Химера и философский камень.

Дверь экзаменационной аудитории распахнулась с такой силой, что, казалось, её петли взмолились о пощаде. Я вылетел наружу, проплакал по инерции ещё пару метров, а потом медленно сполз по стене на пол, раскинув руки и ноги, как морская звезда в состоянии глубочайшего нервного истощения. — Я сдал, — прошептал я, глядя в потолок. — Кажется. «Ты превратил ананас в балетмейстера», — ехидно заметил мозг. «Он сам превратился. Я его просто попросил попрыгать». «Ты попросил попрыгать. А он отрастил ноги, руки, надел балетную пачку и станцевал казачка вприсядку. Это разные вещи, Гарри». Голова кружилась. Перед глазами всё ещё плыли оранжевые пятна — проклятый ананас был ярким, как утреннее солнце после ночи в Запретном лесу. В коридор вышли несколько членов экзаменационной комиссии. У них были такие лица, будто они только что стали свидетелями чуда. Или психиатрического приступа. Или того и другого одновременно. — Невероятно, — проговорил один пожилой волшебник с пышными усами, вытирая платком вспотевший лоб. — Я за сорок лет работы в комиссии никогда не видел, чтобы фрукт исполнял гопак с выделыванием ногами. «Гопак? — переспросил мозг. — А я думал, это был казачок». «А какая разница? Он ещё и спел». «Точно. "Катюшу" спел. Это было… неожиданно». Из дверей показался профессор Флитвик. Он сиял, как начищенный галлеон, и чуть ли не подпрыгивал на месте от восторга. — Блестяще, мистер Поттер! — запищал он своим тоненьким голосом. — Абсолютно блестяще! Да, ананас должен был просто попрыгать. Но танец! Тот поворот! Та харизма! Я сам не умею так плясать, а я, между прочим, в молодости выигрывал дуэльный турнир в Стокгольме! — Профессор, — слабо возразил я, — я правда пытался сделать просто прыгающий ананас. — И это делает ваш результат ещё более впечатляющим! — Флитвик взмахнул руками. — Вы интуитивно создали заклинание, которое одушевило фрукт, наделило его танцевальным талантом и, судя по реакции коллег, — тут он покосился на ошарашенную комиссию, — вдохновило всех нас. «Мы прославились, — мрачно сказал мозг. — Мы теперь Гарри Поттер, танцор ананасов. О величие». «Заткнись. Я сдал. Это главное». Члены комиссии тем временем перешёптывались, поглядывая на меня с непонятной смесью уважения, любопытства и лёгкого ужаса. Я слышал обрывки фраз: «Шрам не врёт», «Неужели правда особенный?», «Дамблдор говорил, но я не верил» и «Надо записать это в протокол как "превышение ожидаемых результатов"». — Мистер Поттер! — громко позвал председатель комиссии, длиннобородый мужчина в мантии, расшитой золотыми рунами. — Мы, безусловно, засчитываем вам экзамен с наивысшими похвалами. Однако… — он замялся, — позвольте спросить: вы планируете связать свою жизнь с магией танцующих овощей? — Э-э-э… — я задумался. — Нет, сэр. Я планирую дожить до конца курса и не взорвать школу. Председатель почему-то выглядел разочарованным. — Жаль. Редкий дар. Редкий дар, — пробормотал он, удаляясь. Флитвик подбежал ко мне, помог подняться и похлопал по плечу. — Мистер Поттер, вы молодец. Но, — его голос понизился до шёпота, — готовьтесь к зельям. Снейп в плохом настроении. «Он всегда в плохом настроении», — вздохнул мозг. «Сейчас он в особенно плохом. Я ему русский пергамент сдал, помнишь?» «А-а-а… ну, тогда нам конец». — Спасибо, профессор, — выдавил я улыбку. Флитвик кивнул и упорхнул обратно в аудиторию, видимо, за следующими жертвами. А я остался лежать в коридоре, прижимаясь спиной к холодному каменному полу, и смотреть в потолок. — Есть тут кто-нибудь, кто меня пожалеет? — спросил я у пустоты. Миссис Норрис, вынырнувшая неизвестно откуда, мягко мяукнула и потёрлась о мою ногу. — Спасибо, Норрис. Ты меня слышишь. Кошка улеглась рядом, положила голову на мою коленку и заурчала. «Всё будет хорошо, — попытался утешить мозг. — В крайнем случае, твоё тело найдут утром. И похоронят с почестями. И на памятнике напишут: "Здесь лежит Гарри Поттер. Ананас пережил его"». — Ты не помогаешь. «Я просто готовлю тебя к худшему». Я сел,погладил Миссис Норрис, вздохнул и достал расписание. Экзамен по зельям был послезавтра. «Снейп нас убьёт, — констатировал мозг. — Но убьёт красиво. С искрами». — Как тот ананас? «Лучше. Ананас хотя бы танцевал, а Снейп будет нас живьём варить в собственном котле». Я застонал, закрыл лицо руками и остался сидеть у стены, слушая урчание кошки и собственное тяжелое дыхание. Впереди был последний бой. И он обещал быть… незабываемым. Э