Через замочную скважину. 30 лет спустя...

Раннее утро в просторной и светлой квартире, шелест воздушных занавесок, тихое урчание огромного холодильника и мерное тиканье настенных часов. В открытом окне на широком подоконнике сидит толстый рыжий кот и неспешно лижет свои... умывается. Солнечные лучи жадно шарят по комнате и пытаются найти хоть что-то интересное, заглядывая во все закоулочки и нычки. Рыжий лохматый клубок, закончив процедуры, лениво растягивается на подоконнике и, словно наевшись досыта сарделек, жмурит свои крохотные глазенки. - Адам, сука! Мне же больно! – резкий крик, разорвавший утреннюю идиллию и испугавший обалдевшего кота, разносится на весь дом. – Можно понежнее, ты же не хочешь, что бы я умер прямо сейчас? Рыжее чудище с подстриженным хвостом, свалившись с грохотом на пол, направляется, томно переваливаясь с боку на бок, в спальню, откуда и разносились громкие голоса. - Томми, потерпи, еще чуть-чуть, – мужчина, склонившись над кроватью и вытирая свободной рукой со лба пот, неистово наваливается на лежащего в постели. – Ну что же ты как маленький. Неспешное поскрипывание пружин кровати и равномерные шумные выдохи дают понять, что мужчина, находящийся сверху, очень напряжен и физическая нагрузка ему дается с немалым трудом. Лежащий снизу, закрыв глаза и сморщив лицо, безропотно и отчаянно отдается рукам сильного партнера. - О, Адам! Так лучше, только правее, правее, вот тут – жми! – стон боли и облегчения срывается с губ и слышен протяжный рычащий выдох. – Боже, как же хорошо. - Все. Ты доволен? Будешь отдыхать? – Брюнет, встав, расправив плечи и хрустнув пальцами, берет со стула полотенце и вытирает жирные руки. – Полежишь минут десять, и повторим еще разок, а пока я в душ. - Спасибо, милый. Мне так хорошо, ты просто волшебник Изумрудного Города, - мужчина пытается засмеяться своей шутке, но, закашлявшись, резко садится на кровати и тянется за стаканом с водой на тумбочке. - Томми, ну нельзя же так! – Всплеснув по-театральному руками и закатив глаза, Адам качает головой. – Вроде взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок. Стоя возле кровати и сплетя пальцы рук, словно в молитве, брюнет ласково смотрит на свое чудо, до сих пор изредка покашливающее и жадно пьющее водичку из стакана. Да, года не милосердны к нам. Еще недавно, каких то десяток-другой лет назад, этот шустрый блондин с чудесной длинной челкой и завораживающей улыбкой как заводной бегал по сцене и выдавливал из своей гитары немыслимые звуки. Сейчас от его чудесной прически остался лишь ореол – небольшой пушок, словно веночек обрамляющий его затылок. Единственное, что не изменилось, так это его глаза. Он по-прежнему смотрит так, что сердце, словно пробка из детского шампанского, выскакивает из груди и улетает непонятно куда, то ли в потолок, то ли за диван. Адам, вздохнув и шагнув к кровати, тяжело усаживается на постель и обнимает худенькие плечики Томми. - Ну же, малыш, доктор говорил, что нельзя сразу же после массажа вскакивать и напрягаться. Для твоей спины это вредно. – Звонко чмокнув в висок и оставив мокрый след, Адам пальцами проводит по редким волосикам Томми. – Ложись, а я пойду смою это чертово масло с рук, а то чувствую себя, словно проктолог на приеме. Напившись воды и поставив пустой стакан на тумбочку, Томми ложится на живот и, подперев подбородок руками, смотрит вслед удаляющемуся по коридору Адаму. Он почти не изменился: все такой же красивый и уверенный, все те же завораживающие взмахи руками и сумасшедшие движения бедрами, все такие же черные густые волосы, все та же сексуальная улыбка и взгляд, выбивающий землю из-под ног. Черт! И сейчас, думая об этом, невозможно сдержать желание к этому секси-монстру, у которого даже лишние двадцать килограммов, плавно расположившиеся на его могучем теле не могут предотвратить возбуждение Томми. Перевернувшись на спину и облегченно вздохнув, он закрывает глаза и легонько поглаживает низ живота. Как будто и не было этих тридцати лет вместе, Адам по-прежнему пробуждает в нем только положительные эмоции с будоражащим эффектом… Трель звонка, словно писк комара, раздающийся над самым ухом в предрассветный час, прерывает плавное течение фантазий Томми и бодрит, как укол адреналина. Из ванной доносится грохот пластиковых бутылок (опять, видно, шампуни и гели полетели на пол) и зычный голос Адама. - Томми, не смей вставать! Доктор запретил! Я сейчас сам открою.- Вслед раздается смачный «апчхи» и шлепанье тапками по полу. Видно звонок застал Адама за закапыванием носа (чертов аллергический насморк!) и дрогнувшая рука выдала порцию капель больше положенного. Через насколько минут после крика в закрытую дверь: - Кто там? После вопроса: - Кто-кто? Следом за бурчанием: - Нихрена уже не слышу… Началось мерное шуршание замками и звон ключей. Еще секунд тридцать и скрип двери дает понять, что заточение сломлено и есть возможность все-таки лицезреть того, кто нарушил их покой. Адам, по-видимому, уже увидел и даже узнал пришедшего, так как до ушей Томми донеслось радостное: «Японский городовой! Кого я вижу!»