Людвиг

Тед сильно опаздывал на встречу: он пообещал Лису подъехать к пяти и открыть заведение для посетителей и друзей, так как Лис забыл свои ключи дома и настойчиво просил привезти их. Пролетая по тихой малолюдной улочке на красный свет, он нарвался на мобильный пост дорожной полиции и был вынужден полчаса выслушивать нудные нотации от стража порядка, который ужасно медленно составлял протокол, выписывал штраф, не забывая читать наставления. В самом начале этого досадного инцидента Тед попытался по телефону предупредить Лиса, но после фразы: «Я немного задержусь…» — связь прервалась, и, сколько б он не набирал номер Лиса, механический женский голос извещал, что абонент нынче не абонент. Теперь это получасовое опоздание сильно напрягало Теда, он явно ощущал будущее недовольство Лиса, вынужденного после занятий сидеть перед запертой дверью. «Может, он телефон отключил, рассердившись…», — такие предположения роились в его голове, покуда он гнал байк в сторону бывшего ресторана, а ныне — студенческого клуба и театра мод. Торопливо проскочив через приморский парк и срезав дворами через древние лабиринты старого города, он выехал на набережную, откуда уже было рукой подать до их с Лисом общей недвижимости. Уже заезжая во двор, Тед заметил знакомую рыжеволосую фигуру, понуро сидящую на крыльце бокового входа, там, где раньше был мотоклуб для мажоров, а нынче высилась вывеска «Студенческий театр Мод», организованный стараниями Лиса, Людвига и Алана.

***

Три года назад, получив в свою собственность такое прекрасное здание, Лис сперва растерялся: он совершенно не знал, как вести дела в ресторане, да и денег для закупки продуктов и зарплаты поварам у него не было. Как вести бизнес, если постоянной клиентурой ресторан не был богат, ибо полубандиты-полумажоры Рубена разбежались, а обычные люди опасались сюда ходить, ведь недобрая слава бандитского притона не способствовала процветанию? Лис сперва попытался сдать ресторан в аренду, но желающие не находились, и тогда он просто распустил персонал, закрыл надежно помещение, начав готовить его к продаже. В этот безнадежный момент к нему и пришли Людвиг и Алан, как раз получившие назад все деньги, конфискованные у жуликоватого банкира. И так как Алан рассказал все перипетии похищения: и то, что Тед, рискуя жизнью, пытался его спасти, и то, что Лис сообщил верный адрес, где его содержали, и что визит полиции в ресторан сорвал планы по переправе его в Европу, — то и обещанное вознаграждение они посчитали правильным выплатить Теду и Лису. Лис сперва возмущенно отказывался, утверждая, что раз Луи перечислил всю сумму им на карточку, то они полностью в расчете, и только его проблема, что он не смог удержать эту сумму в руках и был вынужден отдать её Рубену. Он бы и дальше сопротивлялся, но подошло время платить в городскую казну за аренду земли, а также ежегодный налог на недвижимость, вот тогда Лис взвыл: стараниями Рубена на него были переписаны, кроме ресторана, и загородный дом, и квартира, и пара мелких кафе. И за все надо было платить налог. В очередной визит Людвига с Аланом Лис не выдержал и попросил: — Лучше б помогли найти арендаторов, такое здание прекрасное простаивает. Если не смогу найти ему применение — придется его продать. Людвиг задумался, прикидывая: — Рестораторов у меня знакомых нет, сам я таким заниматься не смогу. Тут надо обдумать… Алан, до этого скромно молчавший в сторонке, придвинулся губами к уху Луи и что-то зашептал. Луи довольно кивнул, подтверждая: — Неплохая идея… Да говори уже вслух… — Тут ресторан пустует, а у меня друзья — студенты кулинарной школы — место не могут найти, где бы практиковаться. Арендовать даже самое маленькое кафе им не по карману. А так в складчину закупили бы продукты, тренировались бы на прекрасном оборудовании готовить; в большом зале можно вечеринки устраивать, девушек приглашать, угощаясь этими кушаньями. В общем, тусоваться как в клубе… Опять же — для дизайнеров с нашего курса отличная возможность устроить мастерскую в задней части ресторана, иногда принимая участие в тусовках для демонстрации своих изделий и устраивая показы мод. Ведь студентов с их первыми моделями никуда не приглашают и не пускают. — Хорошо придумал, — резюмировал Людвиг. — Значит, мы заключаем аренду, только ресторан перепрофилируем в некоммерческий студенческий клуб в большом зале, а для наших друзей-дизайнеров откроем модельную студию в помещении бывшего роко-клуба. Людвиг, игнорируя здравый смысл и расценки на аренду коммерческих помещений, всучил Лису злополучный чек на двести тысяч долларов, хотя как тот не настаивал о более низкой оплате. — Эта сумма по праву ваша, можете сделать с ней, что хотите: хоть выбросите, хоть отдайте кому… — Луи уже всеми мыслями был в будущем, просчитывая, как он переоборудует зал ресторана, установив небольшой подиум для демонстрации. Он тут же на листочке набросал чертёж, отметив необходимое освещение и спросил у Лиса, как у домовладельца, разрешение на необходимую переделку, которое тут же было получено. С утра значилось посещение юриста с подписанием договора, затем Людвиг потратил две недели в коридорах и кабинетах чиновников, пытаясь из элитного ресторана сделать что-то типа клуба «Умелые ручки». Чиновники отказывались верить, что Луи решился похоронить такой доходный бизнес, ведь с арендой помещения к нему переходило и все оборудование, а также весь пакет документов. Чиновники пытались выспросить, что этот странный посетитель задумал. Как-то в благотворительность и бескорыстие не верили. У них возникли подозрения, что Людвиг, по примеру Рубена, хочет нелегально торговать алкоголем, не платя за это высокие налоги. Разрешение на организацию некоммерческого клуба они, скрипя зубами, подписали, но проверку за проверкой проводили регулярно, неожиданно и дотошно. Но, организовав и профинансировав первые шаги клуба, Людвиг передал бразды правления в студенческий профсоюз, появляясь только на показах мод. Почти все его время забирала учеба, любимый Алан и изготовление их совместных дизайнерских изделий из кожи. Дизайнеры, оккупировавшие под свою мастерскую внутреннюю часть ресторана, стали часто проводить показы мод прямо в разгар вечеринок, ободренные количеством зрителей — тех сюда влекла атмосфера веселья, креатива и молодости. Со временем молодежь стали привлекать сюда не только возможность выпить кофе или вкусно покушать за чисто символические деньги, также сюда потянулись творческие люди — художники вывешивали свои картины в холле, караоке сменилось выступлениями малоизвестных талантливых музыкантов, но всех поразил Лис. Он давно мечтал о театральной карьере, но не смог поступить учиться, не пройдя по конкурсу, однако стал ходить на занятия в театральную студию. В один (не) прекрасный день эту студию чиновники попытались закрыть из-за банального дефицита финансирования и отсутствия помещения. Лис в тот момент подсуетился и пригласил всех оставшихся «не у дел» к себе. Открыв подвалы, он предложил режиссеру-преподавателю занимать свободное пространство, обживаться, репетировать сколько угодно. А когда предоставил вдобавок мини-сцену и зал, полный народа в роли зрителей, то был обрадованно расцелован, многократно назван благодетелем и спасителем, и, вдобавок, представлен к роли графа Монте-Кристо в одноименной пьесе. Подвалы, как ничто другое, создавали атмосферу замка Иф при репетиции. Так с тех пор и пошло — Лис играл в самодеятельном театре, Тед его нежно и преданно любил, бесконечно баловал. И всё больше замечал, что Лис часто срывался в немотивированные скандалы и ссоры, пытаясь вывести любовника на эмоции. Тед из последних сил сдерживался, чтобы не прибить рыжее вредное сокровище, позволяя тому все и прощая многое. А Лис все больше и больше злился, забываясь ненадолго в театральной атмосфере. На сцене он выплескивал все эмоции и после особо удачного спектакля ходил пару дней тихий и довольный, а затем — снова срывался в крик. Режиссер Лациус сделал ставку на Лиса и не прогадал, оказалось, что Лис знал театральные приемы и хитрости, помнил наизусть многие монологи и даже целые роли: от Гамлета до Нерона. Из полтора десятка начинающих актеров Лис выделялся крепким профессионализмом. Режиссер называл его талантом, самородком, ставил на все главные роли. Пара завистников в труппе шепталась по углам, что весь его талант появился в тот момент, как Лис предоставил помещение, а чуть позже — внес некоторую сумму на костюмы и декорации от имени некоего таинственного мецената-Рубена. Но все остальные признавали, что Лис — прирожденный актер. Они и не подозревали, насколько близко к истине было это утверждение. Лис родился в театральной семье: актерами была и его мать Мари, и отец Арнольд, дед по матери был главным режиссером столичного театра. Он вырос за кулисами, учился читать по листам с ролями, имел идеальную память, цитируя дословно сотни разных ролей из десятков спектаклей, и уже сам мечтал выйти на сцену, но… В пятнадцать лет его счастливая жизнь закончилась: мать заболела, на лечение были истрачены большие суммы, даже квартиру пришлось заложить в банк. Но лечение не дало результатов — мать умерла, а за ней, не пережив смерти любимой дочери, скончался дед-режиссер. Отец, как оказалось, давно играл в карты, и все деньги шли не на лечение жены, а в подпольный катран. Дедова квартира досталась Лису, но отец, едва дождавшись его шестнадцатилетия, тут же убедил продать её. А еще через пару месяцев Арнольд признался Лису в своей полной несостоятельности, больших долгах и перспективах скорой смерти от рук кредиторов, если только не найдет, как выплатить долг в двадцать тысяч долларов. И озвучил желание кредитора выкупить его жизнь за месяц рабства Лиса. Тот, потеряв мать и деда, не мог ни на миг смириться с вероятностью смерти единственного родного человека и согласился, даже не представляя, что его ждет в руках Рубена. Перенеся множество неприятных моментов, он начал находить некоторое извращенное наслаждение, сперва дразня господина, создавая двусмысленные ситуации, в результате которых Рубен с удовольствием наказывал непокорного саба, а Лис принимал наказание. Полгода такого противостояния — и в эти сложные отношения вмешался Тед, признавшись в любви, помогая и поддерживая во всем. Лис не устоял перед нежностью и заботой и ринулся с головой в новые отношения и новую любовь. Но и сбежавшего Рубена не забывал, переписываясь иногда с ним в соцсетях, хвастаясь своими театральными успехами и жалуясь на некоторые финансовые просчеты: он сдавал пару кафе и загородный коттедж за совсем небольшие деньги, едва достаточные для оплаты костюмов и декораций театральной студии. Его совсем не деловая хватка умиляла Рубена, и он с другого конца света давал советы, как улучшить финансовое положение, продав хоть что-то из недвижимости, но Лис упрямо не хотел заниматься ничем другим, кроме как театром. Внезапно его театр пригласили на какой-то смотр народных самодеятельных театров, и они, неожиданно для себя, выиграли Гран-при и путевку на фестиваль уличных театров в Европе. И вот тогда Лис засуетился всерьез — поездка требовала серьезного финансового вливания, которое неоткуда было взять, ибо почти все деньги он тратил на театр и спасение отца от разъяренных кредиторов. На его стенания и планы о том, как достать деньги, Тед только разводил руками и советовал: — Смирись! Если нет другой возможности поехать, значит — не судьба… На что, разъяренный Лис взрывался потоками обвинений и воплей. Тед отказывался понимать истерящего любовника, молча уходил. И только Рубен по скайпу посочувствовал своему бывшему любовнику, предложив побыстрее продать одно или оба кафе, и на эти деньги прокатить по Европе два десятка соратников. Но, оказалось, это не выход — кафе стояли на продаже уже давно — кризис перечеркивал все надежды, ведь кафе даже за полцены не нужно было. Тогда Рубен выдал свой последний козырь: — Я помогу тебе с деньгами. Если ты с аквалангом ныряешь, то сможешь достать мою последнюю заначку — саквояж с несколькими сотнями тысяч. — Опять ты меня купить пытаешься? — по привычке возмутился Лис. — Ну ты и дурак! — даже немного восхищенно выдал Рубен. — Деньги на дне залива уже полгода, пусть даже и упакованые в целлофан и герметичную сумку, но есть шансы, что они промокнут. И нет шансов, что я к вам вернусь в ближайший десяток лет. Так что бери и пользуйся, и пусть твоя мечта осуществится. А я… А я, может, когда-нибудь вернусь, через десять-двадцать лет. Сядем рядом, выпьем кофе, вспомним былое, и как я тебя любил… — Рубен ненадолго замолчал, но затем продолжил. — Сейчас я всё переосмыслил и понял, что была бы возможность изменить — всё сложилось бы по другому. Я бы тебя ни к чему не принуждал, никакого ограничения свободы. Только ты, я и те вещи, что тебе так нравятся, — на сугубо добровольной основе. Лис только растерянно молчал, переваривая сказанное, притом его совсем уже не волновали ни деньги, ни театр, ни возможность поехать на фестиваль. Его беспокоило только странное желание подчиниться властному голосу, испытать несоизмеримо притягательную ласку и не менее притягательное наказание. В его голове всё совершенно перепуталось: неодолимая тяга к Рубену, его грубым штучкам при любовной игре, воспоминания о жестком контроле и сухой заботе переплетались с нежностью к Теду, такому большому и уютному, как плюшевый медведь, тоже тепло любящему и заботливому. Настолько заботливому, что Лис почти задыхался в этой паутине нежности, бесился от опеки, раздражался по пустякам и срывался в скандалы, пытаясь спровоцировать Теда на жесткий отпор, ответ или наказание. Но внешне мощный как гризли Тед настолько трепетно относился к любимому Лису, что только молча терпел все закидоны того. И только в самые критические моменты, боясь не сдержаться и придушить истерящего Лиса, сбегал подальше, давая тому время успокоиться. И Лис, путаясь во вседозволенности, всё больше отдалялся, увлеченно занимаясь театром, тратя на него все свое время и большую часть денег, получаемых за аренду. Общение с Тедом свелось к коротким моментам страсти в постели и длинным периодам холодной злости, вспышек агрессии вперемешку с молчаливым избеганием друг друга. Даже разговоры о театре, о его успехах и неудачах, уже не помогали Теду и Лису находить общий язык. Тед молча выслушивал все монологи Лиса, из вежливости отмечая особо удачные моменты, хотя в душе недоумевал, не понимая, как можно театральными страстями настолько увлечься, оставляя без внимания реальную жизнь и любовь. Получив от Рубена координаты того места, где была утоплена сумка с деньгами, Лис было заикнулся Теду, что знает, где достать деньги на поездку на фестиваль, но Тед, занятый в тот момент чем-то другим, отмахнулся, пообещав потом подумать, чем помочь. Наверное, надеялся, что Лис успокоится и забудет. Но Лис не успокаивался и не забывал. У него была цель, была возможность, и был человек, который всегда готов выслушать, поддержать и посоветовать. Пусть он находился за десятки тысяч километров, на другой стороне земного шара, пусть ему удавалось связаться по скайпу только один раз в неделю, вечером в выходной, но Лис старался не пропускать этой возможности, даже спектакли и репетиции никогда не назначались на воскресенье, ибо Лис закрывался в своей комнате, включал компьютер, дожидался значка вызова и тихо млел от строгого голоса Рубена: — Здравствуй, мой мальчик! А теперь рассказывай, что у тебя нового! …и их разговоры могли длиться часами. Рубен никогда не рассказывал о теперешнем состоянии дел, ведь в основном темами для разговора служили театральные дела Лиса, его экономические успехи и неудачи, смешные случаи из студенческой жизни, так как Лис, по настоянию Рубена поступил учиться на платной основе в театральное училище, благо, денег, поднятых со дна моря, хватило и на поездку в Европу, и на учебу, и еще много осталось. Использовав только часть суммы на оплату учебы и поездку на фестиваль, Лис припрятал основные капиталы до возвращения Рубена, о чем и заявил ему в очередной сезон связи: — Твои деньги лежат почти все в банке. Как вернешься — заберешь. И вся недвижимость цела, я продавать ничего не стал. — Вернусь? — удивился Рубен. — Да кто меня ждет, кроме полиции? К кому возвращаться?! Лис ничего не ответил, но эти слова заставили его задуматься и многое понять. Он отметил про себя, что с нетерпением ждет раннего утра воскресенья, когда у Рубена наступит вечер и он сможет выйти на связь, ждет его строгих вопросов, заботливых советов и ненаигранного интереса к его проблемам и новостям, с которым он мог часами слушать рассказы Лиса о своей жизни. Даже, с удивлением отметил Лис, его возбуждала сама мысль, что скоро Рубен вернется, по-хозяйски жестко обнимет Лиса, увлечет в дальнюю спальню, а дальше… Лис ошарашено мотал головой, отгоняя ненужные образы, пустые мечтания и томления тела. Нет, он в паре с Тедом, и секса у них много, даже слишком. Да и секс хороший, но… Что-то его беспокоило, что именно — он не мог сказать, но какое-то чувство недопонимания все больше и больше разделяло Теда и Лиса. Первый год, полный хлопот, забот и поиска денег на оплату налогов, учебы и театральной студии не давал времени, чтобы остановиться и проанализировать все чувства. Но после того, как деньги были найдены, заботы отошли на второй план, Лис с театром проехался по Европе, а затем окунулся в театральную учебу, он стал замечать, что Теду стали неинтересны разговоры с ним — общих тем было ничтожно мало. Тед активно занимался студенческим клубом, взвалив на себя обязанности директора, а Лиса не интересовало ничего, кроме театра и воскресных разговоров с Рубеном. Так они и проживали бок о бок три года, имитируя счастливую пару, днями напролет игнорируя друг друга, прерывая тягостное молчание только для бурного выяснения отношений (ссора в одностороннем исполнении Лиса) или спонтанный страстный секс, который пока еще связывал партнеров. Однажды Лис спросил: — Ответь, почему я?.. Ты отбил меня у Рубена, любил меня, заботился, защищал ценой своей жизни. Почему? — Наверное, любил… — задумчиво произнес Тед. — Ты был такой маленький, слабый, забитый. Рубен над тобой так изощренно издевался, что хотелось тебя забрать, спрятать и защитить. Хотелось любоваться, нежить и лелеять, а он с плеткой… Лис только внутренне усмехнулся: «Плеткой? Да что ты знаешь о правильном БДСМ? О заботе, любви и доверии?» Теперь он понимал, что выстроить такие отношения, какие ему требовались для счастья, с Тедом не получится, уж слишком он мягок для этого. Да и Теду партнер был интересен, покуда был слаб, беззащитен и требовал заботы. И уж явно не такой пробивной и самостоятельный, как Лис.

***

В общем, жизнь Лиса устаканилась, театральные успехи в студии и в училище доставляли приятные моменты, обременительная возня с недвижимостью удачно закончилась вместе с договорами об аренде, которые он заключил при помощи знакомого юриста. Любовная связь не очень обременяла, сам Тед не сильно докучал, притом иногда давал Лису отличные поводы поскандалить, выплеснуть накопившуюся агрессию, не отвечая тем же. Одно только портило настроение Лису — периодические визиты блудного папаши, который привык играть в карты, проигрывая всё, что у него есть. Так канули в Лету деньги от продажи квартир, средства на лечение жены, сбережения тестя-режиссера. Теперь его заработки в театре уходили кредиторам, но он и сейчас умудрялся играть в долг, проигрывая серьезные суммы. Так Рубен умудрился четыре года назад увлечь в свои сети Лиса, когда Арнольд задолжал всем и каждому из подпольного картежного катрана. Местные обитатели уже расписывали очередь, кому первому будут отрабатывать долги Арнольд и Лис (притом, людей с нетрадиционной ориентацией там было крайне мало, и они получали право «первой ночи», остальные планировали получить свои деньги, отправляя отца и сына работать в службу эскорта), когда Рубен скупил все долги Арнольда и забрал Лиса себе. Тогда подпольные каталы, побаиваясь Рубена, не сильно обыгрывали Арнольда, но с исчезновением грозного кавказца, Арнольд опять увлекся игрой, проигрывая в долг крупные суммы. Теперь, несколько раз в месяц он приходил к Лису с просьбой о помощи, которую получал почти всегда. Один раз только, во время отсутствия Лиса из-за фестиваля, Тед резко ответил на просьбу ссудить деньгами. Он тут же пожалел об этом, увидев в глазах Арнольда слезы отчаянья, в таких родных глазах, абсолютно похожих на очи Лиса. Арнольд, не взирая на бурную богемную жизнь, на свои сорок не выглядел, фигурой и лицом был очень похож на своего сына: такой же худощавый, подтянутый, с копной рыжих волос, немного подкрашиваемых из-за наличия седины на висках. И теперь Тед видел такое же рыжее несчастное существо, которое пришло в отчаянье от отсутствия нескольких тысяч, бормочущее: «Это конец…» У Теда таких денег не было, а связаться с Лисом, переезжающим с труппой по Европе с места на место, не получалось, и он, оправдывая себя, думал: «Это же отец Лиса, тот расстроится, если с ним что-нибудь случится…», — продал свой байк и попытался отыскать Арнольда, чтобы помочь. Но того нигде не было — из театра его уволили за прогулы, друзья удивленно разводили руками, намекая, что он может скрываться, так как всем должен. Напрасно проискав две недели, Тед дождался Лиса, пересказал проблему с непутевым родителем. Лис, проехав по старым знакомым, поспрашивал, подкрепляя запрос зеленой бумажкой с портретом какого-то деятеля. Такие вопросы нашли деятельный отклик, и они узнали, что Арнольд попал в карты на большие суммы и теперь отрабатывает в порту долги. Притом ему предоставили право выбора: два года простым докером, стропальщиком под стрелой крана, нудно цепляющего грузы, или два месяца в подпольном борделе. Арнольд попытался по старой схеме получить деньги от сына, но был вынужден отрабатывать свои долги сам. Он выбрал бордель, где его и нашли Лис с Тедом, исхудавшего, растрепанного и, на удивление, довольного. — Я уже две недели не играю, и не тянет, — обрадовал он сына. Хотя помощь в погашении долга принял, и даже согласился на лечение игровой зависимости в австрийской клинике, куда был незамедлительно отправлен. После лечения и кодировки он окончательно восстановился в театре, начал общаться с сыном и его друзьями, участвуя в постановках студии, сначала советами, а после — начал репетировать с Лисом роли Кастора и Поллукса, звездных близнецов. И если сначала Тед видел только схожесть характеров и очень близкое подобие внешности, то дальше стали проявляться и отличия — Арни был более мягок, слабохарактерен. Ему не хватало стержня, который он потерял со смертью жены и тестя, но теперь он его находил в общении с Лисом и Тедом.

***

Лис задержался в училище, прорабатывая с преподавателем сложную сцену, которая никак не получалась. Он никак не успевал к открытию клуба к пяти, он уже хотел звонить Теду, что-бы тот сам управился, впуская артистов студии, но тот сам позвонил: — Я немного задержусь. Лис только хотел ответить, как строгий преподаватель забрал телефон из рук и, выключив, положил на стол: — Это вас и отвлекает. Заберете после занятия. Лис отработал еще минут сорок, закрепив материал и поблагодарив довольного профессора, поспешил на такси в студию.

***

Тед приехал к боковой двери, переживая из-за будущего скандала, который ему наверняка закатит взбешенный опозданием Лис. Странное поведение рыжика еще издалека насторожило Тадеуша: обычно, разъяренный даже гораздо из-за меньшей оплошности Теда, Лис бросался навстречу с громкими обвинениями и упреками, а тут он тихонько сидел на ступеньках, отвернувшись и прислонившись к стене. Густые рыжие волосы собраны в скромный хвост, грустно поникшие плечи, лицо, спрятанное в ладонях, худенькая шея и тщедушное тело, содрогающееся в тщательно сдерживаемых рыданиях. И такая безграничная нежность взяла за сердце Теда, такое желание оберегать и защищать этого слабого беззащитного рыжика, какое его не посещало со времен противостояния с Рубеном. Именно этого ему и не хватало в их отношениях, этого чувства, которое он был готов дарить круглые сутки напролет, все года до конца жизни, но, казалось, что в обычной жизни Лису этого совсем не надо. И вот теперь он отчаянно пытается сдержать рыдания… Тед рванул к нему, сильно обнял со спины, прижался, целуя в тонкую полоску шеи, прячущуюся под волосами, перемешивая поцелуи с вопросами, попытался успокоить: — Кто?! Кто моего рыжика обидел? Ты же знаешь, что за тебя… За нанесенную тебе обиду я любого разорву! Солнце, ну не плачь, не рви мое сердце. Скажи, что случилось? Тот только отчаянно вырывался, пытаясь локтем оттолкнуть обнимающего его Теда, да бурчал невнятно сквозь сдавленные всхлипы: — Отстань… Никто… Я сам такой дурак. Тед целовал тонкую жилку, пульсирующую чуть ниже уха, обнимал, как будто пытался от всего мира спрятать в своих объятьях, сдерживая отбрыкивающегося рыжика, вдыхал странный травяной запах волос… Запах волос?.. Но Лис никогда не пользовался шампунем с ароматизатором, так как у него на синтетические ароматы аллергия. Тед решительно повернул к себе содрогающееся тельце, отодвинул от лица ладони, и только тогда понял, что в его объятиях истерит Арнольд, уворачиваясь и пряча от стыда лицо за челкой. — Что случилось? — изумленно выдохнул Тед. Его поразила не сколько схожесть отца и сына, а собственная реакция, вернее — её отсутствие — нежность и желание защищать никуда не делись. И то, что перед ним мужчина в возрасте, на добрый десяток старше самого Теда, его совсем не напрягало. Его подсознание воспринимало Арнольда как младшего, заведомо более слабого, требующего защиты и поддержки. Он заботливо вытер ему слезы, сел на ступеньки, усадив Арни себе на колени, приобнял, и, укачивая как маленького ребенка, стал потихоньку выпытывать: — Что такого непоправимого случилось, что ты рыдаешь? — Вернулся один мой кредитор, я ему в карты давно проиграл пятьдесят тысяч. Его в стране не было больше трех лет, а теперь он предъявляет счет с процентами. Притом требует не деньги, а меня в полное подчинение. А сам с такими маньячными наклонностями, что его партнеры всегда вечно избиты, порезаны, ошпарены. Ни один долго не выдерживал — сбегал. А теперь у меня защиты нет, после того, как Лис с Рубеном порвал… — Я бы так не сказал, что у тебя защиты уж совсем нет… — пророкотал Тед. — Можешь не бояться своего беспредельщика. Ты мне его только покажи, а я найду аргументы, которые его убедят в ошибочности его желаний.

***

Лис вышел из такси у главного хода в студенческий клуб, расплатился, поспешно завернул за угол и неожиданно затормозил, будто наткнулся на воздушную стену. Увиденное ошеломило его: на крыльце сидел Тед, держащий в своих объятиях Арнольда, и выцеловывал того, нашептывая какие-то страстные глупости. Но самое поразительное, что и Арнольд, пригревшись в медвежеподобных объятиях, ничуть не возражал. Увиденное сперва рассердило Лиса: «Какого черта тут происходит?..» — только хотел он выкрикнуть, но промелькнувшая мысль остановила его. Парочка на ступеньках вызывала странные мысли и ассоциации: сочетание огромного, рослого Теда, похожего на охранника-сенбернара, и маленького, рыжего Арно, напоминающего взъерошенного котенка, вызывало чувство умиления. Он с силой сжал зубы, даже для верности зажал рот руками и быстро попятился за угол. Через пару минут, махнув рукой проезжающему такси, он умчался домой, по пути набирая СМСку с извинениями, объясняя свое отсутствие срочными делами, неожиданно появившимися именно в эту минуту. Еще в дороге все обдумав, Лис в первую очередь позвонил юристу, озадачив того решением проблемы: добиться, чтобы Рубену можно было вернуться в страну, используя любые методы: от банальной дачи взяток и подмены акта экспертизы, утверждающей, что в чаше кальяна хранилась банальная пищевая сода или крахмал, до полного признания какого-нибудь работника клуба, что подбросил наркотик, упакованный в целлофан с отпечатками Рубена, с целью скомпрометировать последнего. В крайнем случае, предлагалось использовать лазейки в законах, настаивая на незаконно добытых доказательствах, обещая в благодарность полмиллиона долларов, все, что осталось от денег Рубена, вытащенных со дна. Адвокат, воодушевленный замаячившим гонораром, пообещал постараться, заметив только: — Подождали бы еще пару лет, и все само собой разрешилось бы. В таких уголовных делах срок давности — пять лет. Это б сколько денег вам сэкономило бы… — Нет, делайте сейчас. У меня нет желания ждать два года. Теперь Лису предстояло еще два тяжелых разговора, но, однажды решившись, он собрался идти до конца. Он дождался позднего приезда Теда, когда тот тихонько прошмыгнул в свою комнату, виновато пряча взгляд и зацелованные губы. Тед ощутимо вздрогнул, когда ему навстречу вышел Лис, который должен был спокойно спать в кровати, обычно не дожидаясь, когда Тед закроет поздно ночью клуб. — Нам надо поговорить, — спокойным и даже довольным голосом позвал Лис, приглашая в полутемную гостиную, освещенную только проникающим светом уличного фонаря. — Надо… — виновато согласился Тед, уже заранее соглашаясь со всеми обвинениями и претензиями Лиса, ожидая, что тот, как всегда, сейчас поднимет очередной скандал, и готовясь в ответ впервые резко оборвать и, наверное, повиниться в желании уйти. Но, на удивление Теда, Лис довольно спокойно уселся в кресло, и дождавшись того же от Теда, продолжил: — Тед, ты — настоящий друг, заботливый, любящий, сильный… Но, боюсь, что мне эта забота поперек горла. Я в этом месяце хочу уехать путешествовать, сразу, как только занятия окончатся. И я не хочу тебя тащить с собой. — Но я… — попытался было возразить Тед, однако Лис его перебил: — Мы вдвоем не сможем уехать — кто-то один должен заниматься делами клуба, а это у тебя лучше получается. Да и за моим отцом надо присматривать, чтобы не влез ни в какие неприятности. Он слаб и подвержен чужому влиянию, нуждается в постоянной заботе. В этом я могу только на тебя положиться. Надеюсь, что ты мне не откажешь? — блеснул заинтересованным взглядом Лис. Тед еще больше смутился: его любимый сам толкал его в объятия другого, этот фарс становился невыносим, он решил, что лучше сразу признаться, что его влечет к Арно, что его тянет защищать от всех неприятностей: — Послушай, боюсь это не самая лучшая идея… — начал он, но Лис опять быстро подкорректировал разговор, ошеломив того признанием: — И я уезжаю надолго, поэтому возвращаю тебе свободу. — Свободу? Зачем? Я подожду тебя, — попытался хоть что-то спасти Тед. — Я нескоро вернусь, и скорее всего, не один… — Ты хочешь поменять меня на кого-то другого, — попытался взъяриться Тед, но Лис спокойно притушил зарождающееся пламя скандала: — О измене речь не идет, я тебе не изменял, но если б я захотел узнать, изменяешь ты мне или нет — я бы это узнал, — припечатал неоспоримым аргументом Лис. — Я просто хочу разобраться в своих чувствах, поэтому и уезжаю. А ты волен сам решать, что дальше делать, но я хочу, чтобы мы и дальше оставались друзьями. И прости меня за все. — Лис порывисто поднялся и вышел, закрывшись в своей комнате. А Тед до утра просидел в гостиной, обдумывая создавшуюся ситуацию, и только на рассвете решив: «Все что не делается — делается к лучшему!», — поплелся спать.

***

Лис кинулся звонить Рубену, едва дождавшись воскресного утра, когда в Южной Америке начинались ранние сумерки. Рубен старался каждое воскресенье выбираться из дремучих джунглей к цивилизации поближе, чтобы получить очередную порцию счастья, увидев через скверное изображение скайпа родное лицо, чтобы проговорить ни о чем и обо всем несколько часов с Лисом. На удивление, тот его уже ждал, радостно сверкая улыбкой навстречу. Рубен, порадовавшись за такого счастливого Лиса, спросил: — Ты там еще какой-то театральный фестиваль выиграл, что так светишься? — Нет, я решил главный вопрос в этой жизни — что мне на самом деле надо… — Я и так это давно знал. Театр? — Гм-м! Театр - это, конечно, хорошо. Но не главное в жизни. А главное — вовремя понять, кто твой человек, с кем ты на одной волне, дышишь одним воздухом, разделяешь одну страсть на двоих… — Может, ты мне не будешь напоминать о Теде? — недобро прищурился Рубен, понимая, что еще минута — и он отключит скайп и уйдет в джунгли на месяц. — Забудь о Теде, не о нем речь… — О, так ты поменял приоритеты. Тебе хватило всего трех лет, чтобы решиться сменить любовь всей своей жизни на что-то новенькое, — внешне веселился Рубен, а в душе выла ледяная пустыня, вымораживая безнадегой, обжигая мыслью, что напрасные мечтания и надежды когда-нибудь вернуться к любимому, хоть третьим в их счастливую пару. — Старенькое! — рыкнул Лис. — Что? — переспросил Рубен. — Не новая любовь, а старая. Говорю, что я многое понял, но об этом расскажу при встрече. — При встрече? — не смея верить собственным ушам, опять повторил вопрос Рубен. Наверное, ему это все послышалось, а Лис делится своей радостью совсем по другому поводу. Но Лис, заметив непонятное состояние Рубена, настойчиво, буквально по слогам, повторил: — С Тедом мы расстались, оставшись друзьями. Через неделю у меня начинаются каникулы в училище, все свои роли в студии я передаю Арно, он везде меня прекрасно сможет заменить, — Лис непонятно почему ехидно улыбнулся и продолжил. — И я через десять дней вылетаю к тебе… и очень надеюсь, что ты меня встретишь и заберешь. Если я тебе еще нужен… — добавил негромко. — Нужен! Очень нужен! Прилетай! — шептал перед погасшим монитором старенького компьютера Рубен, прикидывая, что пора уже собирать вещи в дорогу, тем более, что контракт как-раз заканчивается. Еще неделя, и за ними прилетит гидросамолет. Он встретит любимого в столичном аэропорту, раз тот собрался к нему на край света, значит, еще все возможно наладить, значит, он смог искупить свою вину и фортуна повернулась к нему лицом.