Людвиг

Неспавший целую ночь, метавшийся по квартире Чак под утро дозвонился до Алана: — Ты где? Мне тебя дожидаться или без байка уходить? — Я у Луи… Надежда на решение вперемешку с ревностью всколыхнулась в душе. Он только представил, чем мог заниматься всю ночь его мальчик в доме надменного дизайнера, и глухое рычание, казалось, готово было сорваться с губ. Нет, он Алана не любил, ориентацию менять не хотел категорически, но чувство собственника вызывало темные волны злобы. — Надеюсь, ты там не даром задержался… Есть результат? Я могу успокоиться? — Увы, нет. Сегодня ты проиграешь, но… — Твою…, …, — завернув многоярусную матерную конструкцию, отбросив телефон, Чак забегал по квартире, громя мебель, швыряя посуду, разбивая в ванной зеркала вместе с сантехникой, а напоследок выбросил в окно альбомы с дизайнерскими работами Алана, его самое большое сокровище. Потом, будто опомнившись, подхватил телефон и выскочил, напоследок бахнув дверью. На улице, поймав такси, помчался в «РУБИН», по дороге вызванивая Рубена, хозяина данного заведения. Рубен нашелся в кабинете, подсчитывая выручку, ведь ресторан только что закрылся. Не высказывая особого удивления визиту спозаранку, он предложил угоститься в баре, пока он закончит сводить кассу. Чак на нервах налил стакан виски и залпом выпил половину, остальное цедил уже не спеша. Наконец Рубен закончил, отложил документы, деньги спрятал в сейф и повернулся к гостю: — Итак, чем обязан? — Рубен, я понимаю, что натворил дел, проспорил намного больше, чем могу дать, но надо как-то решить эту проблему… — Это твоя проблема, ты и решай! Я тут причем? Ты спорил с ребятами, если у тебя не будет для Алана комплекта из трех-четырех вещей работы мастера Луиджи, отдашь им байки, ну денежек немного стрясешь с родителей. Разве для тебя это проблема? А вот через месяц у тебя действительно будут проблемы: я люблю жесткий секс, чтобы жертва сопротивлялась. И использовать наручники, хлыст и другие игрушки тоже. Тебе понравится, обещаю! Чак побледнел, ощутимая дрожь прошлась волной по спине, едва он представил себя, такого брутального, самолюбивого и никогда ни от кого независящего, связанным, выпоротым и насилуемым в течение месяца этим двухметровым гигантом. Ему сразу захотелось сбежать или просто закрыться дома под защитой папиных телохранителей. Однако в подвале всю жизнь не просидишь… Во рту резко пересохло, Чак попытался сглотнуть вязкую слюну и отчаянно, как будто шагнул в холодную воду, внес встречное предложение: — Зачем тебе я? Давай вместо меня я Алана тебе передам, он почти согласился… Он для тебя как жертва должен быть более привлекательным: тоненький, светленький, красавчик, да еще и девственник. Забирай его за мои долги и делай с ним что хочешь. — Так ты, что, и пробы с него не снял? — Да ты что! Я не гей! — Так какого ты всем голову морочил? — Получилось так, нужно было… — Что мне проку с твоего Алана? Ты же не думаешь, что его девственная задница стоит десяти байков, полсотни штук баксов и твоей девственной попы? Поэтому, всех твоих долгов он не перекроет, только часть. — В первую очередь я хочу получить гарантии безопасности собственной задницы. А остальное — ерунда! — Только я не уверен, выдержит ли Алан, он выглядит слишком хрупким. Ты-то покрепче будешь! Я хочу посмотреть на него. Чак позвонил и попросил подъехать: — Пригони байк к ресторану Рубена, зайди с черного хода. Я тебя жду внутри. Алан быстро собрался, одеваясь, хотел снять браслеты и ожерелье, но Луи остановил: — Не снимай! Я хочу знать, что мой подарок на тебе. И с днем рождения еще раз. Возьми, пусть тебя греют, — Луи протянул бело-золотые перчатки от комплекта. — И давай сегодня вечером отметим где-нибудь твою днюху. Алан кивнул, попрощался, быстро спустился в гараж и выехал на Чаковом мотоцикле в сторону центра. Раннее утро и отсутствие движения позволило добраться до цели за десять минут. Припарковался возле входа, подергав запертую дверь, он позвонил Чаку. Через пару минут ему открыл высокий небритый парень в бандане и указал путь служебным коридором в кабинет: — Там тебя ждут. Алан, весело помахивая перчатками, зашел в помещение, где, смакуя какие-то напитки, Чак и Рубен по-дружески вели беседу. При виде парня они умолкли, Чак приветливо помахал рукой, приглашая сесть возле себя, приобнял, поцеловал возле уха, пряча взгляд, забрал из рук ключи: — Ты тут с Рубеном посиди, поговори, а я поехал… — и вышел, крутя брелок с ключами на пальце. — Так, малыш, как будем с долгами Чака решать? — А что с ними решать? И я тут при чем? — Он тебя мне отдал! Сказал, ты сам вызвался его спасти, по великой любви. Алан помрачнел. Он вспомнил, что сам высказывал такие идеи по спасению любимого, только не ожидал, что тот бросит его прямо к тигру в пасть. К горлу подступил горький комок, мешая вдохнуть, окружающие предметы расплывались, теряя свою четкость, на глаза навернулись крупные капли, и только усилием воли он удержался, чтобы не заплакать. Он сцепил изо всех сил зубы, закрыл глаза, пытаясь удержать слезы, но те предательскими дорожками по щекам прорывались против воли. Еще большей болью в душе царапнула мысль, что ему сегодня восемнадцать. Луи поздравил, одарил кучей подарков один другого краше, сделанных с любовью своими руками, а любимый Чак даже не вспомнил, не поздравил, только толкнул в чужие руки, как приблудного щенка… Рубен тем временем продолжил: — Сегодня Чак проиграл все свои байки и деньги, ты ведь согласен, что у тебя нет комплекта из трех-четырех вещей для езды на байке от Луиджи, вот я и заберу у него все, а затем и тебя вместо Чака. А за месяц он опять на что-нибудь поспорит, не удержится… Такие люди не меняются. И через месяц ты снова будешь отрабатывать, возможно, даже вместе с Чаком — он мне очень интересен как партнер по тематическим играм, а то ты слабоват… Алан с ужасом слушал циничные заявления ресторатора, потом стал быстро расстегивать куртку и рубашку. – О, да ты горячий финский парень! Спешишь быстрее рассчитаться с долгом? — замурлыкал Рубен. — Иди ко мне… — Не угадал! Ничего ты не выиграл! Говоришь, комплект из четырех вещей мастера Луиджи? Так считай: перчатки – раз, — и на стол полетела бело-золотая пара. — Напульсник — это два! — застежка не поддавалась, но Алан резко сорвал с запястья и бросил к перчаткам. Поспешно сдернул с плеча рубашку и продемонстрировал на шее серебряное украшение, декорированное кожаными листиками плюща с серебряным узором жилок, и такой же браслет на бицепсе: — Это три и четыре. И все сработано Луиджи, можешь проверить — клеймо присутствует! И если будешь возражать, то у меня еще есть и пятая, и шестая вещи — куртка и брюки. День еще не закончился, спор еще не проигран! — Ха, это ты так думаешь, мальчишка! Чак уже признал свой проигрыш и рассчитался с долгами, в эту минуту мои ребята забирают его байки и тебя он отдал мне сам! — Ухмылка переиначила симпатичное лицо гиганта в злобного монстра. Он нажал кнопку вызова на столе и сказал вошедшему парню: — Тедди, забери нашего гостя и хорошенько устрой в секретных апартаментах. Закрой покрепче, пусть посидит пока. Вошедший громила, на полторы головы выше дизайнера, своим видом мог бы напугать и лесных разбойников. Он неспешно прошел к Алану, сдернул его с дивана за шкирку. — Погоди-ка, — буркнул Рубен, отстегнул и снял с пленника оставшиеся украшения, — тебе они пока не по статусу, шлюхи в таких не ходят! Вот заслужишь своим поведением, тогда верну.