Надежда

— Завтра начнется праздник Осеннего Равноденствия, — заметил Тревэйл, ловко свивая серебряную и золотую проволоку в аккуратную блестящую спираль, — ты пойдешь, Дзирт? Дроу поколебался, перебирая сверкающие самоцветы, размышляя, как ответить эльфу. — Не думаю… Я не слишком уверенно себя чувствую на таких сборищах. — Дзирт, все просто придут туда провести этот день весело и радостно. — Мне даже надеть-то нечего – не думаю, что походная одежда Следопыта подойдет для праздника, — нашел новую отговорку Дзирт. — Это вообще не проблема. Идем со мной, — ответил Тревэйл, откладывая работу в сторону. В своей комнате он открыл шкаф и вытащил оттуда серо-голубой костюм, расшитый серебром. – Примерь, мы с тобой почти одного роста, он должен тебе подойти. Дзирт не успел опомниться, как эльф всунул ему в руки одежду и вышел, оставляя дроу разбираться со сложными застежками. Через несколько минут он вернулся. Дзирт, странно растерянный, стоял посередине комнаты одетый в темно-серые облегающие брюки и шитую серебром нарядную сорочку с широкими кружевными манжетами и воротником. Очевидно дроу пытался разобраться, как ему застегнуть украшенные сверкающими камнями крючки на куртке. Тревэйл мягко отвел его руки и легко прихватил полы и рукава куртки серебристо-голубыми лентами поверх декоративных крючков. — Ты красив, как сияющий полумесяц твоего народа, — тихо сказал светлый эльф. — Я… себя странно чувствую, — пробормотал Дзирт, в самом деле ощущавший себя как будто голым, безо всякого оружия. В этой одежде даже не было предусмотрено ношение кинжала. — Это не боевая одежда, Дзирт, а праздничная, — с улыбкой сказал Тревэйл. – На празднике ты среди друзей, Дзирт. Повеселись. — Ты сам-то идешь? — Я в себе не ощущаю достаточно легкости для танцев, друг мой. Дзирт, я стар. Я, возможно, не выгляжу старым, но я стар. Ты свою молодость не должен проводить так же, как я свою старость. Дзирт послушно кивнул. На следующий вечер, когда Дзирт оделся, Тревэйл даже попытался заплести густые белые волосы дроу в прическу из косичек, как у светлых эльфов, но результат его стараний выглядел скорее обескураживающим. Поэтому Тревэйл ограничился тем, что уложил длинные волосы аккуратными волнами и отправил дроу с Кэтти-бри и Виком. Среди шума и музыки, и танцев, и смеха, Дзирта с друзьями оттеснили к разным концам залы, украшенной яркими блестящими осенними листьями, собранными в гирлянды и букеты, развешенные по стенам и потолку. Они были покрыты тонким слоем позолоты и светились. Ощущение общего веселья среди всевозможных существ разнообразных рас захватило и Дзирта, опьяняя его, всегда благодарного к любому дружескому участию, лучше любого вина. Время летело поразительно быстро, и все радовались чисто номинальному равноденствию в городе, где Солнце навечно скрыто колдовством. Внезапно дроу буквально все кожей ощутил чей-то взгляд. Он обернулся и почти не удивился, увидев стоящего у стены Эйвара. Создавалось такое впечатление, будто он ожидал его там увидеть. Эйвар легко качнул головой в сторону выхода, и Дзирт кивнул. Нельзя сказать, что Дзирт ни разу не представлял себе, какой могла бы быть их следующая встреча. Первоначально в его фантазиях мелькали довольно таки кровожадные образы, несомненно, делавшие ему честь, как воину-дроу. Потом, по мере того, как боль и злость покидали Дзирта, он начал представлять себе просто спокойную беседу, которая помогла бы расставить все по своим местам. Чего он точно не ожидал, так это, что его без единого слова стиснут в горячечных объятиях, стоит ему выйти вслед за Эйваром на улицу. Но это не так изумило дроу как, то, что сам он ответил на объятия и поцелуи без малейших сомнений – более того, с радостью. Это было абсолютно правильно. Чувствовать Эйвара, скользить руками, сминая его одежду, целовать, ощущая, как чужие пальцы зарываются в распущенные волосы. Эйвар отстранился на мгновенье, разорвав поцелуй. Его руки остались лежать на талии дроу. Дзирт потянулся и пальцами скользнул по щеке и дужке очков, а потом коснулся влажных губ. Эйвар резко выдохнул, целуя темные пальцы. Дзирт закрыл глаза от томящего, щекочущего ощущения, накрывшего с головой. Эйвар, было, снова начал целовать дроу, но поймал пару любопытных взглядов. Они не были единственными, кто искал сомнительного уединения во внутреннем дворе в разгар праздника. Вообще-то Эйвар не был ни щепетилен, ни даже брезглив, и секс на людях его не слишком смущал. Но это все с другими. С другими, чужими, неважными. С этим эльфом такого позволять себе нельзя. Он и хрупкий, и сильный, словно закаленная сталь. Полон внутренней чистоты, которую Эйвар меньше всего на свете хотел бы запятнать. — Пойдем отсюда, — шепнул Эйвар в острое ухо, заодно касаясь губами сережки в мочке, и эльф кивнул в ответ спокойно и без колебаний. Словно они давние любовники, словно они верят друг другу. Он даже не вспомнил о том, чтобы предупредить друзей. С ним даже оружия нет, думал Эйвар, пока они шли, поминутно останавливаясь, чтобы снова обменяться поцелуями. Конечно, для воина-дроу, как и для убийцы, главное оружие – его собственное тело… Которое, кстати, в данной ситуации оружие действительно беспощадное. Дзирт, непривычно нарядный и непохожий сам на себя в этом костюме, тем не менее, так прекрасен, что Эйвар был едва в силах держать себя в руках до гостиницы, которая представляла комнаты на ночь. Девушка-тролль за стойкой понимающе подмигнула, отдавая Эйвару ключи, и шепнула заговорщицки: «Эльф?». Огромный капюшон скрывал лицо дроу, но фигура, движения выдавали в Дзирте представителя Старшего Народа. Когда дверь за ними закрылась, они не расплетали уже объятий. Поцелуи стали более жадными. Чужой язык страстно и ритмично вторгался в рот, явственно имитируя соитие. Дзирт застонал в ответ, его ладони соскользнули с поясницы человека ниже и крепко сжали. Эйвар вздрогнул и, хрипло прошептав что-то, впился полуукусом в шею Дзирта. Это оказалось словно сигналом, после которого остались только чувства и инстинкты. Эйвар улыбнулся, поняв, что Дзирт, кажется, сам не очень точно знает, как снимается его костюм. Одежда человека упала на пол, и он, обнаженный, сел на постель, притянув дроу к себе и с удовольствием, не торопясь, распутывал эльфийские застежки, облизывая и целуя открывающуюся кожу. Когда Дзирт остался обнаженным, и Эйвар склонился, целуя его живот, вылизывая ямочку пупка, поочередно касаясь губами тазовых косточек, дрожь охватила тело эльфа. Ноги у него буквально подкашивались, и он едва мог стоять, когда Эйвар скользнул губами по напряженному члену, забирая в рот по самое основание. Скользкие пальцы пробрались между ягодиц, осторожно массируя, ритмично нажимая, слегка проникая внутрь и дразня. — Остановись… - прошептал эльф, открывая сияющие глаза. – Не дразни меня. Просто сделай… сразу… я хочу… Эйвар лизнул еще раз влажную головку, ощутив вкус возбуждения. — Нет. Так не пойдет. Нам надо быть очень осторожными. Как в первый раз… — Первый раз?.. – эхом отозвался Дзирт, и Эйвар посмотрел на него очень внимательно. В конце концов, кто знает, какие в итоге воспоминания он оставил этому дроу: о страсти или об унижении? Но на скулах дроу заиграл уже лихорадочный румянец, когда он всем телом подался в горячие руки человека, позволяя уложить себя на постель и делать с собой все, что угодно. Эйвар рассыпал поцелуи по телу эльфа ото лба до кончиков пальцев, почти сравнивая, как разнится вкус его кожи, которая под ласковыми прикосновениями все сильнее наливалась жаром. Словно он поднимался откуда-то из глубины тела, где тихо тлел до этого момента, а теперь, пробужденный ласками, вспыхнул ярко, грозя перейти в пожар. На самом деле, Эйвар был настолько увлечен и захвачен наслаждением Дзирта, что чувствовал, как этот жар захлестывает с головой и его. Дразнящие ласки эльфа уже не удовлетворяли, и он дернулся навстречу ласкающим пальцам, так что они проскользнули вовнутрь. В ответ на такое проникновение дроу хрипло застонал, а Эйвар поднял глаза, опасаясь, не причинил ли он боли. Дзирт, закусив губы, слегка подрагивал всем телом и подавался вперед, словно желая, чтобы в него проникли еще глубже. На самом деле, искушение взять его немедленно было конечно, очень большим, но когда сильные тонкие руки притянули Эйвара, а сам Дзирт, отбросив всю стыдливость от возбуждения, зашептал, чего же он хочет, человек уже не мог удерживать этот порыв. Дроу с готовностью обнял любовника ногами за талию, максимально раскрывшись. Он все-таки рефлекторно сжался, когда Эйвар начал входить, но не позволил любовнику отстраниться. Боль уходила по мере того, как возбуждение нарастало, а в какой-то момент и вовсе стала не более чем отголоском. Дроу стонал несдержанно, сладко, потому что каждый толчок отдавался такой вспышкой наслаждения, что ему не хотелось вообще ничего, кроме как чтобы это не заканчивалось. Эйвар спрятал лицо в изгибе его плеча, вдыхая его запах, который ему чуть ли не снился все эти месяцы, и никак не в силах был насладиться им сполна. Эта жадность заставила его забыть об осторожности и овладевать любовником страстно. Тело эльфа выгнулось тугим луком в его руках, пальцы, царапая, вцепились в плечи, и в его крике прорезались почти жалобные нотки. Эйвар не успел даже остановиться, а дроу забился отчаянно под ним. — Да… Еще!.. Еще… еще… еще… Последние слова перешли во всхлипывающие стоны, а те в неразборчивый крик. Эйвар вжался губами в мокрую от пота шею эльфа, заглушая собственный хрип, когда его тело, уже не подчиняясь, затрепетало в последних резких движениях. Однако Дзирт судорожно сжал его длинные пряди и потянул вверх, чтобы можно было поцеловать. Языки сплелись страстно, и Эйвар, потеряв всю сдержанность, выгнулся, входя в эльфа так глубоко, как только возможно, разорвал поцелуй и хрипло вскрикнул, чувствуя, как тело дроу отвечает слабыми рывками навстречу. * Эйвар поплотнее укрыл Дзирта, натягивая одеяло на худое темное плечо. Эльф лежал, прислонившись щекой к руке человека. Фиолетовые глаза слегка поблескивали чудным светом Дивного Народа. — У меня не было никого после тебя, — сказал Дзирт, улыбаясь. Эйвар смотрел на него, чувствуя, как сжало сердце. – А у тебя? — Да как тебе сказать… - уклончиво отозвался человек. Улыбка дроу не поблекла. Его так переполняло сейчас счастье и удовольствие, что такие мелочи смутить его не могли. — Как ты вообще решился увидеться со мной еще раз? — Я… я решился опробовать свое бессмертие на прочность еще раз. На самом деле, мне не следовало этого делать… Я бы с большим спокойствием встретился с отрядом вооруженных дроу один на одни, чем с тобой взглядом после того, что я сделал. В свое оправдание могу сказать, что не собирался сейчас заниматься с тобой любовью. Я хотел поговорить… Как ты вообще не убил меня сегодня? — Ну, ты причинил мне сильную боль, — признал Дзирт. – Но тебе повезло… ты оказался прощен к этой нашей встрече. — Вот как? И кто же был моим защитником? — Мое сердце, — ответил дроу, чуть отведя взгляд, но сразу же после этого он перекатился поверх Эйвара, наваливаясь всем телом и заглядывая в глаза. – Но если ты собираешься еще раз бросить меня утром, написав гадостей и оставив денег, — Дзирт передернул плечами, — то помни, пожалуйста, что я найду тебя и убью. Я могу, ты это знаешь. Эйвар прижал его к себе ближе, сцепив пальцы в замок на тонкой талии. - Ну, вообще-то денег я тебе не оставлял, просто кошелек уронил. В городке в предгорьях его отсутствие оказалось для меня большим сюрпризом. - Я его тебе верну, - тихонько рассмеялся Дзирт. Эйвар поцеловал его в лоб, думая, когда и от кого последний раз слышал такой смех – не от веселья, а от счастья. Они так и не уснули до самого утра. - Светает, - тихо произнес Эйвар. – Твои друзья тебя обыскались, - заметил мужчина без особого желания. Куда охотнее он бы промолчал и оставил дроу в постели на весь день. Дзирт вздохнул, щекоча кожу человека прохладным дыханием, встал и начал одеваться. - Где мы увидимся? - Ты, мой дорогой темный эльф, очень заметен, да и я… не первый раз бываю в Блуте. Думаю, что такую парочку как наша заметит любой Диспетчер и не преминет посплетничать, допустим, с Виком. Ты же, вероятно, не захочешь поделиться со своими друзьями историей о наших с тобой пикантных играх. - Я вовсе не хочу ничего скрывать! – вскинулся Дзирт, замирая в глубине души от мысли о реакции Кэтти-бри. Собственно ему еще предстояло пережить сцену, которую она устроит ему за сегодняшнее отсутствие. - Не руби с плеча, Дзирт, - покачал головой Эйвар. – Любовь и уважение друзей дались тебе нелегко. Тебе нравится, что происходит между нами - мне тоже, и я не только о постели – но не стоит рисковать всем ради этого. Мы встретимся в той гостинице, за которой Диспетчеры не следят. Я не позволю тебе просто исчезнуть – ты слишком привлекателен. Дзирт прикрыл глаза, потому что Эйвар, завязав ему ленты на рукавах, поднес темные руки к губам и теперь аккуратно целовал пальцы. Спорить сейчас не хотелось, и дроу лишь приглушенно вздохнул. Он желал бы остаться здесь, в этой комнате, в постели, с любовником. Но дома его ждала Кэтти-бри, Вик и неизбежный скандал. * Кэтти-бри не нашла себе союзников в доме: большинству не было дела, где ночует дроу, Тревэйл – обладатель истинно эльфийской мудрости – предпочел отсидеться у себя, а Вик украдкой подмигнул Дзирту. Впрочем, Кэтти-бри и не нужны были союзники. Дзирт только и успевал, что послушно кивать в ответ на ее упреки. - Ты драматизируешь, Кэтти-бри, - наконец, вмешался Вик. – Дзирт- взрослый… эльф, ему виднее, как проводить праздничную ночь. А ты, друг мой, в следующий раз предупреждай, что собираешься ночевать вне дома. У нас безопасно – да, но мы все равно волновались. Дзирт кивнул еще раз и поспешно поднялся на второй этаж. Он постучал в дверь Тревэйла и та сразу распахнулась. - Как твой любовник оказался в Блуте? – с порога спросил светлый эльф. - Откуда…? - Дзирт, ты не ночевал дома, у тебя под глазами тени, ты растрепан, ленты определенно завязаны по-другому. Близких друзей вне этого дома у тебя нет. И я не верю, что ты пошел с кем-то в первый же вечер знакомства. Дзирт, о чем твои мысли? Он бросил тебя, унизил, причинил боль и заставил страдать. Ты не боишься, что он сделает все это еще раз? - Я… Мне хорошо. Мне впервые абсолютно хорошо. Ты говорил, что мое сердце подскажет мне, что ему нужно. Я не знаю, что оно мне подсказывает, но знаю, что ему нужно только это. И я ничего не боюсь. Тревэйл помолчал. - Да уберегут тебя Добрые Боги Света, дитя мое, - наконец, с глубоким чувством произнес он.