Надежда

Живя в изгнании, вдали от своего народа, я многому научился. Но главным уроком я считаю для себя урок доверия, полученный мною сначала от Белвара и свирфнебли, а потом и от друзей, которых я обрел в Наземье. Возможно, он кажется простым, но на самом деле доверие и умение доверять – это великое чудо и великий дар. Я точно знаю, о чем говорю, ибо мои соотечественники этого дара лишены. В конечном итоге, все мы судим о других по себе, и дроу никогда не доверяют никому, так как осознают, что сами не заслуживают доверия. Может быть, поэтому они так ненавидят другие народы – из-за зависти. Ведь, в конце концов, умение доверять говорит о чистой совести и чистой душе, а этому стоит позавидовать. Нет ничего другого и в религии. Дроу фанатичны, трепещут перед Ллос, стремятся выслужиться перед ней и, несомненно, верят в нее, но верят ли они ей? Бывает ли богиня темных эльфов исповедницей, хранительницей заветных тайн своих детей? Никогда. И миллионы слов не опишут мир, в котором я родился, лучше, чем один простой факт, что там нельзя верить даже собственным богам. Для большинства людей верить так же естественно, как дышать, есть или пить. Они даже не задумываются о важности веры, в то время как из этого умения вырастает все, что делает человека человеком – дружба, любовь и, в конце концов, счастье. Дзирт До’Урден. Глава 1 Вик поднял глаза от хрустального шара, одной рукой подписывая очередной протокол, который аккуратная, но не слишком приветливая женщина-гоблин написала округлыми мелкими рунами и принесла Диспетчеру для ознакомления. Другой он засовывал ящерице в зубы новое донесение, и увидел, что в кресле для посетителей появился некто в темном дорожном плаще с капюшоном, накинутым на лицо. — Приветствую тебя. Добро пожаловать в Блут, — заученно поприветствовал Диспетчер, меняя местами расставленные перед ним хрустальные шары в одном ему ведомом порядке и делая гостю знак снять капюшон. – Я – Вик, Диспетчер, буду рад тебе помочь с любой проблемой. Юноша после секундного колебания откинул капюшон. Вик скользнул беглым взглядом по лицу дроу и снова вернулся к созерцанию шаров, достав из ящика стола стопку бумаг и подманивая ящерицу поближе щелчком пальцев. — Я ищу подругу… - начал темный эльф и осекся, впечатленный скоростью и количеством выполняемых Диспетчером дел. Вик уже быстро заполнил с пяток заявок неразборчивой скорописью и сунул их бордово-красным ящерицам. Те бросились из комнаты с прямо-таки угрожающей скоростью, переходя с четырех лап на две. В таком состоянии они были примерно по колено человеку. — Так, первые запросы я уже отправил, примерно через полчаса будут результаты, а пока давай обсудим, есть ли какие-нибудь особые пожелания: раса, возраст, внешность?.. — Подожди, пожалуйста, -торопливо перебил Дзирт (а это, разумеется, был именно он). – Я не ищу новую подругу. Я хочу найти свою знакомую, которая переехала в Блут! — Ясно, — пробормотал Вик и потянулся, было, к другим карточкам, но потом махнул рукой. – Ладно. Если они подберут что-нибудь стоящее, я всегда смогу пристроить это кому-нибудь другому. Так кого ты ищешь? Можешь вспомнить имя или хотя бы кличку, внешность…? — Нет-нет. Я знаю имя – ее зовут Кэтти-бри, она человек из… — Погоди, — Вик наконец полностью оторвался от хрустальных шаров. – Ты – Дзирт До’Урден, так? Ну конечно, как я мог забыть про фиолетовые глаза! Я – Вик Ампир, Кэтти-бри, дочь Бренора, полтора месяца назад оказала мне честь, став моей женой. Прости, я не узнал тебя… без пантеры – Кэтти-бри мне столько рассказывала про твою волшебную подругу – где она, кстати? — В приемной. Секретарша попросила оставить вещи и пантеру до входа в кабинет Диспетчера. — Да, верно, таковы правила. Если все посетители будут заходить сюда со всем своим скарбом, я сойду с ума даже раньше, чем я и так это сделаю. Прости меня еще раз – после того, как ты не успел приехать к свадьбе, мы не знали, когда тебя ждать. — Меня тогда задержали дела, к сожалению, а потом я уже не застал вас в Мифрил-Холле. — Да, мы уехали в небольшое свадебное путешествие – мне редко удается вырваться из Блута. К стулу Вика подбежала ящерица цвета индиго, к шее которой был привязан конверт. — Это с пропускного пункта – вечно они опаздывают. Плохая ящерица! Так, посмотрим… О, вот – Дзирт До’Урден. Вик вытащил еще несколько записок из конверта, привязал его назад, и ящерица побежала дальше. — Мы отслеживаем, кто из прибывших в Блут обращался к Диспетчерам, потому что, ты сам видел, к нам отправляют вне зависимости от того, ищешь ли ты, где можно перекусить, или лекаря, готового разрешить от бремени помесь гиппопотама и дракона. Не смейся – с таким случаем ко мне приходили на прошлой неделе. Итак… Имя – Дзирт До’Урден, раса… ну, это понятно. Статус – изгнанник, причины – о, «политические и религиозные разногласия». Профессия – Следопыт, разумеется… Хочешь работать у нас? — Я не думал еще… возможно. — Внесу тебя в списки. И моя печать. Хорошо, — диспетчер просмотрел остальные записи, приложил к ним кольцо-печатку и отправил с белоснежной ящерицей. – Это для Великого Архивариуса – он собирает воедино всю информацию о приезжих. Ну, как себя чувствуешь, Дзирт? — Ошеломленным, - честно пробормотал дроу. Вик мягко улыбнулся. — Мы вынуждены были создать эту сложную систему. Блут – это «место свободы», как тебе известно, где начинаются границы Блута, там заканчивается путь Охотника за головами. Тут может найти себе пристанище любой, действительно любой, вне зависимости от его расы или от того, каковы были его прегрешения. — Это звучит хорошо. — По большей части так и есть. Большинство приходящих сюда – либо изгнанники, мечтающие обрести дом, либо те, кто действительно раскаялся в своих преступлениях – а известно, что с перековавшимся преступником в честности никто не сравнится. Но нам нужно как-то следить, чтобы никто не представлял угрозу для остальных. Увеличение городской стражи - не лучший выход: большинство здесь достаточно сильно напуганы и враждебно настроены к вооруженным хранителям порядка и не любят, когда суются в их дела. Поэтому Основатели сделали систему наблюдения – через магические кристаллы Диспетчеры смотрят за тем, что происходит на улицах, в гостиницах, тавернах. Могу с гордостью сказать, что Блут – один из самых безопасных городов, и это при том, что население состоит преимущественно из разнообразных существ, изгнанных из общества себе подобных и цивилизованных городов. Тебя не раздражает, что я не смотрю тебе в глаза, когда говорю? Просто моя смена еще не кончилась, и я слежу за кристаллами. — Нет-нет, — поспешил сказать Дзирт. Вик, с его мягкими улыбками на бледном лице, ему нравился. — Это все очень интересно. Я нигде не встречал подобного. — И вряд ли встретишь. В своем роде, Блут – уникальное явление, а у меня уникальная работа, хоть и несколько беспокойная, ну и опять-таки такого иногда насмотришься, что глаза на лоб лезут. О, ответ пришел на мою заявку – надо сказать, Дзирт, ты высоко оцениваешься в качестве друга. Точно не хочешь посмотреть, кого тебе подобрали вместо Кэтти-бри? Понимаю, я ее тоже ни на кого не променял бы. Так, а вот на эти ответы у меня есть и другие претенденты. Так получается, что кроме своей работы мы выполняем еще и роль универсальных поисковиков – вещей, мест, людей. Если ты подождешь примерно полчаса, я закончу смену и провожу тебя к нам домой. — Да, хорошо, - согласился Дзирт. – Мне забрать пантеру из приемной? — Как пожелаешь – мы тут неприхотливы. С дракопотамом проблем в любом случае было больше. — Скажи, ты ведь не был удивлен, когда увидел, что я - темный эльф? — М-м-м? Ну, вообще-то дроу у нас тут не редкие гости. Не те, что из Подземелий, конечно, в основном из лесов Фейруна. Боюсь, какой-то наводки на их общину дать не смогу – кажется, представители твоей расы стараются держаться обособленно. Ну, а у нас тут нет привычки навязываться. * Большинство домов в Блуте имели довольно вычурные архитектурные детали и яркие цвета, которые начинали светиться, когда спускалась тьма. Дом Вика не был исключением. Слегка демонический цвет темной фуксии уже начинал слегка мерцать на фоне темнеющего серого неба. Вместо желоба для отвода воды с крыши дом оплетала огромная змея, а по углам сидели статуи неизвестных длинноносых существ, которые вытягивали свои металлические языки, выполняющие роль водостоков на все четыре этажа вверх. Над крышей, покрытой черепицей, похожей на чешую, которая переливалась бронзовым светом, вздымались крылья похожие на те, что у летучей мыши, но, разумеется, во много раз больше. Между ними был укреплен флюгер, изображающий фигуру в балахоне, с непокрытой головой и длинным мечом. Общее впечатление должно было быть жутковатым, но длинноносые существа улыбались, да и змея выглядела довольной жизнью, насколько это вообще для нее возможно. — К этому надо привыкнуть, — заметил с улыбкой Вик, открывая перед гостем дверь за ручку в виде скорпиона, жалящего самого себя. Холл был обшит резными темными панелями, изображающими сцены из мифов различных народов. Огромная лестница, поворачиваясь по спирали, поднималась к балюстрадам остальных этажей. Под потолком висела огромная кованная клетка, в которой летало несколько десятков яркосветящихся мелких летучих мышек, шелестя крыльями. По лестнице застучали каблучки быстрых женских шагов. Кэтти-бри радостно вскрикнула, увидев гостя. — Дзирт! Ну наконец-то! Дзирт обнял девушку. Вик улыбался, глядя на них. — Ну, я пойду, распоряжусь насчет ужина, а вы пока поговорите. Кэтти-бри увела дроу в малую гостиную, где огонь ярко горел в камине в виде пасти дракона, чьи зубы образовывали каминную решетку. — Как вы с Гвенвивар добрались? Тебе понравился город? Ты уже познакомился с Виком? – засыпала Кэтти-бри его вопросами, на которые Дзирт даже не пытался успеть ответить. – Я очень жалела, что тебя не было на свадьбе. — Я тоже, — подтвердил эльф, снимая длинный плащ. – По-моему, Вик приятный, спокойный человек, и очень тебя любит. Добрались мы с Гвенвивар безо всяких проблем, а Блут, по-видимому, очень необычный, но красивый город. Когда мы с Гвен, кстати, подходили к его границам, светило яркое солнце, а над Блутом висели облака – мы вошли в город, и солнце сразу исчезло. — Дзирт, — вдруг сказала, понизив голос Кэтти-бри, — в Блуте не бывает солнца. Этот город основали когда-то носферату, и их магия навеки собрала над Блутом облака. — Скучаешь по солнечному свету? — Есть немного, — признала Кэтти-бри, — но вообще здесь хорошо. — Ты счастлива? — Большую часть времени, да, — рассмеялась девушка так заразительно, что дроу не удержался от улыбки. — Ты видела вампиров? – с любопытством поинтересовался Дзирт. — Носферату здесь давно нет. Куда ушли Основатели, никто не знает. Осталось лишь их колдовство, которым пользуются Диспетчеры, как Вик. Здесь это особо уважаемая профессия. Оценил размеры дома? Он принадлежит родителям Вика, но они с младшими детьми тут давно не живут. — По-моему, дом великоват для одного. — О, если говорить честно, он слишком велик и для того, чтобы жить здесь вдвоем. Но Вик никогда и не жил тут один. Здесь и сейчас полно народу… Идем, кстати, я тебя со всеми познакомлю… ну, с теми, кого сама запомнила. Сейчас как раз раздастся гонг. За овальным столом темного дерева, отполированного словно зеркало, собралась неожиданно большая компания. Кэтти-бри села рядом с мужем, усадила дроу с другой стороны и представила его всем. Сидящие ответили нестройным хором приветствий. Шепотом девушка рассказывала о том, кто собрался за столом. — Это Фрида и Кайла – они собирают сведения об исторических событиях – из равнин с запада. Орс из Ирмани, его изгнали за то, что ударил нападавшего из высшей касты. Девушка с рыжими кожистыми крыльями – это Хелл из каришас… ну, эта сама сбежала. На том конце стола – Морриган и Лио, она аватара какой-то Богини, а он ее Хранитель. Парень с темной косичкой… этого сама не знаю. А вот тот блондинчик – Чугга, маг-недоучка из Зорга. Там Нийя, бежала с восточного побережья от войны. В этот момент рядом с Дзиртом сел светлый эльф, слегка кивнув всем остальным. — Ты, должно быть, Дзирт – добрый друг нашей прекрасной хозяйки, — предположил он, протягивая дроу тонкую белую руку. – Я – Тревэйл, надо думать, единственный светлый эльф, постоянно проживающий в Блуте. Я рад знакомству, ибо я из тех, кто верит в ошибки Паучьей Королевы и недомыслие Светлого Бога. Я помню еще те времена, когда наши народы жили вместе, в мире, и надеюсь, все когда-нибудь вернется. Добро пожаловать, Дзирт. Дроу, несколько удивленный и обрадованный такой теплотой, бережно пожал протянутую ему руку. — Тревэйл у нас один из лучших ювелиров, — сообщил Вик, отрываясь от какой-то дискуссии с Чуггой. — Не преувеличивай моих заслуг, друг мой, — возразил светлый эльф, аккуратно накладывая салат себе в тарелку. – Хотя, надо признать, мои изделия пользуются некоторым успехом в Блуте. Кэтти-бри говорила, что ты Следопыт, Дзирт, верно? Это необычное занятие для темного эльфа. — Думаю, для меня это было неизбежным. Я восхищался природой Наземья и, прожив здесь столько лет, я все еще рад узнать еще больше о ней. Кроме того, мне посчастливилось учиться у одного из лучших мастеров своего дела. — Что ж, полагаю, в Блуте тебя ждет успех, — заметил Тревэйл. – Тут почти нет конкуренции. Под вопросительным взглядом темного эльфа Вик неохотно пояснил: — Следопытов в Блуте очень мало. А сопровождающих ищут часто – места вокруг дикие. Просто те, кто действительно много странствовал, обычно попадают в Блут, либо будучи осужденными в Забытых Королевствах, и нередко на смерть, либо напуганными до полусмерти. И в том, и в другом случае, они опасаются покидать город. После ужина обитатели дома разошлись по своим делам, а Дзирт с Кэтти-бри оказались все в той же малой гостиной. — Как тебе все, Дзирт? Они несколько странные существа, но в основном, когда к ним привыкнешь, очень милые. Я хочу сказать, если тебе нравятся они и нравится Блут, то почему бы тебе не остаться? — Ну, я, разумеется, погощу у тебя… — Я не это имела в виду. Ты можешь остаться совсем. Подумай, Дзирт, здесь никто не станет хуже относится к тебе из-за твоей расы, ты не будешь страдать из-за солнца, ты можешь приходить и уходить из Блута как Следопыт… и я буду рада – ты мне как брат, — тихо закончила девушка. -А с мужем ты это обсудила? — Конечно. Вик не против – в доме всем хватит места. Я понимаю, что тебе нравится жить в Мифрил-Холле, но разве ты не хотел всегда жить на поверхности? Блут – это идеальный вариант. Ну, ладно, может и не идеальный – мне вчера пришлось стоять в очереди со спрайтами – ты бы видел, что там творилось – но неплохой. — Я подумаю, Кэтти-бри, — ответил ей Дзирт. — Я тебя об этом и прошу. Девушка давно ушла, а Дзирт еще сидел в малой гостиной, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Время от времени камин-дракон облизывал клыки огромным каменным языком, чтобы перемешать дрова и сгрести в кучу угли. Гвенвивар, явившаяся по зову дроу, оперлась мохнатой головой о диван рядом с другом. — Красавица-пантера, — заметил бесшумно подошедший светлый эльф. — Она моя лучшая и самая давняя подруга, — отозвался дроу, поднимая глаза на Тревэйла, — очень умная и очень преданная. — И очень красивая, — повторил эльф, присев около пантеры и гладя ее по бархатистым ушам. Пантера потерлась о тонкие бледные руки и доверчиво лизнула пальцы. — Ты понравился Гвенвивар до чрезвычайности, — заметил Дзирт. – первый раз вижу, чтобы она так ласкалась к незнакомцу. — Животные меня, как правило, любят, — подтвердил Тревэйл. – Прости, что нарушил твое уединение. Я не хотел вам помешать, но вечерами в этой гостиной мало кто бывает. — Ты не помешал, я… Садись. — Благодарю. Светлые эльфы во многом оставались загадкой для Дзирта, которого другие ветви эльфийской расы приворожили, еще когда он, молодым воином-дроу, впервые увидел Наземье. — Уже очень поздно, — тихо сказал светлый эльф. – Разве ты не устал с дороги? — Даже не знаю… А почему ты не ложишься? — Я же светлый эльф, мы практически не спим – обходимся грезами… Поэтому я и люблю бывать в этой гостиной – огонь меня успокаивает. К тому же, в моем возрасте уже положено дремать у камина… О чем ты думаешь, Дзирт? — В основном о предложении Кэтти-бри. — О, да, наша хозяйка говорила, что хочет уговорить тебя остаться в Блуте. — Мне вообще-то нравится в Мифрил-Холле, но, в сущности, я, возможно, не против сменить место жительства. — Ты еще так молод, Дзирт, что это естественно - стремиться увидеть и узнать как можно больше. Дзирт промолчал на эту сентенцию. Пантера улеглась на ковер перед камином, лениво вылизывая лапу и щуря красивые зеленые глаза на огонь. * Вообще-то в Блуте Дзирту удалось очень быстро обжиться достаточно, чтобы чувствовать себя своим. Даже странная архитектура начала нравится дроу, напоминая ему о его родном городе. Против ожидания, это уже не вызывало отторжения, а только странную ностальгию по той красоте. Воспоминания о жестокости родичей поблекли достаточно, чтобы не доминировать. Стройная, несколько мрачно-демоническая архитектура Блута в сочетании с яркими насыщенными цветами, которые жители использовали для освещения зданий и оформления интерьеров, совсем не производила гнетущего впечатления. Жители же Блута, несмотря на всю свою разношерстность, были в большинстве своем приветливы. Кроме того, исконные обитатели Блута пребывали в состоянии, близком к нирване, настолько они привыкли к самым разнообразным гостям. В самом деле, никто не смотрел косо на темного эльфа. Дом Вика был настоящей моделью города Блут в миниатюре, где все находились в дружеских отношениях, но при этом каждый занимался только своими делами. Как ни странно, ближе всех Дзирт сошелся со светлым эльфом. Тревэйл не так часто покидал дом днем, проводя время в своей мастерской. Дзирт, в характере которого одной из главных черт оставалась любознательность, быстро открыл для себя, что в мастерской эльфа-ювелира есть много интересного. Поэтому дроу часто сидел и смотрел, как поразительной красоты тиары собираются из золотых зерен, как тонкие, сверкающие алмазной пылью серебряные нити свиваются в сложные узорчатые браслеты, как многоцветные драгоценные камни с сияющими гранями оправляются в светлый и темный металл колец. Тревэйл, полируя золотые узоры, постукивая какими-то крошечными молоточками, вытягивая металлические нити, привычно напевал что-то негромко за работой, и Дзирт слушал знаменитые баллады Светлого Народа о тех временах, когда мир был проще, моложе, а зло и добро никогда не смешивались. Кроме того эльф был великолепным слушателем и, кажется, желал знать о всех пережитых дроу приключениях. В то время, как Дзирт сгорал от любопытства по поводу того, что же довелось увидеть на своем веку светлому эльфу, Тревэйл распространялся об этом крайне мало. Впрочем, он бесконечно расспрашивал Дзирта о Подземельях. Когда-то Тревэйл, очевидно, неплохо знал третью ветвь своей расы и теперь хотел послушать от очевидца, во что дроу превратились в Подземельях. Видимо, услышанное его не радовало – по правде говоря, радоваться было и нечему. В один прекрасный день Дзирт умудрился оказаться за ювелирным станком, украшая широкий браслет темного серебра четким сияющим узором. Когда дроу закончил, Тревэйл долго молча смотрел на его работу. Узор не везде получился четким, и кое-где вовсе вышел не симметричным, но эльф чувствовал, что не это заставляет мастера так внимательно рассматривать браслет. Узор был слишком ярким, жестким, он почти резал глаз грубостью контраста сверкающего белого полированного металла и темно-серого цвета остального серебра. В этой вещи не было покоя. — Что ты сам скажешь, Дзирт? – тихо спросил светлый эльф. – Узор неплох для новичка, но не радует душу. — Он выглядит как орудие убийства… - неожиданно сам для себя ответил Дзирт. – Это ужасно… — Вовсе нет. Не печалься – твоему народу изначально редко удавалось искусство гармонии. — Самое грустное, что я вижу, что сделал вещь, полную какой-то внутренней жестокости, но у меня нет ни одной идеи, как можно это исправить. — В этом и заключается гармония, — слабо улыбнулся ему эльф, а после долгой паузы заговорил снова: - Тебе кто-то причинил сильную боль? Дзирт открыл, было, рот, но ни слова не сказал, опуская ресницы и отводя взгляд в сторону. На его счастье, в этот момент прозвучал гонг на ужин. — Иди, Дзирт, — мягко сказал Тревэйл, — скажи, что я не выйду к ужину. На следующее утро, когда Дзирт проснулся, рядом с ним на подушке лежал тот самый браслет. Дроу взял его в руки и увидел, что Тревэйл покрыл блестящую серебряную поверхность между яркими завитками узора крохотными золотыми звездочками, каждая размером не более зерна. Как светлые искры усеяли они браслет, смягчили контрасты узора, сделали его легким и стройным. Когда через несколько часов Дзирт зашел в мастерскую, что Тревэйла он там не обнаружил. Поймав в коридоре Хелл, едва не заехавшую Дзирту по плечу крылом, дроу узнал, где находится комната светлого эльфа. За дверью, украшенной изображением ущербной луны, когда Дзирт постучал, не раздалось ни звука, а потом она вдруг резко распахнулась. Тревэйл, стоящий на пороге босиком, тепло улыбнулся. — Проходи, Дзирт. — Ты не стал работать сегодня? — Я немного устал за ночь. — Ты… я видел, как ты переделал браслет. Он выглядит по-другому теперь… так, как надо. — Дзирт, то, что я знаю на пороге смерти, никто не может требовать от тебя на пороге жизни. Носи этот браслет. Дроу сидел в бежевом кресле с покатой спинкой и бездумно смотрел на нарядную светлую комнату, совсем не похожую на обычную обстановку Блута. — Прошлой зимой, — вдруг сказал дроу, — действительно был один человек, который заставил меня… испытать сильную боль. Я надеялся, что мне удалось это пережить… и успокоиться. — Дзирт, в том, что ты испытываешь обиду, нет ничего странного. Раны, нанесенные душе, подчас, заживают и дольше, и болезненнее ран тела. — Этот человек был моим любовником… моим первым любовником. В общих чертах Дзирт рассказал Тревэйлу, что произошло в избушке на перевале. Светлый эльф слушал молча, внимательно глядя на дроу, а когда Дзирт закончил, тихо сказал: — Да, вольно или невольно, но твой любовник поступил очень жестоко. Ты рассказал своим друзьям, что произошло с тобой? — Нет, никому. Мои… родственники наняли когда-то Эйвара, чтобы убить меня… Ему это не удалось – я неплохо научился выживать – и, более того, он помог Кэтти-бри бежать из Мензоберранзана… Но, полагаю, мои друзья меня бы не поняли, если бы я им сообщил, что разделил ложе с тем, кого они считают врагом. — Понимаю, — медленно ответил светлый эльф. – Страх перед осуждением часто ввергает нас в еще большую боль. Можно мне увидеть тот брелок? Дзирт несколько удивленно на него посмотрел. — Конечно, сейчас принесу. Брелок, завернутый в носовой платок, хранился рядом с тем самым кошельком в самом дальнем углу тумбочки. Дзирт не доставал их с тех пор, как разбирал свои вещи после приезда в Блут. Тревэйл медленно покрутил брелок в руках. В постоянных сумерках Блута даже днем держали светящиеся шарики, обмазанные фосфором, и в их холодноватом свете красное золото брелка буквально пылало. — Ты пишешь что-нибудь, Дзирт? – вдруг спросил светлый эльф. – Стихи, рассказы?.. — Ну, я веду дневник, — слегка смущенно отозвался дроу. — Тот человек… он хорошо знал тебя? — Мы встречались всего несколько раз. — Либо у него хорошая интуиция, либо он хорошо чувствовал тебя… - задумчиво пробормотал Тревэйл. – Отличный металл, тонкая ковка, это работа моего народа. Такие вещи, Дзирт, очень дороги и с денежной, и с эмоциональной стороны. Обычно их делают на заказ для определенного человека. — Возможно, к Эйвару он попал случайно? — Не исключено, — признал светлый эльф. – Ты этот брелок не носишь? — Не могу, — ответил дроу. — Это вполне понятно… но, тем не менее, ты его и не выбрасываешь… Это проявление практичности или самоистязания? — Я думал, — медленно проговорил дроу, — что, вообще-то, мне следовало быть готовым к такому повороту – Эйвар ровным счетом ничего мне не обещал, ни в чем не клялся, да я и не рассчитывал, что он влюблен в меня без памяти… Но я все равно не могу выкинуть из головы, была ли какая-то причина с моей стороны такого его поступка. — Не думаю, что твое поведение играло какую-то существенную роль. — Я тоже так считаю, но вначале меня это сильно мучило. — Дзирт, — осторожно спросил эльф, — а ты не думал найти этого человека и поговорить с ним? Возможно, это было бы более простым способом все понять и не мучить себя домыслами? В конце концов, он и вправду мог сбежать, просто испугавшись своих чувств. — Эта записка, по-твоему, похожа на написанное испуганным влюбленным? Нет, я не верю уже в такие иллюзии. Кроме того, я был в таком состоянии тогда, что, наверное, убить его мог бы. — А сейчас? — Я уже успокоился, теперь мне все равно. Я больше не чувствую боли, -скороговоркой ответил Дзирт. — И готов принять новую любовь, если она войдет в твою жизнь? Дроу лишь слабо усмехнулся. * Через месяц или около того Тревэйл неожиданно пришел к Дзирту поздно вечером, несказанно его удивив. — Сегодня в Иррекеме будет большой праздник. Танцы, зрелища, фокусы… Даже дома никого не осталось, все ушли. — Я знаю. Кэтти-бри звала меня с ними. — Я тоже знаю. Можно мне сесть? — Да-да, конечно, — спохватился Дзирт, указывая на кресло в виде головы горгульи. Высунутый язык ее служил сидением, а клыки – подлокотниками. Сам дроу им редко пользовался – слишком уж реалистично оно выглядело, но светлый эльф сел без колебаний. — Почему ты не пошел, Дзирт? — Я не пью, не умею танцевать, не ищу интрижек – мне нечего там делать. Да и к шумным сборищам я не привык. — Тебе есть, что там делать. Тебе можно провести там весело время – для этого эти праздники и существуют. — Почему тебя это так беспокоит? - Потому что тебе пришлось пережить тьму Подземелий, горе одиночества, горечь изгнаний и боль многих потерь. Даже будь у меня сомнения в силе твоего духа после рассказов Кэтти-бри, они развеялись бы дымом угасшего костра после разговора с тобой, но я боюсь, не отобрала ли эта борьба с самим собой и миром у тебя возможности радоваться. Путь силы, которым тебе пришлось следовать, часто ведет к одиночеству. — Я не одинок, Тревэйл. — У одиночества много ликов. Я знаю точно, о чем говорю. Я давно одинок. — Неправда. Я слышу в твоих словах боль и тревогу за меня. Пока человека заботит счастье других, он не может быть одинок. Эльф улыбнулся тепло и немного печально. — Ты удивительно светлое дитя Подземелий, Дзирт. Ты пройдешься со мной? Мне нужна твоя помощь. — Я буду рад, — откликнулся Дзирт. * — Куда мы идем? – поинтересовался дроу, когда они шли по освещенным серебристым светом улицам. То там, то здесь виднелись светло-серые мерцающие облачка – проекции хрустальных шаров Диспетчеров. Улицы и дворы сплошь заросли изогнутыми деревьями и переплетающимся кустарником, на котором распускались роскошные соцветия с огромными венчиками и тонкими лепестками. Самое поразительное, что все это было сделано из камня. — Здесь живут гоблины-камнерезы, — пояснил Тревэйл. – Их давно выгнали из северных гор, обвинив в дикости и жестокости. Они одни из лучших мастеров. Ну, а я покупаю у них камни. — Они торгуют ими ночью? – поразился Дзирт — Лучшие гоблинские ярмарки всегда по ночам. Так оно и оказалось. На большой площади стояли длинные низкие столы, за которыми торговали низкорослые и длиннорукие гоблины. Ярмарка проходила в удивительной тишине. Покупатели бесшумно перемещались от одного стола к другому, выбирали камни, шепотом торговались, гоблины молча заворачивали покупки и пересчитывали деньги. Эта тихая оживленность имела вид почти нереальный под серебристым светом. На столах яркими искрами сверкали авантюрины, небесным светом переливались топазы, аквамарины и сапфиры, солнцем сияли гелиодоры, радужными разводами отливали молочно-белые опалы. Изумруды, бериллы и хризолиты, зеленые как весенняя трава, лежали рядом с кроваво-алыми рубинами, гранатами и пиропами. — Мне хочется сделать для тебя какое-нибудь украшение, — сказал Тревэйл. – Что же нам выбрать? Фиолетовые аметисты или турмалины под цвет глаз? Нет, это слишком банально. Однозначно, никакого красного… Опал или изумруд, как символ чистоты? — Нет-нет, — поспешно возразил Дзирт, — это слишком обязывающее. — Согласен. Чистота – … — А что это такое? – перебил вдруг дроу, указывая на ярко-синий камень, льдисто-небесной искрой поблескивающий на темной поверхности стола. — Сапфир. Хороший камень, чистой воды. Символ счастья и спокойствия, верности. Он тебе нравится? Эльф повертел сапфир в тонких пальцах так, что тот засверкал особенно ярко. — Красивый… - пробормотал Дзирт. Камень произвел на него большое впечатление, несмотря на то, что дроу неоднократно видел драгоценные камни в Подземельях. Тревэйл улыбнулся и жестом подозвал продавца-гоблина * На долгое время светлый эльф словно пропал в своей мастерской, откуда практически перестал выходить. Лишь один раз в день он все же спускался в столовую, быстро ел, практически не вступая ни в какие разговоры, и уходил назад к своей работе. Глаза его в эти дни сияли каким-то странным далеким светом. Наконец, утром он постучался в дверь спальни Дзирта. — Доброе утро, — сказал Тревэйл, когда дроу открыл дверь. – Это тебе, — сказал он, без особых предисловий протягивая что-то, завернутое в шелковую ткань. Дзирт протянул руку, ткань соскользнула, и на ладонь дроу лег браслет из белого серебра, отполированного до голубоватого блеска. От усеченного по вершинам треугольника, в центре которого был укреплен сапфир со ступенчатой огранкой, отходили извитые дуги, замыкающиеся в единое кольцо браслета. Полированную площадку сапфира перечерчивали три световых блика. Вокруг синего камня сверкали мелкие брильянты, складывающиеся в неясные узоры. — Это оказался очень удачный камень, Дзирт, при огранке появился световой отблеск в виде звезды. Тебе нравится? — Это просто потрясающе. Действительно, — неловко отозвался дроу, глядя на украшение. – Спасибо… — Пустое, — отмахнулся эльф. – Мне доставило удовольствие делать эту вещь. Примерь. Дзирт застегнул браслет на запястье, но Тревэйл его остановил. — Его носят выше, на плече. Сними рубашку. Дроу поколебался, а потом кивнул и начал расстегивать пуговицы. Эльф следил за ним безмятежным взглядом ясных глаз. Дзирт повел обнаженными плечами, чувствуя, как от прохлады кожа покрывается мурашками. Тревэйл защелкнул браслет в верхней трети плеча Дзирта и внимательно осмотрел. — Тебе идет… хорошо смотрится, — он медленно провел пальцами по браслету и коже дроу. По телу Дзирта вдруг прошла дрожь и он отпрянул, впрочем тут же взял себя в руки. — Прости, я… прости. — Тебе не за что просить прощения, -отозвался Тревэйл с глубоким сочувствием глядя на дроу. – Это моя вина. Мне не следовало так делать. Поверь мне, Дзирт, я не испытываю к тебе иных чувств, кроме дружеских. — Я знаю, спасибо. Как мне благодарить тебя за такой подарок, — вернулся Дзирт к прежней теме. – Я не думаю, что заслужил подобной щедрости. — Не беспокойся об этом. Я говорил, что каждая такая вещь создается для конкретного человека – так что этот браслет твой. Я был бы рад, если в знак благодарности ты сопроводил бы меня в Храм. Мне известно, — остановил он дроу, — что у тебя сложное отношение к религии, и это неудивительно, но неужели ты не сможешь дать вере второй шанс? — Я готов сопровождать тебя, куда угодно, — улыбнулся Дзирт * Огромное здание имело на редкость внушительный вид, как и большинство строений Блута. Однако архитектура Храма была очень лаконична и проста. Стены, прорезанные узкими, высокими окнами-порталами, начинающимися у самой земли и окаймленными кованными украшениями в виде оплетающего проемы плюща, были выложены из перламутровых кирпичей, которые переливались и слегка светились. Стекла в окнах были разных цветов. Храм окружало кольцо из белых простых колонн, на которых покоился огромный купол насыщенного синего цвета с укрепленными сверкающими серебряными звездами. — В Блуте очень много существ разных вероисповеданий, так что здесь создают храмы, не посвященные никаким богам, как этот. Просто место для тишины и молитвы. — Но я думал, что ты хочешь познакомить меня со своей религией, Тревэйл? – обескуражено заметил Дзирт. — Нет, — со своей медленной улыбкой откликнулся светлый эльф, — я не чувствую в своем сердце ни склонностей, ни задатков проповедника, и я не считаю значимым, каким именно богам ты поклоняешься, и поклоняешься ли вообще. Меня тревожит, если ты вообще потерял веру. — У меня был друг и наставник, следопыт Монши, он говорил мне о богине самой жизни. — Именно так! Добрые Боги Света говорят с нами шепотками травы, пением ветра, плеском волн, ароматом цветов – вот как мы должны слышать их, и вот в чем мы должны их видеть. Но для этого надо освободить душу от горечи и злости. — А такие боги… как Ллос? — Они тоже говорят с нами, — глухо ответил Тревэйл, — но этих голосов не следует слушать тому, кто хочет сохранить свет сердца. Из-за разноцветных стекол свет, проникавший в Храм, окрашивался в разные тона, и помещение условно можно было разделить на семь секторов. Внутри было пусто, и лишь в центре стоял высокий жертвенник, в котором полыхал огонь. У стен была приступка для сидения, остальное пространство оставалось свободным, без украшений, статуй, изображений или предметов культа. Дзирт запрокинул голову и увидел, что потолок закручен в медленно и бесшумно вращающуюся спираль. Дроу, по примеру светлого эльфа, опустился на колени и прошептал пару молитв, но слова, слетая с губ, падали камнями в пустоту и тишину храма. Сердце молчало. Дроу посмотрел украдкой на спокойное лицо Тревэйла, на котором не отражалось ни одной эмоции. В спокойном полумраке Храма, закрывший глаза светлый эльф выглядел спокойным и отстраненным. Внезапно Тревэйл поднял веки, и его глаза оказались полны того самого необыкновенного света. — Дзирт, не держись за слова или четкие образы. Просто слушай, как потрескивает огонь, смотри, как вращается спираль, как свет переходит в цвет и как цвета сливаются в единое целое, оставаясь при этом отдельными. Чувствуй, не мысли. Дроу постарался последовать этому совету. Темным эльфам тяжело дается состояние медитации – их разумы слишком склонны к конкретике, и Дзирт не был исключением. Но через несколько минут в тишине громады Храма его мысли все же утратили четкость и предметность. Остались лишь неясные образы всего хорошего, что ему довелось пережить, всех друзей, которые возникали в его жизни. Образы, парадоксально окрашенные в разные цвета. Темно-синий для Закнафейна, светло-серый для Белвара, зеленый для Монши и так далее, вплоть до ослепительно-развратного пурпура сладкой ночи в горной хижине. Иногда, впрочем, в память приходили образы пережитой боли, потерь, предательств, одиночества, но, как и советовал Тревэйл, Дзирт старался выбросить такое из головы и сосредоточится на хорошем, и ему это удавалось. Даже воспоминания об Эйваре не причиняли уже острой боли, и эльф сосредотачивался на счастливых моментах того эпизода. Когда Дзирт вынырнул из того состояния, то обнаружил, что лицо у него мокрое от слез. Он медленно поднялся на ноги, ощущая себя одновременно опустошенным и успокоенным. Рядом стоял Тревэйл. — О чем ты молился, Дзирт? – спросил он, кода они снова вышли под серые небеса Блута. — Не знаю, меня просто захватило… — Об этом я и говорил. Тебе лучше? Ты сможешь снова впустить надежду в свою жизнь? — Я очень этого хочу, — помедлив, ответил Дзирт, и светлый эльф улыбнулся.