Приёмный брат

Наконец приступив к затраку, как и полагается истинному аристократу, сидя в столовой против Кая, Граф просто прожигал нетерпеливым взглядом возлюбленного, расположившегося по другую сторону стола. Чонин же, словно бы и не замечая взгляда в упор на себе, спокойнейше наслаждался прекрасным вкусом завтрака. На блюдце Сухо оставался последний кусочек пирога, когда Себастьян произнес: - Господин, сегодня у Вас кроме собрания директоров компании, на котором будет Танака, в расписании ничего не значится, - уголки губ Дворецкого чуть устремились вверх. - Чем пожелаете заняться сегодня? Вздохнув и положив десертную вилку рядом с блюдцем, Граф сказал: - Могу ли я осведомиться, что пожелает делать сегодня днём Граф Родшильд? - Простите мне мою дерзость, Господин, но можно ли знать, какого Графа Родшильда Вы имеете в виду? - Очевидно, присутствующего здесь сейчас. Кай молча улыбался, слушая разговор Сухо и Дворецкого. - Предположительно ... - Себастьян многозначительно кашлянул. - Граф Родшильд проведёт весь день сегодня в Вашей компании, - и, улыбаясь в ответ Каевой улыбке, Себастьян внимательно наблюдал за кивками головой с другой стороны стола. - В таком случае, - начал повседневный холодный голос Графа Фантомхайва, - я буду в своём кабинете. - Как Вам будет угодно. *** Привычная обстановка небольшого, но весьма уютного кабинета в поместье семьи Фантомхайв, лёгкое потрескивание поленьев в камине и тёплый плед с мягком креслом - как от такого можно не уснуть, если перед твоими глазами твоя любовь читает какое-то письмо, пусть и странного содержания, заставляющего брови то воспарять куда-то в высь, то съезжаться вместе... Наконец, отбросив письмо в сторону, Граф сел напротив Кая, уже тихонько посапывающего под клетчатым пледом. Желание прикоснуться, ощутить приятную бархатистость этой смуглой кожи, распробовать вкус этих вишнёвых губ, таких сладких, чуть приоткрытых сейчас... Нет, сейчас нельзя, - осаживал себя Граф, - нельзя мешать ему спать, нельзя разрушать эту безмятежность лица. Но тело упорно требовало своего, и, не выдержав мук от созерцания возлюбленного, выдохнув, Сухо лишь крепче укутал Кая и, подхватив его на руки, понёс его в спальню.