Людвиг

Людвиг Браницкий Двумя яркими метеорами мы вчетвером летели по городу, ветер бил в лицо, поверх руля, врывался в открытое забрало шлема, к спине прижимался Алан, вызывая чувство эйфории. От восторга хотелось бросить руль, расправить в стороны руки, как крылья, и лететь с криком: «Ииеехуууу!» Подъехав к небольшому ресторанчику возле набережной, припарковали свои байки и двинулись в уютный зал. Алан все время вертелся рядом, осматривал мою куртку, проглаживал швы и наконец-то решился начать разговор: — Луи, ты не мог бы мне дать несколько уроков по шитью изделий из кожи. Я тоже хочу такую косуху, а в идеале — костюм. Иногда гоняю на байке и давно мечтаю о дизайнерском мотокомплекте. — Да чему я тебя могу научить? Моделировать нас в универе учат, кроить и шить тоже. Рисуй себе модель, как ты ее видишь, выкраивай и шей. Ничего сложного. — Но нас учат работать с тканями, а секреты работы с кожей у каждого мастера свои. Ну, пожалуйста… — Алан глядел на меня жалостливыми глазами, ну точно котик из мультика про Шрека. Моя прибалтийская невозмутимость слегка пошатнулась и сдала позиции. Это сбивало с толку и заставляло задуматься, что действительно ему от меня надо, что он ищет в моем лице? Хочет научиться творить авторские кожаные шедевры или все-таки спасает задницу Чака. Поэтому озвучил предложение: — У меня есть мини-цех и интернет-магазин. Шьем кошельки, барсетки, визитницы и прочие мелочи, вон Денчик там и работает. Можешь месяц поработать на пошиве, разумеется, в свободное время, я тебя буду учить первичным приемам при работе с кожей. Если у тебя будет получаться, обучу кроить и шить костюмы, но это позже. Ну что, согласен? — Мне это подходит, только по времени я смогу один день в выходные и по вечерам, если не будет показов. И я увидел в его глазах блеск энтузиазма. Очень хотелось верить, что он искренне стремится развивать свое мастерство. В остальном вечер прошел спокойно, мы ужинали в теплой дружеской компании, общались на разные темы: я чаще с Аланом, а Ден уделял все внимание Стиву. Первое ознакомительное посещение швейной мастерской мы запланировали на воскресенье. До этого времени я провел подготовку — прикупил еще одну швейную машинку, завез запас кожи для курток разных оттенков и вытащил из кладовки целый ящик лоскутков и кусков кожи для учебы, копившихся там на протяжении всего времени, что я занимался дизайном. Накануне воскресенья я почти не спал, лежал в темноте, надежда и сомнение роились назойливыми комарами, сменяясь в моей голове и отгоняя сон. Казалось, исполнение мечты приближалось — только протянуть руку, и вот он, солнечный мальчик, рядом. Теперь ситуация полностью в моих руках — парень, о котором я мечтал последние два месяца, сам пришел ко мне, и только от меня будет зависеть, во что выльется наше общение в ближайшее время. Утром я заехал за Аланом, привез в свою вотчину, провел через гараж в комнатку-мастерскую, заваленную кожей, раскроенными деталями, полуготовыми и готовыми изделиями. — А где все? Мы, что, одни будем? — удивился Алан. — У ребят выходной, ты же сам воскресенье выбрал. А завтра-послезавтра после занятий приедем, познакомишься с Ингваром. А Дена ты уже видел. Сейчас я тебе все покажу, возьмешься строчить по кусочкам кожи, чтобы почувствовать на ощупь, как ложится под строчку полотнище, этот материал не любит суеты. Я вывалил перед Аланом кучу клочков, предложил рассортировать, расположить по цвету, фактуре, соединить в творческой мозаике, создавая свои узоры и линии, а сам, для начала, пошел сварить кофе, после которого мы уселись работать. Через два часа, успев обработать с десяток изделий, я повернулся к Алану и результату его творчества. Рассмотрев полученное сочетание фактуры и цвета, я признал, что художественный вкус и талант у Алана присутствуют, показал ему, как сшивать на машинке кожаные детали в одно полотнище, а сам вернулся к прерванному занятию — делать шедевры из заготовок, украшать их стильными аксессуарами, пряжками и застежками. Так прошел почти весь день, мы прервались лишь на обед — заказали пиццу. На ворчание Алана, что он модель и не может питаться таким калорийным, я предложил озвучить, что в следующий раз заказать для него. Преувеличенно недовольно хмуря брови, он все же съел пиццу, но блестевшие глаза выдавали, какое удовольствие от этого получил. Бедный мальчик, из-за своей модельной внешности вынужден питаться салатами… Решено, надо его переводить из моделей в модельеры — обучу работать с кожей, опыта наберется в моем цехе, и заработки тут неплохие, и развивать талант есть где. Когда я его отвозил домой, он попросился за руль моей ласточки. Я с удовольствием уселся сзади, крепко обняв его вокруг талии, восторженно ловя носом легкий цитрусовый аромат волос, проникавший между шлемом и воротником куртки. Дорога до квартиры пролетела, как одно мгновенье… Уезжая от дома Алана, зная, что увидимся завтра в универе, я уже начал скучать, прикидывая, что бы такого придумать, чтобы порадовать моего любимого. Оригинальных идей не наблюдалось. Цветы, шоколад, парфюмерия — банально. Решил пробежать по сувенирным лавкам — вдруг что-то подтолкнет фантазию. Заинтересовали меня украшения из кожи и металла — браслеты, напульсники и ожерелья, похожие на колье или скифскую пектораль. Я тут же, под торговым центром, вытащил из рюкзака планшет и набросал эскиз. Для Алана мне виделся комплект из белой кожи, украшенной серебряными листочками плюща: бицепс одной руки обвивает браслет, запястье другой — напульсник, на шею — цепочка на металлической основе, сплетенной из многочисленных серебряных нитей, тут ложились листочки из белой кожи, а поверх серебряное тиснение — те же веточки плюща. Не откладывая в долгий ящик, я заехал в ювелирную мастерскую, заказал все серебряные детали. А завтра с утра решил побаловать дорогого мне человека — сплел ему шнурок на волосы из пяти тонких кожаных нитей разного оттенка, от белого до золотого, на концах косички закрепил золотистыми металлическими наконечниками. До полуночи я не мог оторваться от планшета, такие шикарные идеи приходили, только успевай зарисовывать. Я заметил, что присутствие рядом Алана создает особую ауру, полезную для творческого полета фантазии. Восхитительное чувство влюбленности… В понедельник неожиданно меня вызвали в полицию. Немолодой усталый капитан, расспросив, кем мне доводится Павел Молчанов, дал почитать несколько листов показаний его подельников: частного нотариуса и одного из чиновников департамента по взысканию долговых обязательств. Оказалось, что Павел находил богатых одиноких женщин, вступал в брак и, подделав с помощью нотариуса завещание, травил каким-то шаманским снадобьем несчастную жертву, прикарманивая все имущество. Иногда, чтобы не вызывать подозрений смертью всех членов семьи, подделывал кредитные обязательства, и тогда все имущество отходило за долги еще быстрее, чем после вступления в наследование. Жертва была не одна — моя мама в том числе. На последней афере они прокололись: у очередной жены оказалась сестра-фармацевт, увлекающаяся народным целительством и знающая некоторые симптомы передозировки довольно безобидной сибирской травкой, которая в малых дозах лечила высокое давление, а при злоупотреблении давала картину угасания от неизвестной болезни… Сестрица что-то заподозрила, сделала анализы подливаемого в питье «любящим» мужем снадобья, заявила в полицию. Но до ареста дело не дошло — накануне Павла пристрелил сообщник, опасающийся его показаний, бывший военный, а ныне работающий в департаменте, через который и шло на аукцион имущество. Только убийце крупно не повезло — предприимчивая сестра нашпиговала все помещения особняка видеокамерами, пытаясь записать, кто и чем травит ее родню. И вот на этих камерах отлично видны подъехавшая к воротам машина, вышедшего человека возле ворот встречает Павел, проводит в библиотеку, и на последних кадрах — Павел в испуге вжимается в кресло, к его виску приставляется дуло пистолета, рука в перчатке, выстрел… Убийца вкладывает пистолет в правую руку жертвы и уходит, оставив свое изображение крупным планом на жестком диске… Разобраться и арестовать виновного, имея на руках полную видеозапись убийства — дело техники и нескольких часов. Теперь убийца в полиции боролся за свою жизнь, вспоминая все преступления и сваливая их на Павла, благо тот не мог оспорить. Арестовали и нотариуса, найдя у него поддельные печати и образцы подписей некоторых скоропостижно скончавшихся жертв. Вся эта афера по суду была признана недействительной, мне должны были вернуть незаконно отторгнутое имущество, однако все магазины были несколько раз перепроданы и перепрофилированы. Мне удалось получить только наш дом, квартиру и дизайнерский центр. Павел это имущество оставил себе, записав через нотариуса на имя племянника. А за магазины и швейную фабрику я получил компенсацию со счетов Павла. Участвуя в этих махинациях, он скопил огромные суммы. Независимый эксперт оценил потерянное имущество в два миллиона долларов, хотя по факту там еще шуб, дубленок и кожаных курток было на столько же. На мой счет в банке была перечислена сумма. Я смог переехать в свой старый дом. Пока длилась вся эта суета, прошел месяц. Я, не особо распространяясь, отговорился полученным наследством, передав фирмочку и интернет-магазин в руки ребят — теперь они все втроем строчили милые безделицы и прибыль делили между собой. Алан разрабатывал эксклюзивные модели, рисовал новые эскизы, и его отделки получались еще покруче моих. Он придумал несколько удачных решений на морскую тематику, и теперь поделки раскупались со скоростью горячих пирожков в сезон туристами на всем побережье Балтики. Алан настолько ушел с головой в учебу и работу, что совсем не замечал моих знаков внимания и редко куда отлучался, видно, и в самом деле расстался с Чаком. Я по старой памяти иногда заезжал, завозил новые рисунки для декорирования. За неделю до дня рождения Алан встретил меня перед парами, отозвал в уголок: — Привет, надо пошептаться… — с печальным взглядом, казалось, душу мне вынимал, - Луи, ты мне воистину во многом помог, научил, но главное я так и не успел — я ведь хотел сшить себе такую же косуху, научиться так же кроить… — Раз обещал — научу. Но только это не быстрое дело. — Я себе ко дню рождения хочу купить байк, наконец-то накопил денег. И думал сшить обновку, ведь в подарок такое получить видно не судьба. Поэтому я буду учиться, ты только время найди и покажи, а я способный… — мой мальчик смотрел с надеждой. Разве я мог ему отказать?! После пар мы с ним помчались в мастерскую, собрали лекала, выкройки и все остальные, что нужно, засели в большом зале, разложив на полу полотнища черной кожи. Объяснил, как правильно рассчитать выкройку, чтобы куртка села, как вторая кожа. Алан пробовал чертить сам, немного ошибался, начинал сначала, но в конце концов выполнил верный чертеж. Потом нанесли линии на кожу, выкроили все детали, закончив уже глубокой ночью, довольные и усталые. Я предложил Алану расположиться в гостевой спальне, выделил ему новое полотенце и проводил в душевую. Сам быстренько сделал несколько горячих бутербродов с ветчиной и сыром, сварил какао, так как обед был очень давно, а ужин мы пропустили, забывшись за работой. Загрузив все это на поднос, вынес в зал и накрыл на журнальном столике меж двух кресел. Через пару минут, выскочив из душа в одном полотенце, Алан смущенно ойкнул и ринулся обратно. Я не думал, что модель настолько стеснительна, но предоставил ему один из своих чистых банных халатов. Сначала он отказывался есть, настаивая на режиме, диете, что не ест после шести, но потом с удовольствием все скушал, запивая какао. В течение этих нескольких минут он загадочно посматривал на меня поверх чашки, молча что-то обдумывал, а потом спросил: — А у тебя что-то алкогольное есть? Можешь налить мне немного? На мой изумленно-вопросительный взгляд, он, смутившись, пояснил: — Я еще хочу с тобой поговорить, вот и нужно для храбрости пару капель. Хмыкнув озадачено, я полез в закрома. В баре хранилось на всякий пожарный несколько бутылок: коньяк, водка, виски, вино. Спросив, что он предпочитает, получил ответ: — Коньяк самое то, по чуть-чуть… Набулькал в пузатые бокалы на два пальца, принес с кухни нарезанные сыр и лимончик, присел в кресло, вопрошающе поглядывая на собеседника. Алан нерешительно примерился к рюмке, поднял глаза и посмотрел в упор на меня, не отрывая взгляда, медленно выпил обжигающую жидкость, потом эротично облизнул губы, потянулся за долькой лимона и, посасывая его, как какую-то заморскую сладость, сглотнул и произнес: — Еще! Я на автомате глотнул содержимое своего бокала, налил еще в обе посудины и спросил: — За что пьем? — О, поводов много! Но самое главное, чтоб все наши желания сбывались! Он отчаянно махнул рюмку, подцепил пальцами полоску сыра, зажевал. Пусть небольшая доза, но она повлияла на его состояние — глаза заблестели, лицо раскраснелось, мальчик перестал застенчиво кутаться в халат, расслабился. Я тоже почувствовал, что напряжение последних дней отпускает: раньше я себя жестко контролировал в присутствии Алана, не выдавая ни одним взглядом, ни одним вздохом, что творилось в душе. Теперь я на него смотрел, не мигая, как ребенок на конфету, и видел в ответ такой же заинтересованный взгляд. Чуть подвинувшись в его сторону, надеясь, что мне не показалось наличие призыва в его глазах, до конца не веря и боясь спугнуть, я кончиками пальцев коснулся его ладони, лежащей на столе. Он не отдернул руку, и я, осмелев, провел несколькими нежнейшими прикосновениями по его пальцам, тыльной стороне ладони и запястью. Ободренный его реакцией, я плотно обхватил кисть, сполз с кресла на ковер, прижавшись плечом к ногам и целуя каждый пальчик на этой ладошке, самой любимой ладошке, которая каким-то чудом не вырывалась, не била мне по роже за домогательства. Так мы просидели несколько минут, я выцеловывал, а он свободной рукой зарывался в мои волосы, перебирая прядки, массируя-лаская затылок. От такого огненный вал пронесся по всей поверхности кожи, наэлектризовывая все волоски на теле. Сердце билось пойманной птицей, прикосновение к ноге обжигало даже сквозь рубашку, волна возбуждения прокатилась от затылка к паху, вызывая там легкое томление. Прижавшись головой к бедру, потерся щекой, отодвинув полу халата, нежно провел губами по молочной коже, прикусил чуть-чуть и тут же зализал укус. Повернулся лицом к моему мальчику, прижался грудью к его ногам, смотря в самое дорогое лицо. И озадачено отстранился — что-то было не то. Алан сидел, замерев, как кролик перед удавом, сжавшись в комочек, завесив челкой лицо и поджав ноги. Не похоже было, что он стремился кинуться мне в объятья. Я потянулся отодвинуть волосы, глянуть в глаза, хотелось понять, что все это означает, однако он отстранился от моей руки. Я резко поднялся, вернулся в кресло, потер лицо руками, возвращаясь из мира иллюзий в реал, спросил: — Что это было? Объяснишь… — Да ничего такого, хотелось проверить… — Ну и как, проверил? Убедился? Кстати, о чем ты хотел поговорить, зачем для храбрости пил? — Да так, ни о чем, — смущенное лицо Алана стало просто пунцовым. — Просто помощи хотел попросить. Проехали, забудь. — Да ладно, говори уж, раз начал, — я уже был готов перевести разговор на любую другую тему. — Мне нужен этот комплект ко дню рождения, в крайнем случае куртка. — Да какие проблемы, отложи все мелкие работы, начинай шить, я помогу, подскажу. — Ты не понимаешь! Мне надо, чтобы именно ты сшил эту куртку, и клеймо на ней должно стоять твое. От понимания всей ситуации у меня в душе все накрыло холодной пеленой вечной зимы. «Вот оно как больно, — думал я отрешенно, — когда разбиваются все мечты…» — Тебе нужна куртка для спасения Чака? — внутри у меня бушевала горячая ярость, но голосом, казалось, можно воду замораживать. — Ты так его любишь, что готов ради него на все? А он знает? Алан только виновато опустил голову. Я поднялся, понимая, что, если не уйду, моя хваленая выдержка рухнет и наговорю лишнего. Алан подорвался вслед за мной, придержав за плечо: — Погоди, давай поговорим, что ты хочешь за свою помощь? Я готов заплатить любую цену… — его рука крепко удерживала, пальцы ласкали и легонько царапали кожу… Резким рывком освободившись от захвата, я рванул к двери, ухватив куртку, и, уже выбегая, крикнул: — Ты себя оценил в одну кожаную куртку? Не продешевил? А во что тебя оценил Чак? За сколько отдаст насовсем? Ты у него поинтересуйся! Мы об этом еще поговорим, а пока мне надо подумать… Вскочил на мотоцикл, на ходу надевая шлем, и, взревев мотором, вылетел на ночную улицу, разгоняясь на пустынной дороге до двухсот километров. Гнал почти до рассвета, пока не заметил, что лампочка топлива начинает мигать. Огляделся, по навигатору нашел ближайшую заправку и повернул обратно в город.