Через замочную скважину. 30 лет спустя...

Вот почему, почему дети всегда общаются между собой ультразвуком? Эта тайна покрыта мраком, а сами маленькие инопланетяне нам никогда не поведают об этом. Но иногда они пробуют и до взрослых донести информацию на этом запредельном для нашего понимания языке. Услышав писк, скорее напоминающий общение двух дельфинов, чем звуки, издаваемые человеческими детенышами, все четверо престарелых взрослых кинулись по коридору в сторону спальни, откуда продолжали доноситься тревожные ультразвуки. Первой, конечно же, расталкивая всех локтями и крича на ходу: «Дети, бабуля уже бежит!», на всех парах летела Сью. Обогнав всех и по пути стукнув Изю в спину кулаком, с воплем «посторонись!», разъяренная, как самка шимпанзе, Сью распахивает двери спальни. Картина, представшая ее вниманию, а мгновение спустя и всему отряду отважных спасателей, заставила всех пережить вихрь эмоций и мыслей. Причем, совсем противоположных по своему содержанию. И, как следствие, реакция, отразившаяся на лицах всех зрителей, была очень разнообразна. Бешенная Сью застыла на пороге с удивленно-улыбчивым лицом. Ее брови медленно, словно два скалолаза, поползли вверх, практически сминая ровный лоб. Адам, с размаху налетев своей тушей на хрупкую Сью, замер, подняв руки и схватившись за свою густую шевелюру. Создавалось впечатление, что он хочет вырвать волосы из головы и пересадить их на задницу. Томми, не имея возможности протиснуться в дверной проем, с шумом и кряхтением опускается на колени и просовывает голову между ног Адама. Увидев происходящее, он тут же отползает назад. Вся эта манипуляция выглядит так, будто черепаха, заметив опасность, втянула голову обратно в панцирь. И только реакция Изи была непринужденной и оглушительной. Встав на цыпочки и заглянув через плечо Адама, он тут же начинает хохотать над увиденным. - Ну, вы, блин, даете! Чуваки, да вы совсем не изменились! – похлопав Адама по плечу и многозначительно покивав головой, Изя причмокнул губами: - не думал, что в вашем возрасте так серьезно к этому относятся. - Вы это все… - лицо Сью залилось игривым румянцем, и она, склонив голову набок, словно извиняясь, закусила нижнюю губку. – Ну, в смысле… У вас ЭТО до сих пор? – кивнув в сторону комнаты, она повертела в воздухе витиевато пальчиками. Да, а посмотреть было на что. Малышка Сьюзи, милое создание с чудесным личиком и ангельскими кудрями, словно в канун Хеллоуина, вдруг превратилась в демона. Черная кожаная шапочка с ушками и прорезями для глаз, словно дуршлаг, болталась на ее голове. В руках у маленького монстра была черная плеточка и еще какие-то странные приспособления из кожаных ремешков и резиновых шариков. Рядом, на стуле, в нежно-розовом боа и весь обсыпанный блестками, сидел малыш Ричард. На руке у него висели пушистые браслетики-наручники, которые позвякивали, когда он пытался протереть стекла своих очечков и смахнуть искрящиеся звездочки блесток. На полу, словно картошка на огороде, были свалены разные интересные штучки-дрючки: меховые и резиновые, металлические и кожаные, маленькие и большие, мягкие и твердые. Прикроватная тумбочка, словно торговая лавка на улице Шанхая, была распахнута настежь, будто приглашая всех заглянуть хоть одним глазком на различные заморские диковинки. - Эй, малышня, вы чего тут археологические раскопки устроили? – Изя, изображая строгость и недовольство, пытается сдержать улыбку. – Сьюзи, детка, скажи деду, это ты устроила здесь маскарад с показом мод? - Дедуля, я – челная коска, - и в подтверждение своей принадлежности к роду кошачьих, маленький монстр издает пронзительное «Мяу-у-у». Раскрасневшаяся Сью, подойдя к сверкающему, как новогодняя елка Ричарду, присаживается на корточки перед малышом. - Риччи, малыш, ну ладно Сьюзи, она у нас неугомонная, а ты-то? – сняв с переносицы мальчугана усыпанные блестяшками очочки, Сью начинает легонько сдувать искорки блесток с личика внука. - Бабуль, я пытался ее остановить, но ты же знаешь, какая она упертая, как дед, - закрыв глазки и постоянно сплевывая прилипшие к языку блестки, он пытается оправдаться перед бабушкой. – Пришлось пойти на уступки. Ты же так меня учила? - И ницево я не упелтая. Я – лазнооблазная. Плавда, дедуля? – малышка Сьюзи, отбросив в сторону плетку и охапку кожаных ремней, весело болтая головой, подбежала к Изе и подняла вверх две малюсенькие ручки. - Ох, ты мой хомяк! – Изя, подхватив маленькое чудо на руки, легонько ущипнул малышку за пухлую щечку. – Ты зачем полезла в вещи дяди Адама? - Ну, интелесно-зе, у вас с бабулей таких нет, - разведя маленькие ручки, Сьюзи пожимает плечиками. - Это уж точно, - Изя, заливается смехом и снимает маску-шапку с головы девочки. – На, Супермен, чертов, - протягивая кожаный чепчик Томми, Изя подмаргивает ему. - А с чего ты решил, что именно я ее одеваю, - залившись краской и протягивая руку за головным убором, Томми закусывает губу. - Да просто размерчик твой, - подняв внучку над головой и усадив малышку себе на плечи Изя продолжает: - да и фасончик тоже… - Так, Изя, коронку тебе в зубы, не нарывайся, - Томми, сжав в руках сексуальный элемент гардероба и стиснув кулачки, сурово сдвинул свои идеальные, даже в таком возрасте, брови на переносице. – Не посмотрю, что на шее у тебя ангел сидит. Так отделаю, что настоящий прилетит. - Ой, погремушка, хорош звенеть, – весело засмеявшись и обнажив ряд прекрасных керамических зубов, которым позавидовал бы стоматолог-профессионал, Изя продолжает: - ты и в молодости фантазером был, чего только стоит та история на моем мальчишнике, а уж сейчас-то и представить страшно… - Изя, «Лексус» тебе в «Пежо», не беси меня, иначе… - Эй, вы, старые ипохондрики! А ну, прекратите, - Адам, словно воспитатель в детском саду, громко хлопает несколько раз в ладоши и зычным голосом прикрикивает на стариков-разбойников: – на вас же дети смотрят. Постыдились бы, упыри. - Ой, что это? – звонкий голос Сью заставляет всех замолчать и повернуть свои головы в ее сторону. – Томми, не может быть. Я не верю своим глазам… Приложив ладонь к губам и, зажав свой рот, Сью сидит на корточках возле блистательного, в прямом и переносном смысле малыша Ричарда и медленно качает головой. От этой манипуляции на ее щеках остаются крохотные сверкающие точки, которые тут же превратили строгую Сью опять в прежнюю фею-фиалку. - О, Адам, какие же вы милые, - ее лицо расплывается в улыбке. – Томми, ты такой! Ты просто настоящий, ну, черт... Я даже не знаю, как вас назвать…