҉у҉с҉т҉и҉т҉е҉ ҉м҉е҉н҉я҉!҉

Он не позволяет разуму затуманиваться низменной потребности в принятии. Время драгоценно и не пойдет вспять, если не расставить приоритеты. Но глупая часть, верящая в чудо, перебивает все выставленные заграждения, сносит их подчистую, едва завидев мягкий взгляд и твердое намерение вытянуть из ямы отчуждения.

Г҉д҉е҉ ҉о҉н҉!҉

… состояние вашего брата… если так пойдет и дальше…

… вынуждены… остается нестабильность… не допустить присутствие…

… пока он не научится…

П҉о҉ч҉е҉м҉у҉ ҉т҉ы҉ ҉м҉о҉л҉ч҉и҉ш҉ь҉

                    Н҉е҉т҉

       Н҉е҉т҉

       Н҉е҉т҉

Д҉ж҉о҉н҉!҉!҉

Очнись

Эт҉о҉ ҉н҉е҉ ҉о҉н҉

Джон жив

Шерлок, очнись

Я҉ ҉л҉ю҉б҉л҉ю҉ ҉е҉г҉о҉,҉ ҉п҉у҉с҉т҉и҉т҉е҉

Шерлок, ты не справляешься

П҉о҉ж҉а҉л҉у҉й҉с҉т҉а҉

Я не могу ничем помочь тебе

Я҉ ҉с҉п҉р҉а҉в҉л҉ю҉с҉ь҉

Я҉ ҉б҉у҉д҉у҉ ҉п҉о҉л҉е҉з҉н҉ы҉м҉

П҉о҉ж҉а҉л҉у҉й҉с҉т҉а҉

пожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйста

Ш̷е̷р̷л̷о̷к̷.

Верно. Вздохнув полной грудью, Шерлок отступил. Голубые вкрапления привлекли внимание, коротко мигнув изумрудом и потухли, возвращая хозяина в настоящее. Ожидая конкретных действий. ‒ Думаю, в этом деле есть что-то зловещее. Он резко обернулся, вглядываясь в беззащитный образ, скрытый его собственным пальто. ‒ Ведь в конечном счете, все наши представления о Потенциале - это лишь теории, сделанные на заказ. Никто не копнет глубже, если это не несет финансовой выгоды. ‒ У̴д̴и̴в̴и̴т̴е̴л̴ь̴н̴о̴. Из-за спины Ирен выглянула та, что не могла уже ничем навредить и все равно фантомные, алые перья вызывали трепет, заставляли пятиться, не наступать на черные маслянистые пятна, отрезающие путь к спасению. ‒Т̴ы̴ ̴п̴р̴о̴д̴о̴л̴ж̴а̴е̴ш̴ь̴ ̴л̴г̴а̴т̴ь̴ ̴с̴а̴м̴о̴м̴у̴ ̴с̴е̴б̴е̴.̴ ̴Л̴г̴а̴т̴ь̴ ̴е̴м̴у̴ ̴п̴р̴и̴в̴е̴д̴е̴т̴ ̴т̴е̴б̴я̴ ̴т̴у̴д̴а̴ ̴ж̴е̴,̴ ̴к̴у̴д̴а̴ ̴п̴р̴и̴в̴е̴л̴о̴ ̴м̴е̴н̴я̴.̴ ̴С̴ ̴н̴е̴т̴е̴р̴п̴е̴н̴и̴е̴м̴ ̴б̴у̴д̴у̴ ̴ж̴д̴а̴т̴ь̴ ̴э̴т̴о̴г̴о̴. Нет, больше никогда… скорее инстинктивно, его крылья стремились оградить ценное быстрее, чем разум дал команду не реагировать на провокацию. Перья уткнулись в пустоту. На постели никого не было. ‒ Что с вами? Кажется, вы увидели призрака. Пропасть бы ему вконец.

Н҉е҉н҉а҉в҉и҉ж҉у҉.҉

Комната детей встретила их прохладой открытого окна. ‒ Галлюциногенные Манипуляции с одной стороны, могли бы решить проблему с похищением без лишнего шума: длительного следа они не оставляют, не требуют высокого Потенциала. Но спустя секунду Ирен перебила сама себя: ‒ С другой, они требуют методичного и точечного удара не меньше чем в третий клапан, а у детей их возраста они еще не сформированы. Крылатая лениво прошлась по комнате и пнула нечто под кроватью. Глухой звук привлек внимание, давая пищу для размышлений. Шерлок нахмурился, собираясь подойти поближе, как в горло уткнулось нечто острое. ‒ Вы ведь знаете, в чем ваш прокол? Острие пера запрокинуло голову, не давая сглотнуть. Привилегированное унижение. ‒ Если не поторопитесь, станет хуже. ‒ Откуда вы знаете о внедрении? Движение вперед - на опережение. Движение вверх - в защиту. Движение вниз - для устранения. Объятия кроющими клинками, улыбка на улыбку в вихре ударов. Кровь лишь на зубах. ‒ Так неаккуратно, ‒ недовольное цоканье языком. Толчок, пробивающий грудину. ‒ Поторопитесь, вы теряете время. ‒ Я… Вместо хруста костей - шелест простыней. Вместо щелкнувших зубов - вмятина на щеке от слишком мягкой подушки. ‒ Тише, тише. Я просто зашла занести пальто. Шерлок распахнул глаза. Ни промозглого ветра, ни назойливого внимания. Дома. Дома. ‒ Джон! Во сне было не докричаться, срывая голос. Но здесь он мог убедиться, что все осталось так, как оставлено. Крылья запутались в одеяле и тело, не ожидая подвоха, неуклюже свалилось на пол. В эту минуту в дверях показался Джон и судя по едва заметной улыбке, чего-то такого и ожидал. ‒ Все в порядке? ‒ вежливо спросил он, не пересекая порога. ‒ Где она? В ответ на него растерянно уставились. ‒ Она? ‒ Она, эта крылатая! ‒ раздраженно ответил Шерлок, с трудом освободившись. ‒ Где она? ‒ А, ты про Ирен Адлер, ‒ Джон помялся. ‒ Она накачала тебя наркотиками и сбежала. Вместе с телефоном. Еще бы. Шерлок оглянулся. Он ощущал, как внутри проходила щекотка, задевая нервные окончания, отвечающие за защиту. Беглянка до последнего не хотела расставаться с телефоном, поставила пароль и даже была готова сопротивляться ЦРУ. Простые фото, пускай и компрометирующие корону, не нуждались в такой защите. Ничто из этого не стоило того, чтобы пробиться к нему, оставив вопросы. Задумавшись, он сделал пару шагов, но позорно завалился набок, ноги походили на желе, а крылья всем весом тянули к земле. Когда ему показалось, что сейчас полетит носом вперед, крепкие руки уверенно подхватили подмышками. ‒ Нет-нет, ты никуда не пойдешь в таком состоянии, даже не думай. Шерлок протестующе замычал, но услышав четкие удары сердца, прислонившись спиной к чужой груди, резко затих. Резкая мысль пронзила виски, что Джон наконец нарастил мышц, а иначе бы оба свалились на пол. Хорошо. Достаточно окрепнув, тот снижал угрозу непоправимого вреда при перекачке. ‒ Спи, я буду неподалеку. С этими чудесными выводами он наконец позволил себе уснуть без сновидений. *** Джон задумчиво помешивал ложку в чашке, даже не пытаясь поймать мысль за перо. Утро на Бейкер-стрит редко проходило мирно, когда преступники еще не успели распланировать свой день, а детектив находился в достаточно благодушном настроении, чтобы не дымить химикатами и не мучить чужие уши нестройной мелодией скрипки. Однако сегодняшнее утро было как раз из тех, которое тянуло на тихое и скучное. ‒ Майкрофт, прекращай зудеть. Фотографии в надежных руках. ‒ У беглянки! ‒ воскликнул Майкрофт, взмахнув крыльями. ‒ Деньги и шантаж ей не интересны. Защита – вот ее требование. Знать бы еще от кого или чего. ‒ И что ты мне предлагаешь? У нас связаны руки! ‒ Тебя на эту забаву недолго бы хватило, ‒ хмыкнул Шерлок. ‒ Обращайтесь с ней как с представителем короны. ‒ Но не как она с представителями короны, ‒ дополнил Джон, перестав мучить сервиз. Даже за газетой, которой частично скрылся Фардон, Сетрал углядел довольную улыбку и не мог не вернуть её, чувствуя дурацкое, беспричинное счастье. В последнее время на них свалилось немало, как со стороны расследования, так и со стороны семьи. Джон никогда не желал выглядеть трудным ребенком, но видимо, излишнее сдерживание вылилось в запоздалый пубертат. Сколько бы не говорил, как это глупо, не мог заставить себя реагировать иначе. Дело о похищении - темное, неприятное, но мысли постоянно возвращались к событиям в Белгварии. Мисс Адлер отлично знала, что делает, надавив на нужные точки и пробудив раздутое эго Шерлока. Несмотря на интеллект, детектив часто попадал впросак в социальных делах. Разбираться в тонкостях чувств ниже его достоинства, потому вскоре роль «моста» Джон взял на себя. Страшно представить, как до этого справлялся Майкрофт… Наступившую тишину прервал сигнал телефона. Бросив газету как надоевшую игрушку, Шерлок уставился в экран. Джон спокойно допивал чай, пока не заметил странное пятно. Удивившись, он неловко поперхнулся, а внутреннее зрение начало свою неустанную работу, которое больше никогда не покидало его. На синих вкраплениях мигнуло красным, насыщенным как кровь пульсаром и исчезло, но поздно - он уже заметил это. Потенциал слушался хозяина теперь через раз, не давая выбора, а в моменты стресса и вовсе перехватывая контроль. Каждый раз Джон ощущал стыд, но больше не отказывался следовать за ним. Чужие клапаны послушно раскрылись, не тревожась его командой и не давая носителю повода для беспокойства. Как и всегда, слегка застывая от избытка энергии в венах, он мог лишь поражаться безудержной силе, склеившей таких разных крылатых. Глубоко внутри, на стыке третьего и четвертого мягким светом его встретила собственная часть Потенциала, высосавшая яд Мориарти и спасшая от перекачки птицей-роботом. Путеводная звезда посреди бескрайнего небосвода. Такая же обитала и в нем. Наконец, левее, ближе к сердцу, искомое было найдено. Невнятная, едва видимая сыпь. Подцепить простуду - неприятно, но подцепить частицы чужого Потенциала - опасно. Самым первым симптомом всегда выступала боль, любое вторжение, дойдя до глубокого уровня, могло нанести неизлечимые патологии. Почему же Шерлок вел себя спокойно и не замечал ничего? Он отлично помнил реакцию детектива, когда тому казалось, будто в груди зияла огромная дыра, напоминая бьющегося в клетке Синопциса. Мгновение, показавшееся вечностью, рассеялось под скучающее цоканье Шерлока, который уже отложил телефон и испытующе глядел на брата. ‒ Ты еще здесь? К слову на нее похоже, охотится ЦРУ. Может, тебе известно что-нибудь еще? Майкрофт скривился, но не успел ответить, как сердобольная миссис Хадсон отчитала его словно мальчишку. Попытки огрызнуться привели сразу к трем недовольным лицам и молчаливому осуждению. Оставшись в меньшинстве, он поспешно извинился. ‒ Что ж, а теперь простите, но мне предстоит рассыпаться в долгих и унылых извинениях перед старинным другом. ‒ Передавай от нас с Джоном пламенный привет, ‒ ответил Шерлок и пройдясь до своего кресла, взял в руки скрипку. Смычок запорхал по струнам, и комната наполнилась торжественной мелодией. Джон в неверии обернулся, узнав "Славься имя королевы" Ему много раз приходилось держать строй в полете под нее, но услышать сегодня оказалось удивительным. Беспокойство, сопровождавшее его с самого пробуждения, наконец сменилось умиротворением. Знакомая и привычная мелодия ненадолго вернули его во времена, полные неизведанного будущего, новых открытий, жестокого опыта. Когда он еще верил, что ему принадлежит собственная жизнь. Заслушавшись, Джон прикрыл глаза. Но опомнившись, тут же столкнулся с ясным взглядом. Шерлок медленно двигал крыльями в такт, излучая редкий покой. От непривычной, теплой атмосферы сердце забилось сильнее. Говорят, любовь не терпит пустой болтовни и детектив раз за разом подтверждал это. Фамильный зажим, блестевший в редких лучах солнца, лишь дополнял непреложную истину, возникшую хоть и давно, но взращенную совместными усилиями. Его приняли и неприметным Ниберием и болезным Сетралом. Вытащили с того света, а потом помогли адаптироваться к новой жизни. Сопровождали в клинику даже когда отпала необходимость и исправно следили за приемом лекарств без намека на раздражение. Существовало ли что-то еще, что доказывало их отношения еще сильнее? Наверное, не хватало лишь свадьбы. Мысленно Джон позволил себе хихикнуть. С легкостью представляя лица гостей, подвергшихся дедукции и скучающий вздох во время церемонии. Танцы обернулись бы полным провалом, ему так и не удалось отработать навыки после выпуска, а потом стало не до этого. Определенно, такая сентиментальная глупость не произошла бы даже в случае апокалипсиса. Резкая трель нарушила хрупкое единение и оба крылатых непроизвольно вздрогнули. Отложив скрипку, Шерлок уставился в телефон и вдруг громко фыркнул. В ту же секунду вкрапления вспыхнули, но уже не розовым, а бордовым. Уставившись на них, Джона окатила холодная волна. ‒ Твои вкрапления. Фардон отвлекся, ожидающе посмотрев на него. ‒ Они… они цвет поменяли. Медленно тот скосил взгляд на перья и тут же вернулся к телефону. ‒ Ах, это. Кто-то решил неудачно пошутить? Брови Джона взметнулись вверх. Значит, это не случайность? Потому и боли нет, - тихо произнес голос внутри.

▒М▒о▒г▒

▒б▒ы▒

▒и▒

▒р▒а▒н▒ь▒ш▒е▒

▒д▒о▒г▒а▒д▒а▒т▒ь▒с▒я▒

Простое объяснение должно было успокоить и не требовать ничего, кроме принятия, но вместо этого он едва мог дышать от негодования. Разум, поняв неладное, активно старался привести хозяина в чувство, но Потенциал, насколько могущественный, настолько же и бесполезный, так и не сумевший найти якорь в бушующем море, уже взращивал неподобающую для его возраста и положения детскую обиду. Пришедшая из ниоткуда мигрень вонзилась острыми исколками. ‒ Д̷ж̷о̷н̷?

▒С▒о▒б▒е▒р▒и▒с▒ь▒

‒ Ч̷т̷о̷ ̷с̷л̷у̷ч̷и̷л̷о̷с̷ь̷?̷

▒Т▒ы▒ ▒м▒о▒ж▒е▒ш▒ь▒

▒э▒т▒о▒

▒с▒д▒е▒л▒а▒т▒ь▒

‒ Д̷ж̷о̷н̷.

▒П▒о▒п▒р▒о▒с▒и▒

Джон поморщился, с шумом хлопнув крыльями.

▒П▒о▒п▒р▒о▒с▒и▒

‒ Д̷ж̷о̷н̷? Шерлок смотрел на него, как на загадку, которую стоило быстро решить. Прямо как тогда - когда цветные аномалии казались чем-то пугающим, а новость о болезни требовала смирения. И даже тогда был единственным, кто мог помочь. И тем миг становился драгоценнее, чем ближе подходила смерть. ‒ Голова болит? Нужно было сказать раньше. Голос детектива стал тише, бархатнее, так не похожий на пренебрежительный тон, каким сопровождал каждую беседу. Джон не мог сопротивляться этому голосу, обещавшему внимание, понимание, место в сиянии ауры. Но все же он не мог позволить себе оставаться эгоистом. Нужно было приходить в себя, становиться рядом, а не ждать протянутой руки. Их ждали дела. ‒ Не стоит, уже почти прошло. От Лестрейда есть новости? ‒ Ждут информации о выкупе. Учитывая положение посла, это имеет смысл. Что же, нам с тобой есть чем заняться. У меня бесчисленные вопросы к твоему дедушке, но он крепкий орешек. Это у вас семейное.

...

«Голова нестерпимо гудела. Его, словно капризного ребенка, за руку вели из кабинета в кабинет. Ожидание результатов, бесконечные процедуры и так по замкнутому, проклятому кругу. Личный ад и наказание за то, что выжил, что оправдал ожидания. Спустя пару часов его ожидаемо подкашивало на очередном лестничном пролете и замечая нездоровую бледность, врачи охали и ахали, продолжая экзекуцию, желая зафиксировать все результаты.

Н҉е҉н҉а҉в҉и҉ж҉у҉.҉

‒ Оставьте меня. Он никогда не понимал, работал ли его голос после стольких месяцев молчания, или это лишь шепот в голове. Эффект производился неизменно быстро и вот он уже находился в комнате для отдыха, но подключенный к очередному одному Темному известному для чего прибору. Наполняя стены бесполезным гомоном, словно плохой спектакль, где выдали текст всем, кроме него. Реальность смазывалась безликой пленкой с каждой минутой, требуя покоя, но все, что он получал - шум в ушах и безнадежную слабость. Когда показалось, что голова взорвется от какофонии наперебой звучащих голосов, все резко прекратилось с щелчком двери. С внутренней стороны век вспыхнуло темным янтарем, озаряя древним пламенем фантастических птиц, чьи перья искрили первородным гневом. ‒ Господа, прошу немедленно прекратить заниматься той ересью, которую вы именуете лечением и покинуть помещение. Послышался нестройный гул возмущения. Одним за другим активировались клапаны, взбудораженные чужим присутствием. Кто-то не выдержал и блеклая, серая клякса взорвалась, ослепив на мгновение. ‒ Господин Крауд, помнится, вы лично подписывали расписание сбора образцов, ‒ недовольно заметил голос. ‒ Да и вы уже испортили их, ‒ отрезал Альберт. ‒ Сцепляющие перегородки поменяли свою структуру еще час назад и больше не представляют ценности. Более того, состояние молодого лорда - ваша основная задача и что я вижу? Наследник короны получает обращение едва не лучше, чем бездомный в социальной клинике. ‒ Да как вы смеете… ‒ клякса пузырилась, булькала словно кипящий бульон. Однако жаркое сияние рыжего перелива оставалось неизменным. ‒ Уже посмел. Напоминаю, что список лиц, допущенных к работе проекта составляю я. И будьте уверены - он уже сокращен. Шторм затих одним резким порывом ветра, подарив долгожданную тишину. Едва шаги стихли в коридоре, Джон открыл глаза и взглянул на друга: глубокие синяки под глазами, налет пыли на перьях прибавляли возраста и говорили о не меньшей усталости. Никто не спешил начать разговор, но едва Сетрал решился, чужой топот нарушил все попытки. В комнату широким шагом вошел Харольд Перси-Ватсон, лицо его было неизменно озарено исследовательской одержимостью. Не обращая внимания ни на мгновенно напрягшуюся позу внука, ни на откровенное недовольство, тот принялся деловито осматривать его крылья. От очередного сильного дергающего движения Джон не выдержал и зло уставился на него. ‒ Может, хватит? Харольд прекратил лишь для того, чтобы дернуть еще за одно перо - слегка посеревшее на фоне других и показать ему. ‒ Вот это - проявление безответственного отношения к себе, мальчик мой. Ты же знаешь - твои перегородки очень чувствительны к колебаниям. Что за капризы, почему ты не дал врачам закончить процедуры? В висках нехорошо застучало, а после легкая, но очень ощутимая статическая волна прошлась по изгибам и задела чужие пальцы, заставив их наконец уважать личные границы. Джон болезненно выдохнул, едва не склоняясь от резко потяжелевших крыльев, но злость позволяла ему держаться и не в таких условиях. ‒ Можешь не стараться, ‒ процедил он. ‒ Я вполне способен контролировать свое лечение, если ты наконец допустишь меня к собственной медкарте! Харольд коротко покачал головой. ‒ Несомненно, рядовая клиника не сравнится с твоими навыками в военном госпитале. Однако поверь, здесь делается все возможное, чтобы облегчить твои боли. Спешка лишь повредит твоему состоянию, а неверные ожидания замедлят выздоровление. ‒ Ожидания? ‒ зашипел Джон, резко вскакивая. ‒ Я перестал ожидать от тебя чего-либо кроме лжи и если ты еще не понял, я скажу это - я не питомец, которого ты можешь держать в клетке! ‒ Не веди себя как будто тебе десять, Джон, ‒ наконец, в голосе Ниберия проклюнулось раздражение. ‒ Ты прекрасно знаешь, ради чего существует этот проект. Можешь дуться и злиться, но ты Сетрал и твое лечение наша главная задача. ‒ И это ты называешь лечением! Вы законсервировали меня словно чучело, словно у меня нет воли и разума. Лучше бы я остался там, в бассейне, по крайней мере, это было моим решением – освободиться от бесполезного существования в качестве подопытного. Не могу представить мучения отца и бабушки, которым ты их подвергал ради имиджа! ‒ Не смей говорить подобные вещи! ‒ А не то что? Снова введешь меня в стазис? Как вводил их, когда в очередной раз понимал, что никого прогресса нет? Попробуй, я разрешаю. Стоявший все это время в углу комнаты Альберт не мог вымолвить ни слова, повергнутый в глубокий шок от сказанных слов. Еще ни разу ему не приходилось наблюдать подобного. Он представлял степень обиды на него, какого-никакого друга со школьной скамьи, но эта ссора буквально оглушала необъятной яростью и тревогой. Джону потребовался год, всего год, чтобы отрастить вторую пару крыльев, научиться ими летать, воссоздать новую систему клапанов, контролировать поток буйной энергии, льющейся теперь как вода из прорванной трубы. И осознать, что вся его жизнь была лишь черновой заготовкой перед великим будущим, о котором он никогда не просил. Вероятно, единственная причина, по которой Альберт удостаивался хотя бы пародии на нормальный диалог это то, что он ни разу не поспособствовал развитию истории с проектом семьи Перси, не принимая никаких действий ровно до первого дня комы наследника. Потребовался год, чтобы осознать страшное - методы, зарекомендованные еще госпожой Лавандой, не сработали: инъекции, призванные замедлять накопление излишков, поспособствовали их ускорению; лекарства от мигреней их усугубляли; седативные от ломоты в костях перестали действовать на пятый месяц первого года. Вдобавок ко всему, группа этих препаратов породили бессонницу и плохо объяснимые галлюцинации. И если эти симптомы у предшественников объяснялись бесконечным стрессом, переработками и необходимостью контроля Потенциала, то у Джона они проявлялись с удвоенной силой в моменты бездействия. Попытки уменьшать или увеличивать дозы давали малый, почти бесполезный результат. И начиная с этого момента начался хаос. Врачи перестали понимать, в каком направлении двигаться, не имея возможности проводить метод проб и ошибок на единственном образце. А текущий основатель не желая рисковать накопленными знаниями, продолжал упорствовать и ставить их положение в тупик. Чувствуя феноменальную отдачу двух Потенциалов, Альберт ощутил немедленную реакцию во избежание замыкания электрических приборов. Набрав воздуха в легкие до рези в ребрах, он выскочил щитом между крылатыми. ‒ Я прошу прощения за нарушение субординации, персонал был отозван по моей инициативе. ‒ И чем же было вызвано это решение? ‒ обратив все свое внимание на него, поинтересовался Харольд. ‒ Необходимостью прекратить исследование во избежание обрушения текущих результатов. Милорд, ваш проект больше не может носить односторонний характер. Альберт никогда бы не выбрал военную службу, однако иногда думал, что та и в подметки не годилась после его работы бок о бок со своим непосредственным руководителем. Даже близость с Мастеном не могла напрячь его мускулы, как один-единственный косой взгляд пожилого Ниберия. ‒ Что ты хочешь этим сказать? ‒ Что потребительское отношение к ресурсам порождает лишь неверные переменные. ‒ А ты наконец взялся за ум, ‒ Харольд прищурился, глядя на него, словно на бактерию в микроскопе. ‒ Надо же. ‒ Благодарю, но мне предстоит еще многое сделать, ‒ хмуро ответил Альберт. Подначки давно его не пугали. ‒ Сути нашего разговора это не меняет. Ваше отношение в данный момент не только в корне неверное, но и опасное. Молодой лорд отличается от всех предыдущих наследников, методы, отработанные ранее, больше не функционируют. Вы уже знаете это, но продолжаете упорствовать. ‒ А твои изыскания способны исправить это? Перелив на чужих крыльях опасно заблестел. Если он не подберет правильные слова, то может не просто оказаться за пределами проекта, но и исчезнуть как исчезают слишком много знающие крылатые. ‒ Вовсе нет. Но я вижу тенденции и могу делать прогнозы, какие техники исправят возникшие недочеты. Молодой лорд не только носитель уникальных генов, также военный и хороший врач. Он может внести необходимые коррективы исходя из своего опыта. А вместе с мистером Холмсом, который вскоре войдет в состав семьи Перси, у нас есть все шансы завершить проект. Как и любой ученый, вы должны быть заинтересованы в изучении нового, а не бесконечному возвращению к старому. К тому же, если оно уже заведомо ведет к провалу. В конце концов, это была правда - лечение Джона нужно было срочно менять, или дело примет рискованный оборот. Они больше не могли ошибиться, он уже наблюдал свежие следы недуга, до этого ни разу не проявляющего себя у лорда Марка и госпожи Лаванды. Ко всему прочему, в нем говорил не только врач и личный писарь, но и крылатый, знавший наследника достаточно, чтобы понимать: тот не мог существовать в общественных рамках, даже если примерял маску типичного жителя большого города. Сидеть на месте для него считалось делом недостойным, едва ли не хуже, чем оказаться под чьей-нибудь смертельной Манипуляцией. Когда Альберт уже мысленно попрощался с работой, Харольд вдруг громко хмыкнул, чем вызвал у Джона и у него одинаковое недоумение. ‒ Ну что ж. Мне стоит прислушаться к молодым умам, ведь за ними будущее, мм-м? Я посмотрю твои наработки в ближайшие дни. Альберт едва успел отскочить в сторону, когда мимо пронеслась тепловая волна из тысячи искр. Четыре белоснежных крыла угрожающе раскинулись в стороны. Серые глаза немигающе уставились на Харольда, который в отличие от молодого ассистента, не сдвинулся ни на дюйм. Дверь позади него покрылась копотью и тихо шипела. Равнодушно оглядевшись, тот не прекращая улыбаться, произнес как ни в чем не бывало: ‒ Я зайду к тебе позже, Джон. Тебе стоит отдохнуть. Джон хлопнул крыльями, которые занимали едва ли не большую часть комнаты, разбрасывая тучу блесток, что оседали тяжелым слоем. Альберт почти осязал на языке горечь эмоций, исходящих от друга. Они сопровождали его все эти месяцы, превращая в медленно угасающую звезду и наблюдать за этим становилось все невыносимее. Единственная константа, способная поддерживать его сияние - сильный Фардон, чей интеллект был у всех на слуху и вызывал головную боль; Потенциал которого не только выдержал ужасные последствия яда Мастена, но и непостижимым образом удержал в себе частицу силы королевской крови. Ниберий изучал анализы и мог лишь присвистывать от восхищения, поражаясь физиологии и силе крылатого. Однако и тут Джон умудрялся заниматься самопожертвованием, ограждая свою пару от как ему казалось, губительного влияния своей силы. Воистину, ученые мужи изучали все, кроме самого сложного. Зеркальное единение до сих пор воспринималось всеми как заболевание, или аномалия. Проще было сказать, что подобная связь опасна, чем попытаться изучить ее и вынести преимущества. А сейчас он наблюдал продукт положительного течения Единения, которого по-прежнему считали за патологию. Понемногу адреналин сходил на нет, а на смену ему пришла растерянность. Он ведь что-то пообещал сейчас, верно? Громко вздохнув, Альберт уселся на кушетку, едва не спихнув Джона. Тот с насторожённостью на него уставился. ‒ Знаешь, когда я говорил твоему дедушке, что уйду из семьи, если тебе не дадут выбора, я не рассчитывал, что такое когда-нибудь случится. Глупо звучит, правда? Где я, а где Перси… В конечном счете, это дает нам немного времени. ‒ Зачем тебе это? Вот оно. Ниберий вздохнул еще раз. Он столько раз проигрывал этот разговор в голове, что уже и забыл, что хотел сказать изначально. Что ж, прошлого не вернешь, а на будущее он делал некоторые ставки. ‒ Я понимаю, как это выглядит и не буду говорить, как мне жаль. Потому что это неправда, ‒ Альберт обернулся, глядя очень колко, но в его голосе звучала неподдельная уверенность. ‒ Я доведу дело до конца. Ты венец всего, Джон. Твое упрямство сотворит то, о чем предшествующие наследники и мечтать не могли. А зная тебя, это двойная работа. ‒ Я могу отказаться, ‒ упрямо поджал губы Джон, так напоминая прошлого себя. ‒ Я уйду и оставлю вас ни с чем. ‒ Значит, мы сделаем это вместе, ‒ кивнул Альберт. ‒ Знаешь, я всегда видел себя сельским врачом. ‒ Уморил. ‒ Нет, правда. Это не понизило градус напряжения, но хотя бы дало толчок к движению. И это уже неплохо, ‒ подумал Ниберий. Они слишком засиделись. Встряхнув крылья, он не стал их убирать, показывая свою искренность. Остальные врачи, включая лорда Перси не смели делать их осязаемыми в жесте старой традиции, а ему это претило, даже вызывало отвращение. ‒ Ну, не все так безоблачно, как тебе кажется. Есть силы, против которых мне не устоять и честно говоря, навлечь их гнев ничто по сравнению с вами двумя. Джон на мгновение кинул взгляд, полный непонимания, а затем недобро, жестоко ухмыльнулся. ‒ Она убьет тебя, ‒ почти с откровенным удовольствием произнес он. ‒ Она убьет меня, ‒ с покорным видом ответил Альберт. ‒ Но знаешь, ты можешь позволить себе это. Он встал и развернувшись, указал на его крылья. Те блестели сотнями искр, словно бриллианты в воде. Ради них крылатые когда-то приносили жертвы, а теперь о них забыли, как забывают о старых фильмах или фотографиях в альбомах. Ушедшие в небытие властители закона и порядка. Однако, что у него, что у мистера Холмса имелись свои мысли об устаревших методах. ‒ Отказаться. Главное – определись, кому хочешь отомстить в первую очередь.»

...

Джон нахмурился, недовольный сомнительным комплиментом. Продолжая коситься на порозовевшие пятна в чужом клапане, его активно подтолкнули к выходу. Задумавшись, он не заметил, как врезался в рослого Фардона. Голова тут же взорвалась кляксами цвета арилида: третий, почти четвертый уровень, патологий нет, потомственный в пятом поколении. Он уже легко определял это, больше не пугаясь и не испытывая неловкость. Буркнув извинения, Джон пропустил незнакомца с коробками в руках и выскочил на улицу. Наблюдая нетерпеливые взмахи крыльями, едва заметные на свету, Шерлок не удержался от улыбки. С тех пор как Сетрал освоил полет второй парой, его почти невозможно было удержать на одном месте. В клинике предсказуемо боялись перегрузки, он же поощрял вернувшуюся жажду действий. Лететь вместе по городу навевало приятные воспоминания и когда крылатые спустились к клинике, настроение детектива казалось, не может испортить даже отсутствие дела. Едва навстречу вышел Харольд, Шерлок поспешил нацепить на себя самое любезное выражение лица. ‒ Как всегда вовремя, ‒ довольно произнес Ниберий, раскрывая в приветствии одно крыло. ‒ У нас плотный график, не будем терять ни минуты. Шерлок, ты с нами? Фардон качнул плечевыми костями, делая вид, что задумался. ‒ На самом деле, я был бы благодарен, если вы позволили мне продолжить изучение тех бумаг, о которых мы говорили в прошлый раз. Харольд задумчиво хмыкнул. ‒ Не ожидал, что тебя так заинтересуют свойства клапанов у Нибериев. Зная тебя, я ожидал вопросов касательно высших видов. ‒ Что же, работы предстоит достаточно, ‒ кивнул Шерлок, легонько крылом боднув насупившегося Джона. Тот прищурился, но не отодвинулся. ‒ Однако работа клапанов Сетралов – ваша юрисдикция, я же найду применение другому. Все же Джон успешно справлялся со своей предыдущей ипостасью, он – первый Сетрал с самостоятельными перегородками, которые взращивал на протяжении всей жизни. ‒ Очень хорошо, ‒ Харольд сжал его плечо, озаренный какой-то мыслью. ‒ Если будут вопросы, не стесняйся обращаться напрямую. Шерлок улыбнулся, мысленно составляя список необходимого. Его отвлекало небольшое шипение, боли не приносящей, а скорее вызывающей любопытство. ‒ Я вообще-то, еще здесь, ‒ Джон недовольно качнул крыльями. ‒ Кто-то говорил о графике.

Н̷а̷п̷р̷а̷в̷ь̷ ̷с̷в̷о̷е̷ ̷у̷п̷р̷я̷м̷с̷т̷в̷о̷ ̷в̷ ̷н̷у̷ж̷н̷о̷е̷ ̷р̷у̷с̷л̷о̷.

‒ Верно, мы пойдем. Увидимся позже, мальчик мой. С нетерпением жду твоих результатов. Проводив их взглядом, детектив едва не вприпрыжку направился в лабораторию этажом ниже. Он почти ощущал, как коротит кончики перьев от воодушевления. Чрезвычайно полезным оказалось выучить график коллег по цеху, выискивая самых покладистых и смирных, не смеющих сомневаться в системе. На смене как раз находился нужный Ниберий, ни разу не задавший ему неудобных вопросов. Завидев члена семьи Перси, тот почтительно кивнул и чем бы не занимался ранее, оставил ключ на краю стола и удалился в архив. Вытащив нужные книги и открыв программу по анализу образцов, он продолжил, откуда начал в прошлый раз. Информации о клапанах Сетралов почти не было, и он периодически ругал себя за беспечность и лень. Одно известно точно – благодаря противоестественной жизни с точки зрения вида Джону удалось нарастить и сохранить перегородки, так необходимые для стабильности. Но какой бы сладкой не казалась иллюзия, ее было недостаточно, чтобы бороться. Шерлок уставился на электронные схемы. Перегородки – по сути те же нервные окончания, отслеживающие внутренние процессы организма. Но одно дело, если они существуют как неделимое целое и совсем другое, если обвязаны словно ленточки на дереве, чтобы предотвратить падение. При всем желании их нельзя вкрутить, как штифты, подождав, когда те выполнят функцию сращивания, а после просто удалить. Сращивание клапана при помощи соединения его и Мюррея Потенциалов, чтобы ослабить губительное действие Радара привело лишь к ускоренному прорыву спящих элементов. Устранить лишнюю энергию, не способную ограничиться текущим радиусом действия – задача первостепенной важности, а для этого Шерлоку стоило как следует изучить перегородки Нибериев - прямых скрещенных потомков королевских кровей. Он был уверен - залог успеха хранился в маленьких защитных барьерах внутри третьего клапана. Забив алгоритм, детектив повернулся к телефону, на который пришло беззвучное сообщение. Глаза его загорелись, а вкрапления задорно сверкнули в тусклой комнате.