Увидимся в Париже

Уютное, теплое, знакомое почти до боли кафе стало плавно менять свои очертания. На столе появилась источающая ровный бледный свет лампа под тонким абажуром, бокал на высокой ножке, наполненный золотистой игристой жидкостью. Линда нахмурилась: что такое? И тут же нашла ответ на свой вопрос. Такой до нелепости очевидный, что ей стало стыдно: как она вообще могла его себе задать? В кафе вошел он. Сел за столик напротив нее. Почему он не один? А он должен? Линда снова нахмурилась, не понимая, что с ней происходит, и подняла взгляд выше. Он смотрел на нее, прямо, заинтересованно, интригующе, с улыбкой. Не пристально, но глаз не отводил. Линда улыбнулась. Где шампанское? Стоп. Какое шампанское? Вот же чай. Линда сделала глоток и обеспокоенно посмотрела в зеркало: как я выгляжу? Отлично. Но все не так. Все должно быть не так. Линда еще раз улыбнулась ему и вышла. Спустилась с крыльца и закурила. Руки дрожали, зажигалка никак не хотела делиться свои теплом, сигарета дернулась и упала. Линда достала из пачки новую, прикурила, обернулась и увидела его на ступеньках. Как так? Будь, что будет. Она поднялась. - Привет. - Привет, - он снова улыбнулся. - Как дела? - Не очень. Перчатку потерял. - Неудачный день? - Да нет, удачный. - Почему удачный? На его щеках появился румянец и смущенная улыбка. Он долго смотрел ей в глаза, а потом попросил: - Не задавай таких вопросов. Линда усмехнулась, а где-то глубоко в душе что-то склеилось. Они переглядывались, выходили вместе курить, смотрели друг на друга, целовались. Линда смущалась и отводила взгляд, он улыбался, а на его щеках играл вечный румянец. - На самом деле мы уже давно знакомы. - Да? Когда это было? У меня амнезия… - В Париже, не очень давно. Придя домой, Линда принялась разгребать старые дневники. Вот и записи о Париже. Что там? «18.04.2010. Вокруг сплошь незнакомые и чужие лица. Красивые лица, но, что странно, не вызывающие никакой симпатии. От этого становится тошно, грустно и хочется выпить еще. Я заказываю на ломанном французском очередную бутылку шампанского. Может, мне хватит? О, молчи, внутренний предатель! Еще шампанского! И тут я замечаю на себе взгляд. Совсем не пристальный, но заинтересованный. По ореховой радужке бегают смешливые искорки. Что? Никогда не видел русских женщин, пьющих в одиночестве? Так смотри же! Глядя в эти карие глаза, я залпом опустошаю бокал шампанского и, повинуясь какому-то непонятному, но очень сильному желанию, беру салфетку и пишу всего одно слово: «Приди». Хотелось еще приписать «пожалуйста», но я не настолько безнадежна. Салфетка у него на столе. Он читает и улыбается. Мне нравится, как он улыбается. Конечно, он пришел. Мы молча смотрели друг на друга. А зачем слова? Мне все равно, кто он. Потому что я знаю, что забуду его. И он меня забудет. Это я тоже знаю. Так зачем все портить словами? Мы едем ко мне. Нам хорошо. Насколько по десятибалльной шкале? Если встретимся еще раз, попробуем найти ответ. Не сейчас. Его руки будто созданы для моей шеи. А мои губы – для его языка. Насколько по десятибалльной шкале? Все потом. Все не сейчас. 19.04.2010. На тумбочке возле кровати стоит стакан холодной воды. Спасибо, сволочь». Ушел. Он ушел. Но не забыл. * * * Она приехала к нему на работу. Еще не зная, но, уже чувствуя, что именно сегодня все закончится. Так и не начавшись. - Тебе хорошо? Линда что-то согласно промычала. - Насколько по десятибалльной шкале? Вот оно. Линда напряглась и отказалась отвечать на вопрос, словно боясь, что если они все-таки найдут ответ, то конец придет быстрее. - На три? – разочарованно протянул он. Линда помотала головой. - Пять, шесть? - Нет. - Больше? - Пожалуй. - Восемь? - Где-то так… - Девять, десять? - Это ты сказал, - она грустно засмеялась. - Расскажи мне о Париже. Как мы познакомились? Он посмотрел на нее. Заинтересованно, пристально, будто решая для себя какую-то важную задачу. Линда напряглась. Вот и все. "Говоришь, это было в Париже? Что же, я была в Париже. Ты мне не врешь. Точно не врешь? Я пила в ресторане? Одна? Шампанское? Я люблю шампанское, но одна… Никогда не пила одна. А может, и пила. Не помню. Прости, что не помню, как мы познакомились. Ну, не отрывайся, рассказывай дальше. Мне правда интересно, - действительно, Линда слушала слишком заинтересованно, сопоставляя его слова с записью из своего дневника и все надеясь, что он солжет. Но он не лгал, - Ты сидел в том же ресторане? Тоже один? Смотрел, как я напиваюсь? Что? Я? Записку тебе? Ха! Что же в ней было? Одно слово? «Приди»… Я позвала тебя? И ты, конечно, пришел. Дай угадаю – я была уже сильно пьяна, а ты этим нагло воспользовался? Да? Ха! Что? Я не сопротивлялась? Ну, в этом я не сомневаюсь, перед тобой и сейчас трудно устоять… И что было дальше? Ушел? Оставил меня одну? Тогда почему здесь и сейчас я сижу с тобой? Я тебя забыла? А ты меня нет? О, я уверена, ты меня так же забыл, стоило тебе выйти из моей комнаты. И все же, почему ты сейчас мне это рассказываешь? Молчишь. Улыбаешься. Улыбайся. Мне нравится твоя улыбка". - Я пойду, ладно? Увидимся в Париже. Может, мне снова удастся тебя забыть…