Подари мне частичку счастья

Однажды один человек сказал мне: «Жизнь очень жестока. Если уж она начала с тобой играться, то уже не отступит. У тебя есть два пути: смириться и стараться преодолевать все невзгоды, или… умереть». Тогда я выбрал первый вариант, и еще ни разу не пожалел о нем. Жизнь преподнесла мне много болезненных воспоминаний и страхов. И прежде чем я расскажу вам о моей нынешней жизни, я хочу поведать о моем детстве, если его можно так назвать, конечно… Меня зовут Мияги Акихиро. Родители назвали меня так, потому что хотели, чтобы я вырос умным, смышленым мальчиком. Но сейчас им нет до меня никакого дела. Но так было не всегда… Сейчас мне уже почти 17 лет, и вот лет до пяти у меня были родители, которые души во мне не чаяли, но потом… 12 лет назад… - Мама! Папа! Я дома! – крикнул я, забежав в дом. - Мам? Пап? Вы где?.. - Я на кухне, сынок, - слышу мамин голос и бегу туда. Несмотря на свой маленький возраст, чувствую, что что-то случилось… - Привет, - целую ее в щеку, - а где папа? Обычно в такое время он уже дома. - Папа ушел. Он больше не вернется… После этих слов я ненадолго впал в ступор. Что значит, папа не вернется? Почему? Куда он делся? Я решаю озвучить свои вопросы вслух… - Он решил полностью отдать себя работе, дорогой. А мы ему мешаем, поэтому он не вернется. Иди спать. - Хорошо, мам… Спокойной ночи… Перед тем как уснуть я много думал. Думал о том, почему же папе мы не мешали раньше, ведь он и до ухода полностью отдавался работе, по его словам… Что могло измениться за один день? А может это длится гораздо дольше, а я просто не замечал?.. Я просто не мог себе взять это в голову и, решив подумать об этом завтра, уснул. Проснувшись, я не обнаружил маму дома. Странно, она никогда не выходила из дома в такую рань. Я ведь не могу без нее даже покушать… Рост не позволяет открыть холодильник. Нет, открыть я его открою, но вот что-то достать уже проблематично. Сажусь в гостиной смотреть телевизор и начинаю ждать… Мама пришла только в 10 вечера… Все это время я просидел в гостиной. От мамы как-то странно пахло… От папы иногда пахло также… Вроде мама говорила, что «папа напился». Только вот чего напилась мама? - Ты еще здесь? – спросила она. Хотя, скорее, прошипела, а не спросила. Никогда она не говорила так со мной. - Мам, я ждал тебя… Я хочу кушать… - А больше ты ничего хочешь?! Может, мне тебя еще с ложечки покормить и спать уложить?! - Н-нет… Не надо, - меня начинало колотить из-за ее голоса… Она как будто бы сошла с ума. Знаете, как в фильмах у бешеных собак? Только пены изо рта не хватает. - Ну, если не надо, значит, без еды обойдешься, мелкий. А ну, пошли. Она хватает меня за шкирку и просто волочет по лестнице. Я всю спину, наверное, ободрал. Мне стало ужасно больно, и я начал плакать. - Замолчи! – и она отвешивает мне пощечину. Она открывает чулан, закидывает меня туда и запирает. В чулане не включается свет… Мне страшно… Мне очень страшно… - Мама… Мама! Выпусти меня, мамочка! Почему ты меня тут заперла? Мама! Я задыхался от рыданий. Мне было больно не только физически, но и морально. - Ты просто его копия… Ты вылитый он… - услышал я из за двери. - Мам? - Я тебя ненавижу, понял?! Ненавижу! Я слышу, как она сбегает по лестнице, а затем и из дома. Я остался один в кромешной тьме. Никто мне не поможет, никто не выпустит… Я начинаю слышать какие-то странные шорохи вокруг и видеть страшные тени… Мамочки, как страшно! Я начинаю плакать еще сильнее, чтобы ничего не слышать, и зажмуриваю глаза, чтобы не видеть. Мне страшно… Через какое-то время вместо плача из меня вырываются лишь не понятные хрипы… Горло ужасно болит, как будто его резали… Слышу пение птиц и открываю глаза. Через маленькое окошко пробивается небольшой лучик света, и от этого мне становится гораздо легче, ведь теперь я хоть что-то вижу… Спустя, наверное, несколько часов слышу, как щелкает ключ в замке. Я в страхе замираю. Я боюсь маму… Смотрю на нее. Она плачет... - Сынок… Любимый… Прости меня, – шепчет она и кидается обнимать меня. - Мама, все хорошо, - пытаюсь улыбнуться, но у меня это плохо получается. - Пойдем, дорогой. Я кушать приготовила. Ты ведь хочешь кушать? Я слегка киваю, беру ее за протянутую мне руку, и мы спускаемся вниз. На столе стоят три тарелки с едой. Она и на папу приготовила? Значит, он придет? Это же так здорово… Я по нему соскучился. Когда я поел, мама взяла эти три тарелки и начала мыть, предварительно стряхнув всю оставшуюся еду в мусорку. - Мам… А папа, что… Разве не придет? Слышу, как разбивается тарелка, и вижу, как ко мне подскакивает мать. Я хочу ей что-то сказать, но не успеваю. Она начинает меня избивать. Она бьет меня по всем частям тела. Бьет сильно, не жалея меня ни капли… Я чувствую, как сознание покидает меня, и я проваливаюсь в темноту. Очнулся я опять в чулане. Не могу двинуться. Все тело болит так, как будто меня переехал танк, и не один раз… Еще и голос сорвал окончательно… Я пролежал так очень долго. Если учесть, что очнулся я днем, то мама отперла дверь только на следующий день. Я боюсь ее прикосновений, ведь в любую минуту она снова может наброситься на меня… Она ведет меня в ванную - помыться. Я сижу в ванной, она меня моет. Думаю, я мог умереть, если бы не заметил опять этот странный ее взгляд. Я успел задержать дыхание прежде, чем она начала меня топить. Она меня не отпускала, я начинаю захлебываться, мне нечем дышать… Она выпускает меня из-под воды всего на несколько секунд, а потом снова топит, и снова… и снова. Потом опять избила. На этот раз била не кулаками, а ремнем с огромной металлической пряжкой. Ремень рассекал мне кожу до крови… Я думал, что умру, но я терпел. Да, я плакал, но тихо, чтобы мама меня не услышала. Она снова забрасывает меня в чулан, так же закидывает туда какую-то еду и уходит… Я снова остался один в этой кромешной темноте. Так продолжалось лет пять… Отличия были лишь в двух вещах. Первое – она перестала меня бить по лицу, когда я пошел в школу. Второе… Она больше никогда не просила у меня прощения. Когда мне было 10 лет, она отвела меня в какой-то неизвестный мне парк, оставила на скамейке и ушла. Меня забрали в детдом. Позже мне сообщили, что мою мать забрали в психушку. Несмотря на все то, что она сделала со мной, я все равно волновался и переживал за нее. Она оставила мне лишь бесконечное количество шрамов и огромные страхи… Я боялся воды, темноты и прикосновений… Боялся до дрожи. Я думал, что в детдоме все изменится. Ведь, по сути, там все одинаковые. Ни у кого нет родителей, но меня почему-то невзлюбили… Надо мной там издевались все, кому не лень. Одних их прикосновений было достаточно, чтобы я бился в истерике. Я боялся, что они будут делать со мной то же, что и моя мать. Но мне не было себя жалко. Я не спрашивал «За что?», «Почему именно со мной такое случилось, а не с кем-то другим?». Тем более, живя в интернате и наслушавшись историй других ребят, я понял, что у меня была не самая худшая ситуация… Чьи-то родители насиловали своих детей, чьи-то были наркоманами и вкалывали эту дрянь и детям, у кого-то еще что похуже… В общем, все не так плохо, как кажется на первый взгляд… За те пять лет, что я жил с мамой, я научился терпеть боль и не плакать… Я никогда больше не плакал, никогда не винил судьбу или мать, никогда никому не жаловался. Я стал сильным благодаря всем этим издевательствам… И мог ответить кому-то… Словесно, конечно, драться я не умею. Позже в том же детдоме со мной познакомился один парень. Он был выше меня на голову, наверное, спортивной комплекции, волосы у него были осветленные, еще у него были большие зеленые лаза, как у кота, аккуратный нос и пухлые губы. Он был на три года старше меня. Его звали Такаги Рю. Он был кем-то вроде местного авторитета. По крайней мере, как только мы с ним сдружились, все нападки на меня сразу же прекратились. Он стал мне лучшим другом. Я ему благодарен за все, что он сделал для меня, а сделал он многое. Он помог мне раскрыться, найти то, что мне нравится. Он помог мне найти себя. Он научил меня драться, научил уличному жаргону, уличным танцам, научил жестам глухонемых, Рю научил меня многому… И я был счастлив находиться рядом с ним. Но всему хорошему свойственно быстро заканчиваться. Вот и Рю усыновили через три года нашей с ним дружбы. Я до сих пор надеюсь встретить его когда-нибудь, ведь он стал мне братом… В детдоме я оставался до 15 лет, а потом за мной пришел отец. За эти годы он разбогател и стал очень влиятельным человеком. И, как и положено детям богатеньких родителей, он отправил меня в элитную школу. Что-то у меня нехорошее предчувствие насчет этой школы…