Возвращение

- Беатрис Моллиган, – представилась женщина сидящая за столиком у стены. В её правой руке была кружка с местным вином. Женщина вертела в руках кружку и всматривалась в рубиновую жидкость, будто она может ей что-то поведать. – И у меня тоже кое-что пропало, - грустная усмешка тронула губы женщины. Беатрис подняла взгляд пронзительных зеленных глаз на Ван Хельсинга. «Настоящий хищник» - Беатрис смотрела в глаза Ван Хельсингу и не могла от них оторваться - «опасный, дикий, необузданный… взгляд приковывает к месту… мощная шея, как у дикого скакуна… да, мустанг!» - Беатрис перевела взгляд на руки охотника продолжая рассуждать – «изящные кисти рук, гибкие… сколько раз эти руки отправляли в мир иной?». Беатрис посмотрела на Ван Хельсинга и наткнулась на вопросительный взгляд. Опустив глаза, набрав в легкие воздуха и коря себя за то, что в очередной раз увлеклась, она продолжила. - У меня пропал супруг, Арчибальд Моллиган. Он где-то услышал про вашу Трансильванию, - в голосе женщины послышались горькие нотки, - что это абсолютно невероятное место, где местные легенды завораживают и пугают,а обычаи настолько тесно переплетаются с вашими преданиями, что Трансильвания кажется чем то иным, отличным, тем более от Лондона. Арчибальд заразился Трансильванией, он считал, что это место его ключ. Ах да, я совсем забыла сказать – Беатрис снова обратила свой взгляд на охотника – он писатель, мы оба – поправила она. Я пишу романы, - продолжала Беатрис - любовные, про сильных женщин и страстных мужчин. Мне хватало Лондона, а вот Арчи – нет. Вот он и поехал сюда за вдохновением. - Каждую две-три недели мне приходило от него письмо, но вот уже месяц, как от него ни слова. У меня не было другого выхода, я помчалась сюда. Наняла охранника… Арнольд, увалень и балбес – выругалась женщина, - этот… этот… он бросил меня на подъезде в вашу деревушку – в глазах Беатрис заплясали искры, - остались я и Жак, мой кучер и помощник - пояснила женщина. - Арнольд поехал впереди нас, – продолжала свой рассказ Бет ,– сказал что здесь места тихие и мы уже на подъезде, так что решил снять нам номера и подготовить всё необходимое для отдыха после дороги. И что? Мы приезжаем, а его тут нет и не было! И о муже – голос стал дрожать – ничего не слышали. (Nadushka) Она нервно вертела в руках кружку и то и дело бросала на охотника любопытные взгляды, в которых порой сквозили более страстные чувства. Ван Хельсинг проигнорировал ее взгляд. Он знал, как его внешность действует на прекрасный пол. Но мужчина уже очень давно не отвечал на такие намеки. Да и работа не давала флиртовать. Хотя в последние годы это стало его отговоркой... Женщина жаловалась, что у нее пропал супруг. Бросил ее. Охотник взял ее слова на заметку. "Как подозрительно" - подумал охотник. - Госпожа Беатрис, сообщите мне приметы вашего мужа и в каких вы были с ним отношениях. - Господин Ван Хельсинг, - Беатрис зарделась. - А в каких отношениях может быть жена с мужем? Женщина взволнованно провела рукой по шелковой пряди волос. После небольшой паузы продолжила: - Что можно сказать об Арчибальде? Арчибальду на вид около сорока пяти, короткая классическая бородка, худощав, темных волос уже коснулась седина, на указательном пальце левой руки нет ногтя, - переведя дыхание продолжала. - Он как-то замешкался и захлопывая дверь не успел убрать руку, вот и попал по пальцу, ноготь отпал, а новый так и не вырос, - Беатрис сделала глоток вина, - А ещё он очень добрый человек, доверчивый, наивный, он... Господин Ван Хельсинг — Беатрис с мольбой посмотрела в глаза охотнику. — Я не знаю что мне делать, мне страшно. Помогите мне! (Nadushka) - Мы с братьями посмотрим, что можно сделать, - пообещал Габриель. "Постараюсь найти время, чтобы помочь этой женщине" - Благодарю вас! - Беатрис откинулась на спинку стула и обхватила себя руками. Приходили люди и просто странные личности от которых у Бет шевелились волоски на руках. Расспросы охотника продолжались, всё казалось Бет каким то чертовым колесом, но находясь вблизи Ван Хельсинга она почувствовала безопасность и ей не хотелось терять это чувство. (Nadushka) - Ганс Вахман, комерсант, – представился окружающим мужчина, сидевший за отдельным столиком у окна. На вид ему было около пятидесяти лет. Перед ним, на столе, лежала раскрытая карта.– И у меня тоже кое-что пропало, - сказал он с заметным немецким акцентом – И притом очень ценное и невосполнимое – моё время! Моё время! – повторил он, глядя прямо в глаза Ван Хельсинга. “Посмотрим, что из себя представляет этот хваленный Ван Хельсинг. Как бы из за него у нас не добавилось неприятностей». (Доктор Я) "Вот значит кого пришлось задержать Карлу и трактирщику. Пока пропажа не будет найдена, извинений ему точно никто не принесет" - Мистер Ганс, а позвольте узнать, куда вы так торопитесь? - поинтересовался Габриель. - Господин Ван Хельсинг! Я уже говорил, что я коммерсант, деловой человек. Каждая потерянная минута приносит убыток мне и прибыль моим конкурентам! (Доктор Я) - И она потеряла, и он, и я, и все мы потеряли, - запричитала уже не молодая женщина. - Это подлые вампирюги сколько горя, сколько зла людям сделали, - не отрывая взгляда от пустой кружки прошептала Элиза, - и все им неймется, и все больше душ загубить хотят, - Когда женщина подняла лицо, оказалось что на Ван Хельсинга смотрит старуха. - Элизабет я, Крин. Но можете звать Бет. Я на рынке торгую, - дрожащим голосом начала свой рассказ старуха, - Раньше в городе жили, но потом уехали из города и все. Нет больше нас, я одна осталась, - из поблекших глаз потекли слезы. - Просите, - женщина отвернулась, разом застеснявшись и своего потрепанного платья, немытых, совершенно седых волос и опухших глаз. Горе сломило ее, сделав из некогда красивой женщины старуху. (Мария Тера) "Она торговка? Значит о многих наслышана. На первый взгляд кажется, что ее родные стали жертвой вампиров" - Успокойтесь, Элизабет, - мягко произнес охотник. - Вам здесь нечего бояться. Я и мои братья пришли сюда, чтобы избавить вас от порождений ночи. Толкнув жалобно скрипнувшую дверь, высокий мужчина сделал несколько шагов внутрь и оказался в местном «храме желудка». Довольно грязном и задрипанном храме, если быть честным. «Деревня, однако! Никогда не понимал этих, кх-м, прелестей сельской жизни, а особенно таких. Ну да будем надеяться, что хотя бы кормят тут прилично и уголок почище найдется за определенную плату». Мимоходом окинув взглядом клиентов заведения, трудящихся то над кружками пива с закуской, то над снедью, представленной в невеликом ассортименте, он двинулся к стойке, за которой возвышался крепкий усатый мужчина с трубкой в зубах. — Желаешь пива, наливок или поужинать? — пробасил тот, без особого интереса взирая на вошедшего. А что, очередной клиент и не более того. — Также сдаются комнаты на сутки или более длительный срок. — Там посмотрим… А сейчас меня больше интересует встреча с одним человеком. Зовут его Ван Хельсинг, на предмет поговорить. Слышал о таком? Трактирщик явно слышал, потому как выражение на его лице сменилось с практически полной нейтральности на не слишком скрываемую подозрительность. — Ван Хельсинг… ну да, он там, — последовал взмах руки в сторону отделенной стенкой части трактира. — Во втором от двери закутке. Иди к нему, тамплиер… И как я сразу тебя не опознал? — Глаза тренировать надо, — хмыкнул рыцарь. — Не скучай, шкаф с антресолью. Если что заказать вздумаю, скажу… Ах да, уже надумал. Для начала кружку травяного чая занеси. «М-да! Вот уж, что называется, попал, так попал. Или оно так и надо, оно так легче будет выполнить задание Главы Ордена? Надеюсь на то. А пока ножками в указанном направлении, ножками! Там некто по имени Ван Хельсинг, с ним и надо поговорить. Где же у меня было письмо-то? С этими бумажками вечно такая морока. Так, вот и отделенная от основного помещения часть трактира. Радует обстановка. Тут и грязи не видно, и запах прогорклого масла не доносится, и вообще совершенно очевидно — для другой публики предназначено, не для тружеников сохи и лопаты. И второй от двери, кх-м, «кабинет»… хотя до ресторанного комфорта тут, как до далекого Китая в известной позе. Отдернул занавеску, отгораживающую находящихся внутри от посторонних взоров, и… здравствуй, Ван Хельсинг, Охотник на вампиров!» — Я – Ульрих фон Юдингем, рыцарь-тамплиер, прибыл в Трансильванию для встречи с вами по заданию моего Ордена, - отрекомендовавшись, Ульрих устало плюхнулся на скамью, сняв латные перчатки и пояс с ножнами и грохнув ими по столу. (Daini) Сбоку от камина, за столиком, стоящим в тени, сидела худенькая девочка с растрепанными темными коротко стриженными волосами. Девочка сидела на лавке, нахохлившись как воробушек, обхватив себя руками, и пристально смотрела в кружку с травяным отваром. Тяжелые шаги уставшего человека она расслышала, но так неохота было поворачивать голову на звук. И только при первых звуках мужского голоса она соизволила кинуть взгляд на его обладателя. И замерла. «Как же… Это легенда… Габриэль! Сам Ван Хельсинг! О! Тут столько разговоров о нем! Значит, что-то интересное будет! А то скучно…» Женщину в красном Адриана давно рассмотрела – «Какая красивая! И сколько украшений!». Коммерсант и старуха её не заинтересовали – «Скучные какие…», а рыцарь сразил наповал: «Ах! Ой! Ииии! Он будет жить рядом, тут, в гостинице! Ура! Скучно не будет!» И девочка уставилась на сияющего рыцаря во все глаза. И только потом сообразила, что неплохо бы и на себя внимание обратить, представиться. - Здравствуйте! Я – Адриана Тедореску, я жду папу. Он скоро должен приехать, меня мама к нему на каникулы отправила, сказала, здесь спокойная деревня, и я отдохну от зубрежки латинских текстов. Ой, простите, если не то сказала, просто скучно тут, а папа все не едет…. Дом закрыт, ключа нет, хорошо мама денег дала. Вот, сижу, жду. К концу своей речи девочка просто лепетала. Голос становился все тише, а лицо и шею заливала краска. «Ой, как стыдно. Они такие, а я… Не плачь, не смей нюни распускать!» (Майлика) Габриэль спросил у студентки: - Адриана, а кто ваш отец? - Господин Ван Хельсинг, его зовут Штефан Тедореску, он художник-иконописец, должен был поехать в местную церковь подправить фрески. Я боюсь, что с ним что-нибудь случилось, ведь все вокруг говорят о... вампирах... - голос девочки испуганно стих. (Майлика) - Думаю, с ним всё в порядке, - решил подбодрить ее Габриель. - Погода нынче не благоволит путникам, может просто задерживается. Та только кивнула в ответ. Охотник вновь требовательно оглядел зал. - Я – Александр Маркус Теофилус Лесгафдт, - представился, не соизволив подняться со скамьи, молодой человек весьма примечательной наружности: высокий, статный, с длинными, даже чересчур, кудрями, ниспадающими на ворот белоснежной рубашки, и серо-зелеными задумчивыми глазами. - Студент Гейдельбергского университета. «Пожалуй, я промолчу о том, что меня едва не исключили оттуда за беспутный образ жизни, подделку документов, кражу со взломом и дуэль со смертельным исходом, а также о том, что меня преследуют мстительные родные убитого». - Ректор нашего факультета, почтенный Август фон Оберст, отправил меня в Трансильванию собирать образцы местного фольклора: сказки, легенды, песни, тосты... Кстати: прозит, господин Ван Хельсинг. – Молодой человек демонстративно поднял кружку с пивом и отхлебнул из нее, а затем продолжал: - Люблю горы: облака, водопады, хребты, напоминающие спящих драконов... Здесь чувствуешь себя по-другому, здешний воздух возвращает молодость, вливает жизненные силы. Надеюсь также повстречать в местных горах Брокенского призрака. И вампиров, конечно. Обожаю все загадочное, необычное. (Rigoletta) Тоже студент. Последние слова смазливого парня зацепили охотника наивностью и романтизмом. - Юноша, вам редкостно повезло, раз вы еще не успели столкнуться с "загадочным и необычным", - усмехнулся Габриель. - Не люблю разочаровывать людей, но приходится. Поверьте, в вампирах и призраках мало привлекательного. Это просто хищники и убийцы. Если хотите умереть - найдите менее вредный для окружающих способ. Да и у меня нет желания вбивать вам потом кол в сердце. - Ой, юноша, - старик засмеялся на речь Лесгафдта скрипучим каркающим смехом, - нашёл, что искать! Давно не приходилось достопримечательностью слыть: за боевым опытом ко мне приходили, рассудить, испытать, убить в конце концов. Но ради сказок? Старею, ой, старею... (Kaia_Aurihn) - А меня зовут Мона Мареш, – представилась девушка, работающая в трактире подавальщицей. Ее вид был до неприличия завлекательным. Казалось,что она подрабатывает тут не только подавальщицей. Мона аккуратно поставила кружку пива на рядом стоящий столик, за которым сидел довольно уже пьяный мужчина. Она подошла ближе к Ван Хельсингу и обратилась к нему: - Я очень рада тому, что вы, наконец, до нас добрались. Я местная жительница. Жила я тут со своим старшим братом, родителей у нас нет. Моего брата зовут Клаудиу Мареш. А совсем недавно Клаудиу пропал. Ушел утром на рынок и больше никто его не видел. Я растеряна и не знаю, что мне делать. Мой брат – это единственный родной человек для меня. И вы - моя последняя надежда найти брата. - Помогите мне, господин Ван Хельсинг – добавила она дрожащим голосом. (Nasta) - Хорошо. Если я встречу вашего брата человеком, то обещаю привести его к вам. Только, чтобы мне узнать его, опишите его внешность и при каких обстоятельствах он пропал. - Олкольм, Маркус Терсит Олкольм, - внезапно заговорил мужчина средних лет, до сих пор тихо сидящий за своим столом. С его места можно было охватить взглядом почти весь зал таверны. - Мечтал уехать уже вечером, так как дела, требующие моего вмешательства, благополучно завершились. А тут такое... При желании, могу быть полезен. Олкольм снял свои очки и начал задумчиво крутить их в руках. Столь странное происшествие привлекло его внимание: "Вампиры нарушили договор... Даже не знаю, как к этому отнестись: с одной стороны опасно, а с другой - возможно получение прибыли... Жаль женщину - погибнуть так нелепо и ужасно! И ещё эта кража... Памятная вещь! Как же! Наверняка это нечто ценное, раз сюда прислали самого Ван Хельсинга... Что ж, посмотрим, как он будет вести расследование. может что и пригодиться..." - Сам я ушел по делам сразу после завтрака, а вернулся в таверну незадолго до вашего приезда. Как я уже сказал, дела мои завершены, и вы можете располагать мною: чем смогу - помогу... Тут его взгляд переместился на трактирщика: - Вы знаете, я всё таки чего-нибудь бы съел... Вы не могли бы принести вашего замечательного жаркого и чего нибудь выпить, хоть светлого пива, - он немного помолчал и повторил. - Да, светлое будет в самый раз. (Книгочей) Эдмонд махнул рукой Моне, намекая обслужить клиента. - Олкольм, вы так и не назвали цели визита, - заметил охотник. - По каким делам, вы прибыли сюда? Если это тайна, то можете поведать мне ее наедине. Кстати, это всех касается. Личное оглашать прилюдно я не требую. Но вот врать или умалчивать что-то вам не советую. В дальнем углу пристроилась тощая девушка, с огненно рыжими волосами и серой кожей. Она была одета по-дорожному, на ее коленях стоял выпуклый чемоданчик с фамильным гербом на позолоченном шнурке, собственно это была ее единственная дорогая вещь, это если считать по ценности, а не по значению. Как можно более бережно Мэй хранила старые записи ее рода, которые теперь достались ей. Девушка уже который месяц проводила в этом, казалось бы бесконечном путешествии. Она жутко скучала по Лондону, по вечно свинцовому небу и вечно недовольных людей с кожей цвета бумаги. По всему тому сброду, что толкается по набережной и мешает спать по ночам, в темной, холодной комнате, которую она снимает уже несколько лет. Она всегда была одна, и здесь не ожидала никакой встречи. Она была бедной сиротой до июля сего года, когда в ее захламленной квартирке появился, словно король, адвокат некоего лорда. По завещанию к ней переходили особняк на одной из центральных улиц, где селились только древнейшие и богатейшие семейства Англии, и толстая пыльная тетрадь, в темном, обглоданном временем, переплете. Корешок совсем иссох и листья выпадали один за другим, открывая перед Мэй историю ее рода. Какое-то жуткое проклятие не дало ее матери и отцу соединиться и воспитать Мэй, как леди. Но ничего толком девушка так и не поняла из обрывистых записей, судя по всему, сумасшедшего лорда. И только одно место всюду проскальзывало сквозь строк... Трансильвания, замок Дракулы. Найти его было не так и сложно, после переправы через Аджеш, она уже четко видела высокие и лютые башни кровавого замка, но что же она могла здесь найти? Что случилось с ее семьей и с их друзьями, с четой Харкеров, которые лишь только увидев ее на пороге дома, с страхе смолкли и не сказали ни слова о нависшем над ее родом, многие десятилетии назад, проклятии. А старуха Вильгельмина только и бормотала, как же она, Мэй, похожа на свою мать. Мэй даже не заметила как какой-то мужчина, усталый после дороги, одетый, точно, собравшийся на войну, обратил на себя взоры всех присутствующих. Ван Хельсинг... - задумчиво перекатывала она это имя во рту, пока до нее не дошло, что это имя она видела часто на страницах старинной тетради лорда. - Так звали лекаря, который пытался спасти мать, но вероятно, это лишь только совпадение. Тем более, что этот Габриэль слишком молод, для того, что бы застать те события. Она встала и тихо прокашлялась. - Все здесь что-то ищут, я же приехала сюда, чтобы раскрыть тайну своего рода. Мое имя Мэй Холмвуд, - она уже во второй раз использует имя отца, которое на многих людей действует как удар хлыста, в этой глуши, на звук сей фамилии, высокочтимой в Лондоне, не прожужжала и муха. (Kassiopeya) - Расскажите о ваших предках. Вы отсюда родом? - спросил Ван Хельсинг. "По лицам окружающих не видно, что ее род знаменит. И мне ее фамилия не говорит ни о чем" - Нет, - Мэй тряхнула головой и ее веснушчатые щеки покраснели. - Я всю жизнь почти прожила в Ист-Энде. В мире, где бедность и болезни идет рука об руку. Я совсем не знала своих настоящих родителей. Здесь я по крупинкам пыталась собрать воспоминания, дорогих мне мадам Мины и ее уже покойного супруга Джонатана. (Kassiopeya) Под уютное потрескивание смолистых брёвен в нише, образуемой выступом камина, пошевелился сухой старик в толстой овчинной безрукавке. Брови его, повинуясь старой привычке, сурово сдвинулись при виде Ван Хельсинга. "Приковылял... Изверг. Нигде житья спокойного не дают." - Сколько лет, сколько зим, охотничек, - даже умелое старческое пришепётывание не могло утаить, что во рту, скрытом седой лопатой бороды, зубов вполне достаточно. - Ты, это, за арбалет не хватайся. Я ж завязал со всем этим, как тогда нас прищучили - больше ни-ни! Эх-хе-хе, славное было время, - глаза дедули затуманились воспоминаниями о былой славе, - повоевали знаатно. Как мы этих горе-рыцарей тогда завели: ловушечка, оборотней потом напустили, а там и самим пирушка. Вот то я понимаю было дело. А сейчас что, - побелевшие от гнева сжатые костяшки кулаков говорили о том, насколько седой посетитель болеет душой за то, о чём говорит, - только старый Василаш и остался на развалинах былой славы нашего рода. Попрятались, крысы, согласились на подачки, чуть не с рук стали у монахов жрать! Канареечки! Домашние собачонки! Забыли, как волка гнать, только и умеют, что с барского стола таскать! А осмелеют, так только и способны у нужника задохликов караулить. Ни благородства, ни гордости. Хищник? Так пойди возьми, что причитается. А ворьё всё мелкое... Сам бы ремнём отходил, да на горох поставил... Мельчают... Старик ненадолго замолчал, облизал сухие губы. Заметил вопросительные взгляды. - Не догадались, что ль, соколики? Да вампир я, Василаш Ионеску, а что руки трясутся - это от недокорма. Как народ прознал, что меня лесничим поставили, так местные сразу с браконьерством завязали. Зашёл вот новости узнать: как в замке поживают? что в мире делается? (Kaia_Aurihn) Внимание Габриеля привлек странный старик. "Вампир! Так и знал, не зря же в тени сидит от окна подальше. Вот только выглядит он стариком, значит, действительно крови людской не употребляет." - Не бойся меня, Василаш, - спокойно ответил охотник. - Если правду говоришь, то ничего тебе не сделаю. - Габриэль, я бы ему не стал доверять, - шепнул охотнику чернявый брат Антонио, хватаясь за томик Библии, что всегда носил в поясной сумке. - Это же нечисть! - Антонио, не суди ближнего по внешности его, - раздраженно шикнул на брата Карл, вспомнив чудище Франкенштейна, которое перевернули его суждения о добре и зле. - Суди человека только по делам его! - Так он не человек! - огрызнулся Антонио на Карла довольно громко и вскочил со стула. - Раз он от бога отрекся... Не этот бы треклятый, прости Господи, мирный договор всех бы нечистых на костер отправил! - Как родную сестру своей жены? - не выдержал Карл. - Она была знахарка! Она людям помогала! Маргарет тебя умоляла... Не умеешь ты добро и зло различать, брат Антонио! Бездушный ты человек! - Кто бы говорил, безгрешный ты наш! - тыкнул в него пальцем чернявый. - А с послушницей из монастыря святой Марты кто... Щеки Карла вспыхнули и он сжал кулаки, зло глядя на обидчика. - Антонио! Уймись сейчас же и сядь на место! - строго оборвал речь брата Ван Хельсинг, видя что ситуация явно вышла из-под контроля. - Карл, хватит! Все в прошлом. Успокойся. - Габриель, это он Орден позорит! - оскорбленно изрек Антонио, плюхаясь на стул. - Как сказал бы Его Святейшество, если бы узнал... - Эдмонд, дай нашим спорщикам еще по кружке пива! - кивнул охотник трактирщику. - Чтобы гостей перестали развлекать. - Не буду я с ним пить! - прошипел Карл, и встав со своего места, направился к лестнице, явно собравшись уйти в свою комнату. - Чтоб он подавился... Расслышал Ван Хельсинг и покачал головой. С братом Антонио у Карла давние распри, еще с семинарии. Если бы он сам мог выбрать кого взять в поездку, то этого бы чернявого точно не взял... "Так и знал, что этим кончится..." - Извините, дамы и господа, - произнес охотник. - Продолжайте! - Это расплата за ваши грехи! – раздалось хриплое карканье, заглушая тихое перешептывание в трактире. Из темного угла близ камина поднялась фигура, облаченная в кучу пепельно-серого тряпья. Лицо, когда-то не лишенное изящества и аристократической красоты, теперь покрывала сеть мелких морщин и слой грязи, прочно въевшийся в кожу. Бледно-голубые, словно выцветшие на полуденном солнце, глаза безумно сверкали в неверном полусумраке комнаты. - Тьма поселилась в этом городе. Въелась в камни домов. В сердца людей, - женщина оглядела всех присутствующих, ни на ком не задерживаясь больше секунды. – Вы! Вы все обречены. Никто не спасется. Тьма заберет вас. Она заберет вас. Даже ты… - взгляд сумасшедшей остановился на Ван Хельсинге, беззубый рот растянулся в подобии ухмылки. – Твой бог тебе не спасет, охотник. Он никого не спасет. Она придет… Мелко хихикая и покачиваясь из стороны в сторону, женщина направилась к камину и уселась на пол, продолжая бормотать под нос что-то бессвязное. - Она всегда так делает, - обращаясь к гостю, сказала пышногрудая официантка в засаленном переднике. – Это Дария, местная сумасшедшая, - пояснила девица, заметив вопросительный взгляд охотника. – Живет в заброшенном доме на холме… Говорят, когда-то у нее была дочь, а потом что-то произошло, и она свихнулась. Ходит и бормочет всякую чушь. Тьма, смерть, и все тому подобное… Где-то за деревянной панелью раздался возглас хозяина, и девушка, виновато улыбнувшись, направилась к деревянным лавкам у стены. (Funny Smile) Тут из угла поднялась взлохмаченная женщина в сером тряпье. Габриель ее даже сразу не приметил. - Тьма поселилась в этом городе. Въелась в камни домов. В сердца людей, - женщина оглядела всех присутствующих, ни на ком не задерживаясь больше секунды. – Вы! Вы все обречены. Никто не спасется. Тьма заберет вас. Она заберет вас. Даже ты… - взгляд сумасшедшей остановился на Ван Хельсинге, беззубый рот растянулся в подобии ухмылки. – Твой бог тебя не спасет, охотник. Он никого не спасет. Она придет… - Кто? - поинтересовался Габриель. От слов убогой веяло холодом. Охотнику отчего-то стало не по себе. Он не любил безумцев, сам не желая признаваться себе, что побаивается истинного смысла их сумбурных фраз. Каким-то шестым чувством такие люди способны узреть то, что не видно нормальному смертному и очень часто их речи действительно сбываются... Да и женщина перед ним не походила на истеричку (целью, которой является простое привлечение внимания) - она была действительно безумна, так что к ее словам стоило бы прислушаться. - Она всегда так делает, - обращаясь к гостю, сказала пышногрудая официантка в засаленном переднике. – Это Дария, местная сумасшедшая, - пояснила девица, заметив вопросительный взгляд охотника. – Живет в заброшенном доме на холме… Говорят, когда-то у нее была дочь, а потом что-то произошло, и она свихнулась. Ходит и бормочет всякую чушь. Тьма, смерть, и все тому подобное… Ван Хельсинг благодарно кивнул, проходящей мимо, разносчице. - Дария, а что произошло с вашей дочерью? - Она может быть одержима... - донесся до него шепот одного из братьев. - Надо будет проверить... - Гости дорогие, - радушно напомнил о себе Эдмонд. - Обед готов. Так что прошу к столу. - О! Наконец-то! - обрадовался брат Леонард. - Да и опрос гостей лучше вести будучи сытым. Так мысли ничто не отвлекает! Он поднялся и направился за трактирщиком (остальные братья в предвкушении последовали за ними), который повел их в отгороженную часть таверны, явно рассчитанную на знатных посетителей. Ван Хельсинг тоже поднялся, захватив арбалет со стула, и оглядел собравшихся. В самом дальнем углу сидел мужчина довольно худощавого телосложения (про таких говорят - жилистый), но от которого чувствовалась сила и мощь... Длинные волосы были откинуты назад, лоб украшали царапины, кожаные походные штаны и куртка были довольно потрепаны (но этот факт совсем не умалял обаяния, исходившего от этого человека). Поза его была расслабленной и всем своим видом мужчина демонстрировал эту расслабленность, но у окружающих четко сложилось впечатление, что при необходимости от этого обманчивого состояния не останется и следа. Он напоминал тигра, отдыхавшего после сытного ужина. Человек оглядел собравшихся, "Да, интересная у нас тут подбирается компания... И еще более интересные грядут события, если судить по уже произошедшему". Поняв, что молчание затянулось, он неожиданно для всех произнес: - Меня зовут Эдвард Монро. И я охотник за головами. Меня привели судя очень важные дела. На сестру моего знакомого напал вампир. Девушка выжила,а вот проклятому кровососу удалось сбежать. Его следы привели меня сюда. Поэтому мне хотелось бы поскорее со всем разобраться и продолжить свою охоту. Так что я к вашим услугам. (lisenok1703) - Учту, - кивнул Габриель коллеге. - А пока закончим. Подумайте над заданными вопросами. Если что-то вспомните или решите дополнить свои истории, я выслушаю вас после трапезы. После долгой дороги подкрепиться бы явно не помешало и охотник направился за товарищами. "Надо бы и Карла позвать, - мелькнула мысль. - Но он вряд ли придет, пока за столом сидит Антонио. Лучше не стану его звать, а то опять бы перепалки не вышло. Надеюсь, он меня поймет..." Убранство в отделенной перегородкой части таверны было более изысканным. Стол оказался с витиеватой росписью и фигурными ножками в виде звериных лап, вместо лавок - отдельные стулья с высокими спинками, за которые сейчас усаживались братья. Окно в углу оказалось так же занавешено и распятий или оберегов от злых духов здесь не наблюдалось. Но зато на стене висел огромный старинный гобелен, изображающий горы и замок Дракулы... Охотнику стало не по себе от нахлынувших воспоминаний. Он остановился и на пару секунд прикрыл веки, пряча вглубь ненужный сейчас ворох образов. Затем подошел к столу, который был заставлен аппетитными яствами, и сел спиной к холсту, чтобы его не видеть. Арбалет поставил на пол и прислонил к стене. - Эдмонд, - подозвал он трактирщика и когда тот подошел, спросил. - Откуда у вас этот гобелен? - Из замка, должно быть. После того, как вампиры его покинули жители растащили все добро по домам. Красивый, правда? - Да, - равнодушно поддакнул Габриель. - А как он к вам попал? - Один из местных заплатил им за выпивку. Так и подсвечник у меня оказался. Видели, должно быть? Охотник кивнул. - Понятно. А как звали того, кто вам принес гобелен? - Извините, давно было. Мне много всего приносят и предлагают, когда деньги в кошеле заканчиваются, а жажда мучает. Последняя фраза насторожила Ван Хельсинга. - Жажда? - переспросил он с подозрением. - Вина, - закончил Эдмонд. - Знаете, чем хуже времена, тем больше народу тянется к бутылке... - Понимаю. Но кто всё таки принес это полотно? У вас же хорошая память на лица. Трактирщик на мгновение замялся, а потом ответил: - Обещаю, как вспомню, так сразу сообщу вам. А вы пока ешьте, а то остынет. "Отмазался. А все таки, похоже, он что-то не договаривает..." Трактирщик уже собрался отойти, но Ван Хельсинг его окликнул: - Эдмонд! Отнесете Карлу еду в его комнату, хорошо? А то я, сомневаюсь, что он к нам присоединиться после... той дружеской перепалки. - Как будет угодно. Сейчас скажу официантке, - и вышел из "знатной" части залы. Ван Хельсинг принялся за еду, оценив, что блюда здесь готовят намного лучше выпивки. Братья уже утолили первый голод и теперь явно наслаждались угощениями, заказали еще выпивки у милой официантки, что крутилась рядом... Не нравилось охотнику все это... Неприятное предчувствие грызло душу. Что-то было не так. Но он пока не мог понять что... и очень хотел в этом разобраться. Вдруг, в помещение быстрым деловым шагом вошел человек. По одеянию стало ясно, что он из Ордена тамплиеров. Все отвлеклись от еды и с любопытством взглянули на гостя. - Я - Ульрих фон Юдингем, рыцарь-тамплиер, прибыл в Трансильванию для встречи с вами по заданию моего Ордена, - отрекомендовавшись, Ульрих устало плюхнулся на свободный стул с краю, сняв латные перчатки и пояс с ножнами и грохнув ими по столу. Ван Хельсинг откинулся на спинку стула, отхлебнул из кружки, и произнес, глядя на гонца: - Я вас слушаю. Братья развеселились, явно от выпитого, и весело обсуждали путешествие, подкалывали друг друга и смеялись. Возникло ощущение, что они напрочь забыли, что на задании. Ван Хельсинг поднялся. - Братья! - громко окликнул он их, привлекая внимание и заставляя замолчать. - Мы тут по поручению, а вы ведете себя так, словно мы дома в любимом трактире гуляем. А если вампиры нагрянут? Тогда уже у них пир будет. Так что не расслабляться и больше не пить. Я еще побеседую с нашими гостями, а потом поднимусь к Карлу. - Будет сделано! - улыбнулся веснушчатый брат Норман - самый юный из них, еще послушник, который сам напросился в путешествие, чтобы набраться опыта. - Не переживай, мы - бдим! - Слушай, сходи к Карлу и узнай, как у него дела. Его дверь под номером два, не заблудишься. И еще - отнеси-ка мой арбалет ему в комнату. Не хочу пугать посетителей раньше времени. - Да, брат Габриель. Сделаю, - послушно вскочил юноша с места. Ван Хельсинг вышел из помещения. Настроение поднялось, а тревога отступила. "На сытый желудок мир кажется добрее"