Проделки судьбы

Приближалось время ужина. Я сидел на окне, и наблюдал, как Алекс роется в моих журналах - Как погуляли? – спросил я, нарушая тишину, которая стала гнетущей для нас обоих - Нормально. Я продолжал смотреть на него. В нем, что-то изменилось. Он не рассказывал как провел день, о том, что видел, когда они с отцом гуляли. Я больше не чувствовал в брате той привязанности, которая была раньше. Он всегда делился со мной всеми переживаниями, вопросами, которые терзали его. Теперь же он просто молчал. Но… в нем что-то изменилось, чего я не мог уловить… те чувства, которые он так тщательно скрывает от меня сейчас. Что это? Он опускал глаза, избегая моего взгляда. Но стоило мне заглянуть в них, я видел лишь непонятную жажду и боль. Но почему? Из-за чего ему так больно? И я все же задал вопрос, который мучил меня с того самого момента, как он вошел в комнату -Ты боишься меня? – спросил я, продолжая пристально на него смотреть, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Но добился лишь того, что он отвернулся и накинул на лицо капюшон. - С чего ты взял? – спросил он настороженно - Отец что-то сказал тебе? – произнес я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Алекс мотнул головой, встал со стула, и направился к двери, но не успел. Я прижал его к гладкой поверхности стены. Хорошо хоть рост у нас одинаковый, иначе мне пришлось бы туго. В его глазах мелькнул страх, интерес и… возбуждение. Хотя этого быть не должно. - Скажи мне? – прошипел я, сжимая его плечи -в чем дело? Алекс обнял меня за талию и уткнулся лицом в шею, водя носом по моей коже -Твой запах… он изменился – произнес он, прижимая меня сильнее и заставляя отклониться назад, ведя влажными губами по груди, задевая кончиком языка мой сосок, и опаляя кожу горячим дыханием - …у тебя был такой вкусный запах всегда, а с недавних пор он стал чужим! Ник, я не хочу, чтобы ты принадлежал... принадлежал Фрау... у него дурной аромат. Аромат вора.. Ник, я не отдам ему тебя!.. От его действий я впал в ступор, и опустил руки, не зная как себя вести после таких заявлений. Воспользовавшись моим замешательством, Алекс склонил голову и обхватил губами сосок, посасывая и покусывая его. От такой наглости я пришел в бешенство, зашипев, выпустил когти и резко оттолкнул от себя брата. Он тоже выпустил когти и начал увеличиваться в размере, обращаясь в огромного черного волка. Прижавшись к полу, он зарычал, готовый напасть в любой момент. Я превратился в лиса, чувствуя, как за спиной взметнулись пушистые хвосты. Оскалившись, я чуть пригнулся, смотря в кроваво красные глаза. В них не было страха и ненависти, лишь азарт хищника, интерес и устрашающая похоть. Таким я его видел впервые. Я сделал шаг вперед, и это стало моей фатальной ошибкой. Он кинулся на меня. Мы сцепились, как два бешеных зверя, сшибая все на своем пути. Мы рвали друг друга, царапали, кусались. Регенерация проходила очень быстро. Раны заживали мгновенно не оставляя следа, на коже оставались лишь пятна крови. Одежда превратилась в лохмотья. В момент прыжка его тело приобрело человечески очертания, но шерсть все равно кое-где оставалась. Он вонзил когти мне в плечи, и, тянулся к моей шее, пытаясь укусить. Не успев уклониться, или затормозить его, мы выбили окно, и скатились по крыше на задний двор, кубарем покатившись по газону. Извернувшись, я располосовал когтями его грудь. Вскочил на ноги, готовый снова кинуться в бой, и ожидая любой подлянки с его стороны. Из располосованных рук текла кровь, капая на траву. Я не узнавал своего брата, в нем не осталось ничего человеческого. Он припал к земле, раскрывая пасть и облизывая разбитые губы, урча, и продолжая скалиться, по подбородку текла слюна, падая на землю кровавыми каплями. Его глаза пылали от жажды обладать мной, подчинить. Эти чувства отражались на его лице. Звериная страсть, похоть, вожделение…. Его рык перешел в вой, и он снова кинулся на меня, сбивая с ног. Мы покатились по лужайке, я начинал чувствовать зверскую усталость, сил уже хватало только на то, чтобы держать его. Руки скользили по его грязному телу, мокрому от пота и крови. От этой близости, его глаза вспыхнули пуще прежнего. Разрезав когтями штаны, а точнее то, что от них осталось, он сорвал их вместе с бельем. Алекс раздвинул мои ноги и закинул себе на талию. Когда меня коснулся его вставший и истекающий смазкой член, я забился под ним пуще прежнего, пытаясь выбраться. Вцепившись мне в бедра, он ворвался в меня одним сильным толчком. Я заскулил, разрывая когтями его плечи, и впиваясь зубами в шею. Алекс взвыл, продолжая втрахивать меня в землю. Я уже не мог держать его, мои руки подломились, и он вжался в меня всем телом, при каждом яростном толчке проезжаясь грудью по моей груди, и задевая болезненно торчащие соски. Где-то позади я слышал истерический крик матери, и её попытки пробиться к нам через незримую стену. Почувствовав его язык на шее, я в ужасе застыл, и его зубы сомкнулись на нежной коже. Алекс пил, громко причмокивая, и утробно урча. - Б…брат… - прошептал я. Он поднял голову и впился мне в губы, вылизывая мой рот своим шершавым языком. И кончая в меня с тихим урчанием Когда невидимая стена исчезла, до ошарашенных родителей долетали лишь рык Алекса, мои стоны и пошлое хлюпанье. К нам подбежал отец, и стащил с меня брата, который продолжал рваться из его рук, чтобы достать меня. Перед глазами все плыло, тело болело. Я чувствовал, как меня поднимают с земли заботливый руки и куда-то несут. Хвосты были мокрые от его спермы, пух неприятно лип к телу, а между ног все хлюпало. Когда меня опустили на кровать, и перевернули на живот, по ногам потекло что-то горячее. Глаза слипались, закрыв веки, я провалился в темноту…