Мысли плюшевого мишки

Мужчина, с лицом так схожим по форме с сердечком, сидел на подоконнике у раскрытого окна, свесив босые ноги за окно вниз. Его лицо больше не скрывал грим, прятаться было не перед кем. Легкий ночной ветерок путался в его волосах, ласкал личико нежными прикосновениями. Впервые за последнее время Юта чувствовал умиротворение и спокойствие. Оно разливалось теплом вместе с ударами сердца в каждой клеточке тела и вызывало на губах ударника улыбку. Таким, успокоенным и улыбающимся, увидел его проснувшийся Таканори. Оглядевшись, малыш заметил, что находится не у себя дома, а в их с Ютой любимом месте небольшом семиэтажном отеле на окраине Токио. Мацумото прекрасно помнил, сколько теплых, романтичных вечеров они провели в этом маленьком, уютном номере, оформленном на европейский манер, на последнем этаже. Здесь, на окраине, было тихо и безлюдно, редко какой-нибудь запоздалый прохожий возвращался домой, или одинокое такси привозило в этот уголок спокойствия такую же как и они влюбленную пару, а звезды на ночном небе, казалось, были так близко, что их можно коснуться рукой . Мацумото довольно улыбнулся, потершись носом о воротник длинного кожаного плаща, под которым он мирно сопел все это время, глубоко вдыхая в легкие до боли родной запах парфюма Укэ. Стараясь не шуметь, Така поднялся с кровати и неслышно приблизился к Ютаке, обнял за талию, даже не подозревая, что мужчина уже заметил его движения. - Ютака… - довольно улыбнулся Таканори, крепче обнимая самого дорогого человека на этой планете. - Привет, котенок, - улыбнулся Юта, поглаживая кончиками пальцев руки вокалиста. - Ты вернулся… - Я же обещал, что не оставлю тебя, малыш. – Улыбнулся Ютака, разворачиваясь к вокалисту. - Я так рад, Юта… - крепко обнял за шею Укэ Тканори, - ты ведь…больше не уйдешь?.. Укэ закуси губу, прижав к себе Руки, зарывшись носом в светлые волосы: - Давай сейчас не будем об этом, малыш? – Ютака обнял ладонями личико любимого малыша, стирая большими пальцами горячие слезинки с румяных щек. Таканори шмыгнул носом, улыбнулся, ответив на вопрос Ютаки кивком. - Ой! Юта! Твой медвежонок! – вдруг спохватился вокалист. – Он остался там! - Бог с ним… - Нет! Я должен вернуться! Забрать его. Это все, что мне останется от тебя. - Нет, туда ты больше не вернешься и не переживай так, малыш, - улыбнулся Укэ, касаясь губами солоноватых от слез губ вокалиста. – Все будет хорошо… Их поцелуй был мягкий и согревающий, разливающий приятное тепло в телах обоих, заполняющий образовавшуюся за год пустоту в измученных расстоянием и ожиданием сердцах. Таканори скользнул ладонями по плечам Укэ, поднялся по шее выше и вплелся тонкими пальцами в темный шелк волос. - Юта… - тихо простонал Таканори, прогибая спинку под горячими ладонями. - Мой Така… Мой родной… - тихим шепотом выдохнул драммер на ушко вокалисту, осторожно прикусив мочку. - Твой…- задрожал от нарастающего возбуждения Така, ближе прижимаясь к мускулистому телу ударника. – Я так люблю тебя, мой Юта… так хочу тебя… Укэ потерся носом о носик вокалиста, а тот, с наслаждением заглянул в такие родные глаза цвета крепкого чая. - Я всегда был с тобой… И всегда буду с тобой… - крепко обнял своего малыша драммер, горячими поцелуями стирая слезинки с щек. Мацумото растворялся в тепле, ласке и так давно забытой нежности своего солнца, подставляя личико требовательным мягким губам, стараясь всем телом вжаться в ударника, сжечь огнем своих тел тонкую ткань одежды, мешающую соприкоснуться кожей. - Юта… - тихий, едва слышный полу-шепот, полу-стон. - Таканори… - мягкий бархатный голос, точно разряд молнии пробивающий по телу. Така даже не понял, как они оказались на кровати, но и не этой загадкой сейчас был занят музыкант. Тонкие пальчики уже скользили по молочно-белой коже спины лидера. Черная водолазка Укэ не долго провалялась в одиночестве, скоро к ней присоединился и бордовый свитер Таки, а затем и остальные предметы одежды в беспорядке заполнили небольшое пространство между кроватью и стенами. Така обнял ножками талию Ютаки, лаская кончиками пальцев широкую грудь, маленькие, затвердевшие темные горошинки сосков, наслаждаясь тихими постанываниями ударника, кусая губы в предчувствии невероятного наслаждения. Горячие губы Ютаки жадно, неспешно изучали каждый сантиметр светлой, точно фарфоровой, кожи Мацумото, оставляя на ней едва заметные красноватые следы разгорающейся страсти. Лидер обнял губами меленький сосок вокалиста, посасывая, чуть оттягивая нежную кожу, заставляя Мацумото выгибаться до боли в пояснице, повышая голос в не замолкающих стонах. Руки драммера ласкали хрупкое тело осторожно и бережно, будто любое неловкое прикосновение могло причинить вокалисту нестерпимую боль. Скользя дорожками поцелуев по узорам венок, Ютака неторопливо опускался ниже, оставляя горячие поцелуи на солнечном сплетении и на груди, там, где бешенный ритм биения сердца ощущался особенно отчетливо. Укэ, удобнее устроившись между ножек малыша, осторожно покусывал тонкую кожу внизу живота, когда Таканори, кусая свои губы, стараясь сдержать рвущиеся наружу вскрики удовольствия, глубже зарылся пальчиками в шелк волос драммера. - Не сдерживай себя, Така, - тихо прошептал Ютака, изучая губами вздувшиеся венки на возбужденной плоти вокалиста. - О, Боже… Юта… - застонал Мацумото, закрыв глаза, поджав пальчики на ногах, захлебываясь очередным сладким стоном – Как же… Невероятно… Горячие губы осторожно обхватили рубиновую головку, юркий язычок продолжил рисовать на ней узоры, горячие ладони скользили по бедрам вокалиста, распространяя тепло по телу, подогревая желания. - Юта… Ютака… Любимый… - сбивчиво шептал Таканори, теряя разум от невероятного, сладкого, сводящего с ума наслаждения, невольно подаваясь навстречу покорно принимающему его горячему ротику. Укэ приподнял бедра вокалиста, осторожно раздвинул половинки ягодиц, изучая язычком тугое, горячее колечко мышц, смачивая, подготавливая хрупкого Таку ласковыми, настойчивыми движениями влажного языка. - Возьми… - стонал Мацумото, вновь и вновь извиваясь в сильных руках драммера, оставляя красные дорожки от коготков на спине и плечах ударника. - Юта!.. Возьми меня… Слышишь?.. - Тшш… не спеши, мой хрупкий ангел, - целуя мышцы пресса шепнул Ютака, - я не хочу причинять тебе боль… Лидер продолжил подготавливать разгоряченного партнера, осторожно растягивая пальцами. - Я больше не могу… - обнял ладонями лицо лидера Мацумото, нетерпеливо притянул к себе, жадно впился алыми от укусов губами во влажные губы Укэ. – Хочу!.. Ах… Ютака входил в желанное тело медленно, плавно, осторожно толкаясь внутрь, не переставая жарко целовать в кровь искусанные губы малыша, не переставая скользить ладонями по напряженному в ожидании телу . Таканори не помнил себя от невероятного наслаждения, сжимая в себе заполняющую его плоть Юты, от тонкого, едва уловимого запаха любимого, ощущения его близости накрыло вокалиста, точно цунами, бесследно сметая из памяти и чувств все страхи и боль прошлого, оставляя только чистую, плодородную почву для новых желаний и надежд в душе миниатюрного мужчины. Голоса, почти сорванные громкими стонами и вскриками, в клочья разорвали привычную для тихого района тишину ночи, безудержными птицами вылетая в раскрытое окно. Страсть. Желание. Горячие, крепко обнимающие руки. Напряжение так сильно скучающих друг по другу тел. Горячая теснота. Ощущение долгожданной наполненности. Распаленные тела любовников. Все это казалось Таканори его персональным, выстраданным Раем. Ускорение темпа. Тихий шепот Юты. Учащение ритма. Ощущение горячих поцелуев на венках на шее. В воспоминаниях вокалиста эта ночь останется самой желанной. Дрожь по телу … Экстаз… Волна оргазма, накрывающая обоих… Таканори излился на накаченный живот драммера горячим, вязким, белесым семенем, в тот же момент ощутив, как наполнил его Ютака. Жадно хватая ртом воздух, Така обессиленно упал спиной на кровать, притягивая к себе тяжело дышащего драммера, не перестающего ласково покусывать пульсирующие венки на шее. Мацумото откинул голову назад, давая Укэ больше доступа, лаская ладонями напряженную спину лидера, с удовольствием ощущая, как дрожит от оргазма сильное тело. Прохладный ночной ветерок подул в раскрытое окно, но влюбленные даже не почувствовали его, упиваясь теплом друг друга. - Господи… Ютака… Как же хорошо… - только и смог выдохнуть Таканори, руками и ногами крепче прижимая к себе любимого. - Я люблю тебя, Таканори, - взглянув в глаза сказал Ютака, убирая непослушную прядку с влажного лица. - Ты мое сердце, Юта. – Ответил Така, поглаживая драммера по груди, осторожно коснулся висящего на тонкой цепочке колечка. – Ты не оставишь меня? - Я буду биться… - Укэ приложил ладонь к груди Мацумото, улавливая биение горячего сердечка. – Вот здесь. Таканори улыбнулся, втягивая Ютаку в страстный, опьяняющий поцелуй, продолжая жадно изучать ладонями любимого, запоминая каждый изгиб и мускул. Они не собирались растрачивать бесценное время, им не было дела до остального мира, живущего своими переживаниями и существующего где-то там, за пределами уютного маленького номера в европейском стиле. Сегодня, стыдливо поблескивающие на темном шелке неба бриллианты звезд светили только для них. И время, казалось, остановилось передохнуть, позволяя двум, истосковавшимся друг по другу людям, насытиться друг другом, раствориться в опьяняющей близости, несдержанных стонах, согревающих ласках и дурманящих, точно наркотик, поцелуях. Эта была ночь только для них. Ночь для двоих.