Людвиг

Алан Петерс Год назад я переехал в большой город: сначала к Стиву, а потом снял себе жилье. Учебу в выпускном классе совмещал со съемками и показами в модельном агентстве, вместе со Стивом — он там работал уже три года и позвал меня, когда организовали кастинг. Я его легко выиграл, и со мной заключили контракт. Дружба в классе ни с кем не заладилась, какие-то все недружелюбные снобы. Только с Чаком мы хорошо общались. Через неделю он попросил у меня помощи для отваживания надоедливых девчонок — бывших пассий. Странное предложение… Зачем ему это, захотелось поэкспериментировать с ориентацией? Или пресыщенный богатством и вседозволенностью мозг так извращался? Но, так как для меня это не проблема, ведь Стив би, и многие модели вокруг тоже, а Чак у меня единственный друг, то почему бы и не помочь! Мы стали изображать влюбленную парочку, Чак закрутил какой-то дурацкий спор для достоверности и уговорил меня снимать квартиру пополам, хотя жил с родителями в трехэтажном доме, похожем на дворец. Этот искушенный во всех смыслах парень, гоняющий на самых крутых байках и меняющий девчонок как перчатки, резко изменился, стал более мягким, начал налегать на учебу и перестал напиваться в клубах. Много времени проводил со мной. Мои ощущения, когда он рядом, напоминали яркий солнечный день: тепло и светло, птички поют и бабочки порхают. Мне казалось, он тянется ко мне, его привычки и характер смягчились из-за чувства, зарождающегося в ответ моему. Я ждал удобного момента, чтобы все прояснить, признаться ему, как он мне нравится, что меня к нему тянет… Часто мы уезжали вместе после школы. Иногда он оставался, отговариваясь загадочными делами. В тот день я уходил домой сам, как узрел, что на его байк упала большая ветка с дерева. Увидев это, я стал звонить, однако его телефон был отключен. Вернулся в опустевшую школу, пробежался по этажам — везде было тихо и безлюдно… Где же он мог быть? Пойти проверить спортзал, что ли? И в этот момент услышал страстный стон из-за закрытой двери математического кабинета. Острая игла ревности льдинкой впилась в сердце, на глаза навернулись слезы, а глупая надежда шептала в душе: «Это не он! Это не он!» Я спрятался за огромным фикусом, стоящим в коридоре, и стал ждать, молясь о чуде. Чуда не случилось — через двадцать минут, озираясь, вышел Чак, а еще через десять — наша новая учительница Татьяна Львовна. Так вот какие дела образовались у моего друга, и теперь понятно, что он скрывал под фиктивными гейскими отношениями. Это ж как он ее любит, что свою репутацию не пощадил… Теперь я точно не смогу признаться ему в своих чувствах, так хоть как-то он рядом, я могу касаться его, прижиматься к спине, летя вдаль на байке, иногда целоваться… Так мало для счастья… И мысль о том, как он счастлив со своей девушкой, приносит непрекращающуюся боль в душе. Статус-кво изменился, когда мы сдали экзамены и готовились к выпускному: практика у Татьяны Львовны закончилась, и она распрощалась и с нашим городом, и с Чаком. Переживал он этот разрыв тяжело, внешне не показывая, но растерянные глаза, как у побитой собаки, выдавали его боль. Он явно страдал от расставания со своей возлюбленной. С родителями давно не ладил, ночевать оставался чаще у меня, зависал в клубах, напивался… Я опасался, что он разобьется, старался не пускать за руль в пьяном угаре, следил, оберегал… Деньги у него закончились, но ни к родителям под крыло, ни на работу, ни на учебу он не стремился. Иногда Чак выигрывал на ночных мотогонках несколько тысяч, но чаще так обходился. Я поступил в местный университет, и теперь свободного времени стало еще меньше, нужно было совмещать учебу с работой модели — жить на что-то надо… Поэтому гулять по клубам у меня совсем не получалось, но я договорился с несколькими барменами особо посещаемых Чаком клубов, и они мне перезванивали, когда он напивался до неадеквата, тогда я приезжал за ним. Однажды он зависал в ресторане своего нового друга из мототусовки Рубена, рослого двухметрового брутального красавца, что уже давно облизывался и крутился вокруг моего парня. Тот в своей наивности и подумать не мог, что есть еще претенденты на его сердце и тушку среди таких же бруталов, как и он сам. Компания подобралась отвязная, что там пили и курили в кальяне, один Бог знает, но вштырило Чака знатно, он сам с собой разговаривал, спорил, объявлял на весь зал, как любит свое солнце и что мотокостюм фирмы «Луиджи» уже у него в руках, вернее, упаковывается в подарочную коробку ко дню рождения. Потом в агрессивном порыве выяснял у присутствующих, уважают ли они его, верят ли его словам, и предлагал пари всем подряд на наличие костюма к днюхе. Байкеры, сами полгода искавшие чудо-мастера и убедившиеся, что это нереально, с удовольствием принимали ставки, первые десять человек забились на байки, остальным пришлось довольствоваться деньгами. Ставили от пяти до десяти тысяч долларов — тут собиралась не бедная тусовка, золотая молодежь. Рубен намеренно подошел последним, угостил двойным виски и поднял планку спора до невероятных высот: выставил на кон собственный ресторан. Чак спор принял, ничего не соображая — в случае проигрыша он становился любовником Рубена. Я прибыл, когда уже все завершилось, мне продемонстрировали видеозапись этих странных перипетий спора, помогли дотащить до такси Чака, так как он не мог удержаться в седле мотоцикла. И мы отбыли домой, оставив байк на хранение Рубену. Утром Чак ужаснулся, в какую яму сам себя загнал. Сильный испуг помог избавиться и от воспоминаний о Танечке, и от желания напиваться. Он взялся за ум, помирился с родителями, стал активно искать Луиджи. Ко мне стал относиться чуть лучше, видно оценил, что все трудные времена я был рядом, поддерживал деньгами, оберегал от рисковых гонок под алкогольными парами. Но все равно какая-то преграда стояла между нами, что-то мешало сделать последний шаг для сближения. За месяц до моего дня рождения он поехал со мной на вечеринку в универ, там увидел моего одногруппника Людвига и отчего-то решил, что он и есть Луиджи… Хотя, все может быть… Вернувшись домой, мы тут же очутились в кровати: поцелуи, взаимные ласки, он не оттолкнул меня, когда я потянулся губами к его члену. Страстные стоны так завели меня, что я выплеснулся спермой вместе с ним. После всего он не отвернулся, а продолжал ласкать, нежить и засыпать ласковыми словечками, казалось, сурового Чака подменили. Я млел и плавился от его слов и прикосновений, уже поверив, что моя любовь взаимна. Но тем сильнее было разочарование, когда прозвучало его пожелание, чтобы я втерся в доверие к Луи, используя любые методы вплоть до постели… Однако я мечтал, чтобы мой первый раз был с ним, моим любимым Чаком. Развивая тему, он убедил, что любит меня и желает только счастья, а сам при проигрыше пари скорее умрет, чем ляжет под Рубена… Только представив, что в мире больше не будет этого мужественного красавца, я ощутил такую пустоту и боль в душе, решив, что смогу через себя переступить и ради спасения любимого способен на все… Только как к этому Луи подступиться? Блондинистый прибалт вел себя поистине с арийской невозмутимостью, не реагировал на заигрывания девушек, старательно учился, игрался со своими кожаными вещичками… Он и мне подарил перчатку эльфийского лучника… Вот хороший повод для тесного знакомства — поблагодарить за перчатку и пригласить… Куда же его пригласить, чтобы не отказался и чтобы выглядело не настырно. О, придумал, субботним вечером будет проводиться показ мод одного известного модельера, где мы со Стивом будем принимать участие. Я тут же позвонил организаторам, вытребовал билет в довольно престижном третьем ряду партера. Сначала хотел два билета подарить, но решил не поощрять его встречаться с кем-либо кроме меня. Перед занятиями я, как бы случайно, столкнулся с Луи, поблагодарил за красивый аксессуар и вручил приглашение на показ. По лицу Людвига не удалось ничего прочесть, я с ним не так много общался, как Стив. Мой братишка везде находил себе друзей, даже с университетской вечеринки он увез с собой нового парня, сейчас у них развивался бурный роман, и Стив уже давно достал пригласительный своему обожателю. Субботний вечер у нас начался сразу после обеда суетой в гримерках, костюмерных, репетицией дефиле на «языке». Перед самым началом показа я незаметно выглянул в зал сквозь щелку в занавесе и слегка разочаровался — кресло в третьем ряду занимала какая-то дамочка. Эх, видно передарил пригласительный подружке… Окинул любопытным взглядом публику и натолкнулся в седьмом ряду на две знакомые физиономии — Луи и Ден, новый парень Стива. Видать, Людвиг обменялся местами с дамочкой, чтобы сесть рядом со знакомым. Так-так-так, если они знакомы, тем проще после показа организовать посиделки в кафе всем вместе, осталось подговорить Стива. Показ прошел триумфально, костюмы были интересные, модели профессиональные, организовано все на высшем уровне. Под шквал оваций вышли на финальный поклон. После показа нас пригласили на фуршет, только пригласительные Дена и Луи не давали туда доступ. Мы со Стивом тоже решили не ходить, быстро собрались и улизнули на улицу, где возле мотоциклов нас уже ожидали. Стив с Деном собирались где-то поужинать, Луи надевал шлем, планируя уезжать. Я же переминался с ноги на ногу, не зная, как поддержать разговор, заинтересовать и задержать Людвига. Стив, видя мои метания, высказал предложение поужинать в ресторане всем вместе. Луи удивленно посмотрел на меня: — А тебя твой молодой человек отпустит? Что ты ему скажешь? Меня бросило в краску, горячая волна стыда залила лицо от лба до подбородка, как будто я и правда уже изменил Чаку. Нагнув голову пониже и скрыв глаза за косой челкой, я натужно соврал: — Мы расстались, и все не так, как кажется. Там все сложно… Стив меня поддержал: — У них не было отношений, для каких-то своих целей Чак демонстрировал любовь к парню, Алан ему только по-дружески помогал. Это решило все сомнения, осталось только выбрать ресторан. Надев мотошлемы, мы расселись по железным коням, Ден со Стивом, а я прижался к спине Луи. Взревели моторы, и мы наперегонки понеслись в сторону центра и набережной.