Через замочную скважину. 30 лет спустя...

У вас такого никогда не было? Внезапный, еле уловимый запах или образ, мелькнувший на мгновение, вас переносит в волшебную страну воспоминаний? Для наших мозгов собрать всю мозаику прошлого не составит труда, если причина настолько явная, что просто возьмет тебя за руку, как заботливый экскурсовод, и проведет по всем залам нашей памяти. Именно это и случилось с уже не юной, но далеко еще не зрелой Сью. Она, словно получив в подарок бочку меда и упаковку батареек, стала источать сладкий позитив и неуемную энергию. - Оу, Томми! Как же это прекрасно, вы сохранили портрет, написанный мною тридцать лет назад, - ее лицо, словно опущенное в сахарный сироп, было настолько умилительным, что хотелось облизать ее, дабы удостовериться, что она действительно сладкая. – И подарок Адама рядом… - Да, эти два портрета очень много для нас значат. Правда, малыш? – влажные глаза Адама с трогательной любовью смотрят на Томми. - Да, это как история нашей любви, - Томми, опустив глаза в пол, начинает носком тапочка вырисовывать узорчики на полу. Было видно, что он явно смущен, но в то же время Томми было приятно, что их с Адамом любовь вызывает такой восторг у друзей. - Да, голубки, вы ни хрена не изменились, - голос Изи внес некий диссонанс в романтический раут. – Как были два влюбленных идиота, так и остались. Такое впечатление, что ни вставная челюсть, ни облысение, ни маразм на вас не действуют. Блин, да что за хрень сидит в вас, что постоянно подталкивает друг к другу? - Изя, друг. Я не знаю, что это: страсть, любовь, мания, безумие или привычка. Мне все равно, как это называется. Даже если это черт сидит внутри меня и подталкивает к Томми, я согласен всю жизнь терпеть нечистого в себе. Сделав паузу, Адам подошел к Томми и обнял его так искренне и эротично, что Сью тут же отправила детей в ванную комнату смывать блестки с лица и рук. - Блин, чуваки, вы даже сейчас будоражите во мне неприличные фантазии, - покраснев и покачав головой, Сью продолжила: - вы и тогда, в молодости, вызывали чувство зависти, но сейчас… Это уже слишком. Я начинаю нервничать, и у меня потеют ладони… - Так, мать, не завидуй – Изя, подойдя к жене, звонко шлепнул ее ладонью по попе и резко клюнул губами в щеку. – Ты тоже не обделена моей любовью, – весело засмеявшись, Изя начал по-детски тискать Сью. - Ой, какие же мы все дураки влюбленные, - Томми, весело захихикав повернулся к Адаму лицом, крепко обхватил его за талию и зажмурился от удовольствия, - влюбленные и счастливые… В этот момент Томми почувствовал, как что-то протиснулось между его ног на уровне коленей и обхватило. Немного обалдев и попутно соображая, что Элеонора Кюри, даже очень постаравшись, такого сделать-то никак не мог, Томми открывает глаза и, не отпуская Адама, смотрит вниз. Те же чувства и эмоции, словно брат близнец, испытал и Адам. Немного отстранившись от Томми, но, все еще сжимая его в объятиях, Адам смотрит туда, где кто-то греет его колено. Каково же было его удивление, когда оказалось, что это всего-навсего малышка Сьюзи. Подойдя к застывшим в объятиях Адаму и Томми маленькое чудо обхватило их маленькими ручками за ноги и прижалось щечкой к ноге Адама. - Как зе холосо, - ее тоненький голосок, раздавался где-то снизу. – Мы с дедулей тозе любим обнимасецьки, - отпустив ноги голубков, маленькая прелесть отошла немного и подняла белокурую головку. – А давайте тепель все сделаем обнимасецьки. Это подалит дедуле тли года зизьни, - сказав это малышка начала подталкивать всех взрослых в одну кучу. - Изя, факел тебе в печку! Ты что такого наплел ребенку? – обалдевший и немного озадаченный Томми удивленно уставился на проказника Исаака. - Да ничего я не придумывал, - Изя, виновато потупив глаза, подходит все ближе и ближе к коллективу «влюбленных», подталкиваемый заботливыми ручками внучки. – Просто мы с ней действительно любим обниматься, и я как-то сказал этому маленькому монстру, что она каждый раз дарит мне три дополнительных года жизни. Изя чувствовал себя немного смущенно и не знал, что дальше делать. Всю ситуацию взял на себя, естественно, Адам. Раскатисто засмеявшись и распахнув свои большие объятия, он застыл в ожидании. - Так, никто не хочет разочаровать маленького ангела? Тогда айда все обниматься! – от него лучилась такая уверенность и всепоглощающая любовь, что будь здесь на месте старых друзей кучка евреев и арабов, и те бы кинулись к нему в объятия и непременно захотели бы расцеловать друг друга. Так и стояли бы четверо взрослых и один ангелок обнявшись и счастливо улыбаясь, если бы их «вечер любви» не прервал детский голосок, раздавшийся, как будто из параллельного мира. - А что это вы здесь, простите, делаете? – на пороге возник малыш Ричард. – И почему это, извините, меня никто не ищет? – умытый, с мокрой челкой и без кругленьких очков, малыш подслеповато жмурится. – Бабуля, не смогла бы ты мне пояснить, что это все означает? - Малыш, - Сью, разжав кольцо «любящих» рук, подошла к внуку и присела на корточки. – Мы здесь обмениваемся положительной энергией и делимся своим счастьем. - Но, ведь я тоже твое счастье? - Конечно, милый, - Сью, ласково проведя по детской щечке, не смотря на мыло и воду, по-прежнему усеянное блестящими точками, с улыбкой смотрит в глаза Ричарда. - Ну, тогда… - на секунду задумавшись и по привычке коснувшись переносицы, словно поправляя отсутствующие очки, малыш вдруг широко улыбнулся и продолжил: - тогда и мной делись! Вся компания «влюбленных дураков» дружно рассмеялась. Во всей этой какофонии четко различался тоненький и звонкий смех малышки Сьюзи, которая и не поняла из-за чего смеются взрослые, но очень уж хотела просто повеселиться. Подхватив обоих малышей на руки, взрослые так и стояли еще долгое время, обнявшись и весело смеясь. Даже рыжая бестия Элеонора Кюри с потрепанным хвостом и толстыми боками, явно почувствовав флюиды добра и благополучия, притащил свой зад поближе к людям и, плюхнувшись на бок, негромко заурчал. Создавалось впечатление, что все они никогда и не расставались, настолько естественно и легко чувствовали себя друг с другом. Как будто волшебница, Жизнь, полюбив этих, таких смешных и таких несовершенный людей, захотела сделать им небольшой подарок: чуточку крепкой любви и совсем немного человеческого счастья. Но они-то об этом не знали, им было и невдомек, что все, что они имеют, только малая толика от всех чудес, которые преподносит нам наша плутовка-жизнь вместе с интриганкой-судьбою. Но это абсолютно не мешало этим близким людям чувствовать себя самыми счастливыми на земле… … Вечер разливался розовым сиропом и делал сладким все вокруг: опустевшую от гостей квартиру, темные комнаты, негромкие голоса, доносящиеся из полумрака спальни, людей, лежащих в обнимку, и рыжего кота, мерно посапывающего на стуле под окном. - Как же я тебя люблю, - голос Томми тихим шепотом доносится до ушей Адама и заставляет его губы растянуться в улыбке и обнажить ряд белых керамических зубов. – Может еще разок? - Томми, детка, ну сколько можно? Я уже устал – сморщив лоб и, наиграно надув губы, Адам крепче обнимает хрупкое тело Томми. – Может утром? А? - Ну, Адам! Ну, пожалуйста, - по-детски плаксиво Томми начинает просить и параллельно трясти любимого за плечо. – Давай еще разочек, и я отстану… - Может, лучше поспим? – Адам, проведя теплыми пальцами по щеке Томми, с мольбой смотрит ему в глаза. – Обещаю, с утра я сделаю все, что ты захочешь! - Утром само собой, но я хочу сейчас, - положив голову на грудь любимого и потеревшись щекой, Томми продолжает уговоры: - сегодня вечером это в последний раз. Обещаю! - Ох, неугомонный ты… - Адам, встает с постели и направляется к центру комнаты. Томми, словно и не было этих тридцати лет, будто молодой пацан вскакивает и несется к шкафу. Открыв дверцу, он достает гитару и поверх голого торса перекидывает ремень. Картина похожа на творение сумасшедшего художника-абсурдиста: в полумраке комнаты, на фоне разобранной в хаос постели и лунного свечения за окном, стоят два обнаженных человека. Один из них играет на гитаре, а другой, сжимая в руке микрофон от караоке, негромко поет для своего единственного зрителя. И это, наверное, самый дорогой в мире,наполняющий сердце теплом, концерт, который мог себе представить Томми. Ночь неспешно зажигает на небосводе все больше и больше звезд-фонариков. Легкий ветерок, набрав аромата цветущих деревьев в пригоршню и подняв его повыше, наполняет комнату запахом цветов. Музыка, словно весенний ручей, разливается по спальне и окутывает негой и блаженством все пространство. И только чарующий и такой родной голос Адама, возвращает в те далекие времена, когда чувства начинали зарождаться, когда все только начиналось: There he goes My baby walks so slow Sexual tic-tac-toe Yeah I know we both know It isn't time, no But could you be m-mine? Да, это настоящая «Fever», это настоящая страсть… *От автора* Хочу поблагодарить всех, кто подтолкнул меня к написанию этого сиквела. Сегодня он на восьмом месте ТОПа, как и сам ФФ "Через замочную скважину", а это значит, что работа была проделана не зря.