Мысли плюшевого мишки

Таканори закрыл глаза, раскинув руки в стороны. Он уже чувствовал, что всего несколько секунд свободного падения отделяют его от неминуемой гибели, ветер потоком бил по спине. Отклониться еще чуть назад… - Эй! Куда собрался? – схватил вокалиста за руку лидер, притянул к себе. Руки распахнул глаза, удивленно уставившись на драммера. - Юта?... – прижался вокалист к груди лидера. – Ютака… Укэ крепко прижал к себе вокалиста, а Така даже не заметил, что совершенно не чувствует боли. Биение родного сердца, тепло, тихий бархат любимого голоса – это все, что сейчас было нужно измученному мужчине: - Я уже умер, да? - Нет, малыш. – Улыбнулся Юта, приподняв лицо вокалиста за подбородок, - Я же говорил, что буду рядом с тобой. Всегда. - Я так соскучился по тебе… - улыбнулся Таканори, крепче обнимая самого родного человека на планете. - Счастье мое.. я тоже скучал… - Какого хрена? Ты откуда, сука, выполз? - заорал Мизукэ, крепче сжимая рукоятку, - тебя черви сожрать должны! Ты труп! Покойник! Я лично проследил за этим! - Ошибся, как видишь, - улыбнулся Ютака, крепче прижимая к себе маленького вокалиста. Таканори, казалось, вообще забыл о существовании Мизукэ, прижимаясь щекой к груди ударника, с улыбкой ощущая биение горячего сердца. Ярости Тадао не было предела, на шее и руках проступили синеватые проводки венок, даже не смотря на застывшую кровь на лице было видно, как покраснели его щеки. - Я вас убью! Твари! – отплевываясь кровью из разорванной губы, прорычал кровавый барон, ринувшись на музыкантов, занося над головой нож. Ютака и бровью не повел, лишь взглянул на обезумевшего убийцу своими огненно-золотыми глазами, и того откинуло на противоположный край крыши, будто бизнесмен наткнулся на какую-то пружинящую невидимую стену. - Что? – нащупывая руками выпавший нож, пытался прийти в себя Мизукэ, - как? Ты чего сделал?! – поднялся на ноги убийца, готовясь к новому нападению. - Знаешь, Тадао… - поднял на руки задремавшего вокалиста Кай, - я решил, что смерть для тебя – слишком легкое освобождение. - Чё? – как раненый зверь прорычал бизнесмен. - Этот нож будет резать тебя изнутри. Год за годом, день за днем. Доставляя боль, к которой ты не сможешь привыкнуть, которую не залечит ни одно лекарство… - Э! Мразь! Ты, сука, чё делаешь!! – ревел Мизуке, неосознанно разрывая на груди рубашку, и прижимая к ней нож. – Прекрати это! Убью!! А стальной клинок, вместе с рукояткой, продолжал глубоко погружаться в грудь растекаясь по мышцам и органам резкой, режущей болью. - Нет, - улыбнулся Ютака, - уже не убьешь… Мизукэ волчком крутился по запыленной поверхности крыши, стараясь унять боль, а драммер размеренным шагом направился к выходу. - Ах да, чтобы тебе не было скучно, - улыбнулся лидер, через плечо взглянув на кровавого барона, - кое кто составит тебе компанию. - Что?- превозмогая боль прохрипел убийца, но Юта уже не слышал его, растворившись в темном дверном проеме. - Мизукэ Тадао… - услышал тихий женский голос бизнесмен. – Вот мы и встретились снова, - улыбнулась Тамака, сероватой дымкой приближаясь к обезображенному, мучающемуся в болезненных конвульсиях мужчине, а следом за ней появились и другие, души тех, кого так долго и безжалостно эксплуатировал и убивал когда-то всемогущий кровавый барон. _____________ Истерзанное, окровавленное тело заметила пожилая женщина в окно из соседнего небоскреба. Приехавшие на вызов врачи долго не могли поверить, что человек с такими ранами и потерей крови вообще способен жить. Когда-то вселяющий страх бизнесмен закончил свою жизнь в глубокой старости в одной из самых дешевых клиник Японии. Врачи не могли даже немного ослабить терзающие его боли и в конечном счете просто махнули рукой на неизлечимого пациента. Как и предсказывал ему Ютака в тот памятный день на крыше, каждая секунда в жизни Тадао была наполнена болью и страданием, а каждый день становился длинным и мучительным, как предсмертная агония. Работники морга не смогли опознать его личность, никто из родственников не пытался его разыскать и холодной зимой хладный уродливый труп, вместе с десятком таких же забытых бедолаг был сброшен в глубокую яму братской могилы и присыпан замерзшей землей, а вместо памятника и красивой плиты с именем, в землю воткнули стальной кол с табличкой «Участок № 600-83».