Возвращение

Кто измерит мой путь, кто изменит мой рок Что начертан мне древним холодным мечом Я блуждаю всю жизнь в лабиринте дорог И ношу смерть за правым плечом. Каждый день – новый бой, каждый день – старый страх И с тропинки судьбы не свернуть Но я вернусь домой – в старый замок в горах Когда будет окончен мой путь. Не обманешь Судьбу и не купишь любовь Ни за жизнь, ни за смерть, ни за горсть серебра И холодная сталь ляжет под ноги вновь Равновесием зла и добра. Пусть сгорает судьба в ритуальных кострах Пусть у мира меняется суть Но я вернусь домой – в старый замок в горах Когда будет окончен мой путь. Ни за знамя и герб, ни за список побед Не поймёшь, где искусство, а где ремесло Семь шагов через страх, семь шагов через бред Коль остался в живых повезло. И когда надоест мне со смертью играть Жизнь отпустит меня отдохнуть И я вернусь домой – в старый замок в горах Когда будет окончен мой путь. Тэм Гринхилл - "Ведьмак"

1898 г. от Р. Х. Трансильвания. Деревня близ замка графа Дракулы.

Над горами только забрезжил рассвет, осветив снежные пики первыми лучами солнца, как впереди показалась деревенька, уютно расположившаяся меж холмов. Конный отряд приближался к ней цепочкой, растянувшись по узкой тропинке. В одежде всадников угадывались монашеские рясы. Один из монахов, бросив опасливый взгляд на вершину мрачного замка, что виднелась над холмом, перекрестился и прошептал: - Pater noster, qui in caelis es, sanctificetur nomen Tuum. Benedicat nobis Deus. Sed libera nos a Malo... * - На Господа надейся, но сам не плошай, - подметил, расслышавший слова монаха, ехавший рядом мужчина в черной шляпе и такого же цвета кожаном плаще. За его спиной виднелся грозного вида многозарядный арбалет, на стали которого играли блики света расцветающего дня. Отряд проехал по гребню холма и начал спускаться к деревне. В долине еще не рассеялся ночной туман и его клочья укрывали мерзлую землю белесым саваном, путались в ногах лошадей, оседали на шерсти животных и одежде путников холодным инеем. Путешественникам хотелось в тепло, их тела ныли от долгой тряски на лошади. Но расслабляться было рано: самое тревожное поджидало их впереди, в тихой деревушке у старого замка... Человек в кожаном плаще выделялся на фоне серо-коричневых спутников, словно черный ворон в стае воробьев. Лицо скрывали поля шляпы, но кисти, державшие узду, вдруг сжались в кулаки так, что побелели костяшки. На одном из пальцев блеснул старинный перстень. Он не хотел возвращаться сюда. Поклялся себе, когда стоял на этом холме, оглянувшись в последний раз. Но обстоятельства оказались сильнее данной когда-то самому себе клятвы... Сейчас он предпочел бы забвение, но со дна его колодца памяти, потревоженной знакомым пейзажем, уже поднималось, неприятно поскрипывая на замшелой веревке, ведро, которое вовсе не было пустым... Он тяжело вздохнул и нашел силы расслабить пальцы. Вспоминать тех, кого любил и потерял, ещё тяжелее, чем вообще не иметь воспоминаний... Лошади всхрапывая ступили на мощеную камнем дорогу, что вела к хмурым домишкам. Улицы были пусты. А тогда их встречала толпа. Правда, не лучащаяся гостеприимством, но среди них была она... Сердце кольнула застарелая боль. Анна... Ее образ всплыл перед глазами внезапно, выступил из серого марева памяти и улыбнулся так приветливо, что губы невольно растянулись в ответ в полной нежности улыбке. - Анна... И вот она стоит перед ним, вышла из белой пелены тумана и замерла меж серых двухэтажных зданий. На девушке алое вечернее платье и она так прекрасна... Как той ночью, когда он спас ее на балу. Ноги сами пришпорили коня, заставив усталое животное, всхрапнуть, и кинуться вперед, к прекрасной деве, но не доехав до нее каких-то пары метров, ее образ поблек и растаял в утренней дымке, словно его и не было. - Ван Хельсинг... - раздался за спиной чей-то оклик, но прозвучал он глухо, словно его поглотили стены строений, вместо того, чтобы отразить. Мужчина, поняв, что Анна ему просто померещилась, попытался остановить коня, но животное его не послушалось и понесло вглубь деревни. Стук копыт потонул в тумане. Никто не попался навстречу, будто в деревеньке не осталось ни единого жителя. - Да остановись же ты! Стой! - выкрикнул человек, бесполезно пытаясь затормозить скакуна. Еще поворот, пара узеньких улиц и перед Ван Хельсингом открылась площадь. Конь влетел на нее на всем скаку и вдруг, резко затормозил у колодца. Всаднику чудом удалось удержаться и не вылететь из седла. Конь тяжело дыша, уткнулся мордой в пустое деревянное ведерко, стоящее на краю колодца, разочарованно фыркнул, мотнул головой и случайно столкнул емкость для воды вниз, где еще гнездилась ночная тьма... У седока невольно екнуло сердце, а рука сама собой легла на отполированную ладонью, рукоять арбалета... Человек не сразу понял, что опасается потревожить в глубине колодца вампира, который нырнул туда, спасаясь от солнечного света. Ведро глухо ударилось о стенку, а затем раздался далекий плеск и всё стихло. Никто не взмыл ввысь из густой тьмы колодца. Мужчина оторвался от созерцания глубины и, подняв голову, осмотрел небесные просторы, пытаясь отыскать крылатых тварей, но его взгляд наткнулся лишь на порозовевшие под рассветными лучами облака. Перевел дух, и заставил себя разжать пальцы, что намертво вцепились в рукоятку оружия. Вампиров не наблюдалось. Если они и были, то попрятались с уходом ночи. Но всадник ожидал увидеть здесь трио из невесток графа, позабыв на миг, что они уже давно превратились в прах... Площадь, как ни странно, практически не изменилась за прошедшие годы и навевала непрошенные воспоминания. Вон к той крыше он пригвоздил Маришку, правда нескольких черепиц на том месте поубавилось, но это мелочи. Вот здесь за колодцем стояла телега с сеном, а рядом, тянула из нее пучки травы корова... А вон у самой церкви был кран со святой водой для жителей. Правда тогда чаша под ним не была пуста, как сейчас... А тут стояла Анна, величаво уперев руки в бока, когда он увидел ее в первый раз... Горький комок подступил к горлу. Вспоминать, что было дальше не хотелось. А тем более то, чем все закончилось... Ван Хельсинг закрыл глаза, поднял голову, ощущая на лице сонные дуновения ветра, и нашел в себе силы прекратить падение в бездну воспоминаний. Нет смысла тратить время на ушедшее прошлое, когда в настоящем ждут важные дела. Затем открыл веки, выдохнул, натянул поводья коня, заставляя того отойти от колодца и направил скакуна к таверне, где его ждал Карл. Ван Хельсинг давно не видел старого друга и сейчас был рад встретиться с ним. Даже здесь и пусть не при самых радужных обстоятельствах. Хотя, когда они были другими? Вся его жизнь - это война, танец со смертью на острие клинка. Он должен был привыкнуть, но почему-то душа порой просила покоя... Особенно в последнее время. Что это? Великий охотник на нечисть устал от своей работы? Или просто накатило уныние? А может, наступает старость?.. Копыта мерно стучали по брусчатке. Темные и безжизненные домики проплывали мимо, нависали серыми громадами над путником, грозя проглотить темнотой окон. Ван Хельсинг не удивлялся отсутствию на улицах жителей. В маленьких поселениях любая новость разноситься с быстротой молнии, а Карл писал, что здесь снова объявились вампиры, которые не хотят соблюдать мирный договор. Вот население и попряталось по домам, боясь носа на улицу высунуть, пока свет дня не зальет деревеньку, расположенную в низине. Беспокойство, что копилось с начала путешествия сюда, сейчас проступило наиболее ярко. Охотнику не нравилась тишина, сгустившаяся вокруг. Он знал по опыту, что она очень редко является хорошим прогнозом... Невольно шевельнулась тревога за Карла. Он относился к нему, как к младшему брату и просто не пережил, если бы с ним что-то случилось. Ван Хельсинг и так потерял слишком многих... Если не сказать: всех близких... И даже мысль о том, что он просто не помнит о них ничего не меняет. Забвение - это та же потеря... Еще поворот и вот показалось трехэтажное строение. Первые этажи здания были кирпичные, а третий, что под крышей - деревянный. Над широкой дверью висела вывеска "Острый клык", написанная некогда красной краской, а теперь потемневшей и заметно облупившейся. "Подозрительное название, я бы в таком отеле останавливаться не стал..." Приблизившись, до охотника долетели чьи-то спорящие голоса. Оба были мужскими и один показался знакомым. Доносились они из-за угла трактира. Ван Хельсинг спешился, набросил узду на столбик изгороди и, оставив коня, осторожно направился в сторону спорящих. Теперь можно было различить и слова. - Нет. Я же сказал нет! Оставьте ее здесь. - Еще на неделю? - На днях должен прибыть отряд из Ватикана! Может, сегодня... может сейчас! - А может и через месяц. Если снегопад начнется. - Да какой снегопад?! Еще первый снег не выпал! Так чуть-чуть... Стойте! - Могила уже давно вырыта. Родственники ждут погребения... - Но ее муж готов подождать! Вы не можете без его ведома... - На могилку придти ему никто не помешает. - Но это же доказательство! Это улика! Ее надо исследовать... - Ты сделал осмотр и этого достаточно. - Но я не специалист! Так, любитель... А вот братья из Ордена и мой друг... - У нас тихая деревенька и мы не любим вмешательства посторонних! Нам одного тебя уже предостаточно! Повезли, ребята... Когда Ван Хельсинг завернул за угол, то увидел Карла, стоящего недалеко от черного хода трактира, и спорящего с белобрысым высоким юношей в черном сюртуке и такого же цвета шарфе, замершего у телеги, в которой угадывались очертания человеческого тела, укрытого рогожей. Рядом с белобрысым возвышался бородатый мужик, а еще один, только низкорослый, стоял рядом с рыжей клячей, запряженной в телегу и уже взял кобылу под уздцы, собираясь тронуться в путь. - Что у вас происходит? - поинтересовался охотник, привлекая к себе внимание четырех пар глаз, заставляя людей повернуться на голос. Лицо Карла тут же озарила приветственная улыбка, а вот физиономии незнакомцев выразили настороженность на грани враждебности. - Габриэль! Ну, наконец-то прибыл! - выкрикнул старый друг. - И даже не представляешь, как вовремя! Еще бы чуть-чуть и они закопали бы тело Таисии Альзанеты, что была убита, как мне кажется, вампиром, даже не дав вам осмотреть ее! - Убита вампиром? Ты уверен? - переспросил охотник и направился к телеге. - Следы укусов на шее, бледность, что говорит о большой кровопотере... - Ты кто такой? - недовольно спросил низкорослый мужичонка, что держал кобылу за узду, когда мужчина в плаще поравнялся с ним. Но Ван Хельсинг сделал вид, что не заметил вопроса. Деловито подошел к телеге и откинул рогожу в сторону. Под ней лежало худощавое тело женщины, некогда миловидной, но смерть стерла ее привлекательность, заострив черты лица, нарисовав темные круги под глазами и разинув рот, то ли от того, что мышцы перестали держать челюсть, то ли застывшем в последнем предсмертном крике, так и не успевшем сорваться с губ... Охотник склонился над трупом и отвел в сторону воротничок платья. На шее темнели две ранки. Он провел по ним пальцами. - Очень похоже на вампира, - изрек он. - Карл, где ты говоришь нашел эту женщину? - Прямо под дверью своего номера! Вернее не я, а служанка, что шла мимо. Она подняла такой визг, что я проснулся, выскочил узнать, что случилось и... увидел мертвую девушку напротив двери. - Понятно, - ответил Ван Хельсинг, отстраняясь от убитой и произнес, глядя на мужчину, который склонился над телегой и наскоро набросил на труп рогожу. - Можете увозить тело. Только рекомендую обезглавить его перед захоронением и вбить в сердце кол из осины, окропить святой водой и не забыть пригласить священника, во избежание подобных жертв. - Не надо нас учить, мистер, - раздалось за спиной и Габриель повернулся, чтобы увидеть перед собой белобрысого юнца, который вальяжно сложил на груди руки и свысока смотрел на не званного гостя. - Мы не первый день на свете живем, так что предосторожности знаем. Особенно в захоронении. - А я имею честь с новым гробовщиком разговаривать? - спросил, улыбнувшись, охотник. - С ним самым. А я имею честь лицезреть знаменитого Ван Хельсинга, которому наша скромная деревушка жизнью обязана? - произнес парень, не скрывая издевки. - Мне никто ни чем не обязан. Как и я. - Правда? - переспросил белобрысый и презрительно хмыкнул. - А именно из-за тебя погиб мой папаша. - Погиб? - удивился Карл. - Да всем известно, что его загрыз оборотень! - А такой опытный охотник на вампиров его не смог спасти! Или не захотел? - Это ты о чем, парень? Какой такой "папаша"... - не понял Ван Хельсинг. Но вглядевшись в наглого юношу, в его неприятные черты лица, не располагающий к доверию прищур глаз, но особенно в белые до плеч сальные волосы, смог прояснить память и догадаться о ком он толкует. - А... Тебе бы патлы подлиннее, да цилиндр одеть и был бы вылитый папочка! Ты и линейку с собой так же носишь? - Нет. Предпочитаю измерять труп на месте. Так что с ответом? Я давно хотел задать тебе этот вопрос. - Твой папаня решил стать еще одной марионеткой Дракулы, - холодно ответил охотник. - Я бы на твоем месте порадовался за отца, что у него ничего не вышло. - Ах ты! - задохнулся от гнева белобрысый (его помощники сразу напряглись, а рука того, что стоял рядом с телегой, потянулась за лопатой, что покоилась на дне) и уже хотел было шагнуть к Ван Хельсингу, как его схватил за плечо Карл, стараясь прервать начинающуюся ссору. - Пит, твоя взяла! Увози тело на кладбище! Теперь можно. Родственники ждать не могут. Белобрысый фыркнул и покосился на Карла, стряхнул его руку, но к Гэбриэлю раздумал подходить, только зло прошипел, с вызовом глядя в глаза охотника: - Знаешь, а я тебе уже гроб заготовил. Давно. - А с размерами не ошибся? - легко выдержав взгляд, презрительно усмехнулся Ван Хельсинг. - Ты ведь меня даже не измерил! - Не беспокойся, поместишься. Так что буду ждать нашей новой встречи. Когда тебя принесут ко мне. И что-то мне подсказывает, что это будет скоро. Пошли, ребята! - Мечтать не вредно, Пит, - ехидно улыбнулся Карл. Низкорослый потянул кобылу за собой и телега со скрипом тронулась. Юный гробовщик окинул охотников ледяным взглядом и направился за трупом. - А я уж было решил, что раз толпа с вилами не встречает у околицы, то меня ждет радушный прием... - вздохнул Ван Хельсинг. - Нда, ничто под этим небом неизменно... - Пойдем в дом, замерз поди. Я вон задрыг, как собака, пока улику спасал от погребения! Битый час доказывал этому недотепе, чтобы еще день подождал! - жаловался Карл, открывая дверь и впуская гостя внутрь. - То тело ему в дровнике, где стужа такая, что вода замерзает, разложится. То вырытая могила, вдруг, ни с того ни с сего осыплется... - Карл, - перебил его тираду Ван Хельсинг. - А ты все такой же! Только в плечах пошире стал. И знаешь, без рясы тебе намного лучше! Монах захлопнул дверь, повернулся к другу и скромно улыбнулся: - Видать, сказывается отличный пример для подражания... Габриель, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! Скучал безумно! - Я тоже, - произнес Ван Хельсинг и заключил друга в крепкие объятья. Какое-то время они молча стояли так, наслаждаясь реальностью друг друга. Затем отстранились и Ван Хельсинг, улыбаясь спросил: - Ну, как в путешествие съездил? Много трофеев добыл? Например, ожерелье из зубов медведя? - Нет. Зато кое-что получше. Мне всё-таки удалось отыскать его! Могущественный артефакт Коловрат, что сиянием способен испепелить любого вампира! Правда... его у меня кто-то выудил из сумки пять дней назад, когда я спал здесь в первую ночь по прибытии. - Не один чай? - усмехнулся охотник. - А? - Не один говорю, почивал, да? - Габриель, - осуждающе качнул головой Карл. - Как ты обо мне плохо думаешь. - А что ты так засмущался? - рассмеялся Ван Хельсинг. - Я же не Его Святейшество! - Да не засмущался. Просто в том-то и дело, что в ту ночь, когда артефакт украли, я был один. И дверь на замке... Просто из сумки исчез и все! - Странно, что похититель артефакта тебя убивать не стал так беззаботно спящего. Я бы на месте вампира не пропустил такое лакомство... - Погоди... ты хочешь сказать, что это был не вампир? А кто тогда выпил жену трактирщика? И оставил ее у моей двери... Ничего не понимаю! - Вот для этого я здесь, друг. Разберемся. И артефакт отыщем и вампира, что это сделал отправим обратно в преисподнюю! - Верно. А последнее у тебя лучше всего получается, - усмехнулся Карл, поманив гостя за собой вглубь таверны. - Пойдем, можешь пока расположиться в моей комнате. Небось, устал с дороги. - Устал, - выдохнул охотник, поудобнее перебрасывая на плече арбалет и добавил тихо. - Я последнее время от всего устал... Карл не расслышал его последней фразы и произнес: - Как только обнаружил пропажу Коловрата, сразу же бросился его искать, сообщил трактирщику, начал расспрашивать постояльцев... Если бы не Эдмонд - трактирщик, жену которого убили, мне бы не удалось собрать, да еще и задержать всех клиентов до вашего приезда! А так все в сборе. Сидят в зале или по комнатам. Так что я надеюсь, артефакт где-то в здании. - Если его не выкинули в окно сообщнику... - Габриель, умеешь ты подбодрить, - вздохнул Карл. - Просто высказал предположение. Надо рассмотреть все варианты. - Не думаю, что выкинули. Хотя кто знает? Если это был вампир, то он мог и улететь с артефактом, а если человек, то из деревни он вряд ли выйдет. Сейчас начинается сезон метелей и ущелье станет непроходимым на пару месяцев. Нам вообще повезло, что снегопады в этом году задержались, а то и вы бы не смогли до меня доехать... А кстати, где остальные? Или ты решил в одиночку... Тут с улицы донесся цокот копыт, пофыркивание лошадей и голоса монахов. - А вот и подкрепление пожаловало! - улыбнулся Ван Хельсинг. - Ох, пойду их встречу! - выпалил Карл, когда они шли через кухню. - А ты иди в комнату, моя под вторым номером, справа от лестницы, вот возьми... Бывший послушник полез в карман и выудил оттуда маленький ключик, который протянул другу. Ван Хельсинг качнул головой. - Оставь. Я сейчас в таверну зайду, хочу промочить горло. Да и осмотрюсь заодно. - Ну, как хочешь, - и мужчина сунул ключ обратно в карман, выходя из кухни. - Карл! Подожди! - окликнул его охотник. - Я там коня во дворе оставил, ты бы отвел его в стойло, да принес мои вещи... - Сделаю! - кивнул друг и скрылся. Ван Хельсинг шагнул в зал, с любопытством осматривая помещение. Оно было небольшим, но уютным. Справа высились перила лестницы, что вела к комнатам на второй этаж (так как он вышел с кухни, на которой не наблюдалось поваров, но очень аппетитно пахло съестным). Слева стояли ряды бочонков, чуть поодаль барная стойка, впереди открывался зал с двумя рядами деревянных столов, с каждой стороны которого виднелись лавки. За ними сидело несколько посетителей и они с любопытством посмотрели на появившегося в проходе Габриеля. По левой стене шел большой, выложенный серым камнем камин, в очаге которого весело плясали огоньки рыжего пламени. Рядом с ним склонился седой старик в потертой накидке, в руках он держал охапку дров, которые по одному бросал в камин. На вошедшего гостя он даже не взглянул. В конце залы была массивная входная дверь, за которой скрылся Карл, а перед ним прошмыгнул худой мальчонка в черном тулупе и серой шапке, что до этого сидел на маленькой табуретке недалеко от двери, видать в ожидании гостей, но заслышав их, кинулся встречать. "Может, он сын трактирщика?" Ван Хельсиг прошел в зал. От внимания охотника не укрылось то, что в помещении не оказалось ни одного распятия, а на небольших оконцах не висело связок чеснока или ветвистых веточек омелы, отпугивающих злых духов. Конечно, их действие на вампиров не доказано и вероятно просто является местным суеверием, но в селении, где вампиры не редкость, это вполне можно назвать странным. Зато темно-малиновые занавески оказались плотно зашторены и помещение было погружено в мягкий полумрак, разгоняемый лишь светом камина и несколькими горящими подсвечниками, стоящими в нишах стен. - А я вас помню, - задумчиво раздался за спиной мягкий бас, заставив остановиться. Габриель оглянулся, чтобы увидеть за барной стойкой крепкого усатого мужчину средних лет, попыхивающего трубкой. - Вы Ван Хельсинг - охотник на нежить, что избавил нашу деревеньку от вампиров лет... десять тому назад. - Угадали. - Да нет, просто память на людей хорошая. Да и вас грешно не узнать. Тот же плащ... - Увы, другой. Прежний порвал вервольф. Просто покрой похож. - Та же шляпа... - И тут ошиблись. Та уплыла путешествовать по реке, когда я неудачно пофлиртовал с русалкой. Но портной тот же. - Те же глаза, - нашелся усатый. - А вот тут не оспоришь, - улыбнулся Ван Хельсинг, подходя к стойке и усаживаясь на высокий стул, предварительно скинув с плеча арбалет и положив на соседний. - А вы должно быть Эдмонд, трактирщик? - Правильно. Карл обо мне уже наболтал? - Самую малость. Только о том, что вы здесь хозяин, и про то, что произошло с вашей женой. Примите мои соболезнования. Ван Хельсинг учтиво снял шляпу и положил на край стола. - Да... Таи была прекрасная женщина... - тяжело вздохнул усатый и затушил трубку. - Правда, моложе меня на двенадцать лет. Ее выживший из ума отец был против нашего брака и мы венчались тайно... Да что сейчас вспоминать. Тая была для меня той единственной, которую ищешь всю жизнь... Да так пожалуй, и осталась. Габриель понимающе кивнул, невольно вспомнив Анну... Трактирщик отвернулся и незаметно смахнул, набежавшую слезу. Рассеянно переставил с места на место одну из бутылок на полке у стены, словно позабыв для чего же они нужны. Внимание Ван Хельсинга случайно привлек кованый напольный подсвечник, что стоял в углу помещения с пятью свечами, язычки которых сонно подрагивали. Вещь явно была старинная и не очень вписывалась в убранство таверны. А еще показалась Габриелю смутно знакомой. Он уже хотел было спросить о ней у трактирщика, как раздался скрип входной двери и в помещение ввалилась толпа монахов, за которыми молча шел Карл, неся его сумку. - Габриель! А ты уже тут! - удивленно выкрикнул краснощекий брат Джослин и широко улыбнулся. - Лошадь у меня попалась больно резвая, - усмехнулся охотник. - А мы заплутали немного, еле гостиницу отыскали. Здесь все дома одинаковые! - пожаловался худосочный и высокий, словно жердь, брат Фалько. - Эй, тратирщик, наливай, что покрепче! - подошел к барной стойке широкоплечий брат Леонард (любитель хорошо выпить и так же отменно закусить) и устало оперся о стойку, присаживаясь на стул. - Погодка нынче вроде и не сильно морозная, но до костей пробирает... - Только не напивайся! - строго зашипел на него Ван Хельсинг и добавил тише. - Здесь очень подозрительно. Только за вами присматривать мне еще не хватало... Габриель был недоволен, что Его Святейшество навязало ему такую многочисленную и шумную компанию. Лучше бы один поехал, взяв пару людей, а то эта ватага, должно быть, уже одним поиском гостиницы перебаламутила всю деревеньку. А охотник предпочитал действовать незаметно... - Да понял я, - добродушно хлопнул по плечу Габриеля брат Леонард. - Не переживай, я помню, что мы должны глядеть в оба. Эдмонд раскупорил бутылку, заставил себя улыбнуться гостям и произнес нарочито веселым голосом, в котором все ж таки проступали нотки грусти: - Приветствую вас в трактире "Острый Клык", достопочтенные братья! Зовите меня Эдмондом и если что понадобится, смело обращайтесь. Вы устали с дороги, присаживаетесь, отдыхайте. Выпивка сегодня за счет заведения! Братья одобрительно загудели, обступая стойку и разбирая, наполняемые трактирщиком кружки. Ван Хельсинг, осуждающе качнув головой, отвязал кошель с пояса и, зачерпнув горсть монет, высыпал их перед Эдмондом. Тот укоризненно взглянул на охотника: - Вы же приехали убийцу Таи покарать... - Бери. Монахи народ не бедный, - ответил Габриель. - А тебе еще жену хоронить... Затем добросил еще пару монет и поманил трактирщика, предлагая наклониться, намекая, что хочет сказать кое-что. Тот смахнул монеты в карман фартука и приблизился. - Эдмонд, прошу, присмотри за братишками. Мне они нужны на твердых ногах и с ясной памятью, - негромко произнес Ван Хельсинг, вешая кошель на пояс. Он ощутил к трактирщику, как и Карл, симпатию и решил, что сможет ему доверять. Усатый кивнул и отошел к гостям. Охотник устало потер лоб, взял свою кружку и пригубил. Вину до изысканного вкуса оказалось далеко, но пить было можно. Сделав несколько глотков и утолив жажду, Габриель повернулся к постояльцам, что тихо перешептывались, явно обсуждая их приезд. Несколько поспешно отвернулись, не желая поймать взгляд охотника, чем только усилили его подозрение. Когда гам утих, Габриель громко произнес: - Дамы и господа, прошу внимания! У одного моего хорошего друга пять дней назад пропала одна памятная вещица. Он очень хотел бы ее вернуть и расстроен потерей. Давайте, поможем ему найти пропажу? - охотник, как бы невзначай, провел ладонью по рукояти, лежащего рядом арбалета. - Только для начала представимся, поведаем откуда и с какой целью сюда прибыли. Я начну первым. Габриель Ван Хельсинг, хотя сомневаюсь, что мое имя здесь незнакомо. А это мои братья из Ордена, которые приехали к вам из далекого Ватикана, чтобы помолиться за спасение души того, кто позарился на чужое добро, - монахи при этом сурово взглянули на постояльцев. - Теперь ваша очередь. Ван Хельсинг внимательно взглянул на собравшихся, ожидая ответов.