Возвращение

Пробуждение было резким. Кто-то рывком стянул с него одеяло. Габриель распахнул глаза, еще не понимая чьи это шутки, и увидел над собой светящиеся желтым глаза. Не раздумывая, ударил кулаком в лицо вампира. Но тварь увернулась слишком быстро. Или он еще не проснулся и реакция подвела его. Под подушкой был револьвер и он потянулся к спасительному оружию... как сверху навалилось чье-то тело. Он подтянул колени и с усилием отпихнул его ногами. Крепкие пальцы твари тут же вцепились в лодыжку, но мужчина успел сунуть ладонь под подушку... Пусто! Страх окатил холодной волной. - Не это ищешь? - насмешливо раздалось от окна. Голос показался слишком знакомым и Ван Хельсинг бросил взгляд на темный силуэт, который дразняще покачивал его револьвер, серебристо поблескивающий в скудном свете, сочащемся из зашторенного окна. - Извини, отдать не могу. Вдруг, поранишься? Вампиров вокруг было несколько. Охотник понял это по тому, как проминалась кровать под их весом. Лодыжку сжали с такой силой, что стало больно, потянули на себя. Стряхнуть монстра не получилось и он ударил его свободной ногой. Сбил, собираясь скатиться с кровати, вскочить... Но еще один вампир прыгнул сверху, подминая Габриеля под себя, не давая совершить побег. Охотник уперся в грудь твари (вернее груди, то оказалась женщина), не давая склониться и вцепиться в глотку. Слюна капнула на щеку, он отвернулся. Вампир вцепился ладонями в запястья человека, отрывая их от своей груди, пытаясь завести за голову, прижать к подушке... - Ах, ты, сука... - прорычал человек, извиваясь под монстром. Тело, ранее бывшее женщиной, было легкое, но такое цепкое, что скинуть его сразу не получилось. Охотник попытался перекатиться вбок, подмяв тварь под себя, но чьи-то руки схватил его за ноги, не давая совершить поворот, прижимая конечности к кровати, сжимая, удерживая. Две пары рук, понял он сразу. Еще два вампира... Голодное ворчание разлилось по комнате. Габриель приготовился, что в горло (или тело) вопьются острые зубы. Но враги не спешили кусаться. Тень закрыла человека и Габриель инстинктивно повернул голову, чтобы увидеть возвышающийся над кроватью силуэт с горящим обжигающим взглядом, который, казалось, пронзал насквозь. - Дракула... - узнал охотник. И вновь попытался столкнуть с груди вампиршу. Безрезультатно. - Но я тебя убил! - Убил, - легко согласился вампир. - Но я вернулся. Куда же я без тебя, Гэбриэл? Даже в аду не могу гореть спокойно! И рассмеялся. У охотника кровь в жилах застыла от смеха. Веселость графа не предвещала ничего хорошего. - Что тебе надо? - Ты, - просто ответил он и отшвырнул в темноту оружие, которое гулко ударило о стену и приземлилось где-то на полу. - Убить собрался? - поинтересовался пленник, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. - А ты умереть хочешь? - почти с искренним удивлением спросил граф, что-то выуживая из кармана. - Дурацкий вопрос. - Верно, - с усмешкой согласился Дракула, наклоняясь к Габриелю. - Умирать никто не хочет. Человек ощутил, как вампирша, державшая его запястья, положила их крест на крест. Он дернулся, но когти больно вцепились в кожу, удерживая руки. - Отцепись, гадина! А ну, слезь с меня! - прошипел охотник. - Гэбриэл, - укоризненно вздохнул граф, накидывая на руки пленника веревку. - А тебя разве не учили этикету? С прекрасным полом так не разговаривают. Его боготворят! - Да пошел ты! - зло выплюнул Ван Хельсинг, чувствуя себя поверженным и, вдруг, ощутил, как веревка стягивает руки. - Эй, что ты делаешь? Испуга в голосе скрыть не смог. - Завязываю узел, - победно пояснил вампир, приматывая второй конец прочной веревки к спинке кровати. - Зачем? Что ты задумал? - А ты не любишь сюрпризы? - От тебя - нет! - Жаль, - вздохнул Дракула, проверяя путы на прочность и, удовлетворившись, убрал руки. - А раньше ведь не так было... Помнишь, Гэбриэл?.. Пальцы вампира проехались по щеке мужчины, коснулись его губ, но человек мотнул головой, уходя от прохладного прикосновения. Память Габриеля, к счастью, молчала. Было только отвращение. А еще жгучая ненависть к вампиру, стремящаяся перебить шевельнувшийся страх. Вампирша отпустила руки охотника, с хищной нежностью скользнула по его волосам, щекам, шее, чуть царапая коготками кожу, остановив ладони на груди. - Не помнишь... - констатировал Дракула, отходя от кровати. - Но это поправимо. Ван Хельсинг подергал руками, силясь освободиться, но путы крепко обхватили запястья. Дракула умел обращаться с веревками. - Помучить решил перед смертью? - снова попытался угадать, уготованную вампиром, судьбу Габриель. Дракула подтянул кресло, что стояло у камина (уже потухшего, но еще источающего жар), располагая его напротив кровати. - Гэбриэл, обижаешь! Я же к тебе, как к другу пришел! - и вампир грациозно опустился в кресло, собираясь наслаждаться начинающимся спектаклем. - Помочь хочу. Память вернуть. - ЧТО?! - выдохнул пленник. - Я уже говорил, что не желаю... - Тсс! - прошипела над ним вампирша. - Не перечь хозяину... - Боишься? - участливо поинтересовался Влад. - Понимаю, Гэбриэл. Но ты разве не хочешь узнать ответы на вопросы? На те, что мучают тебя по ночам, что не дают покоя, когда ты остаешься один, и гложут душу непонятной тоской и сомнениями... - Хватит! - выкрикнул охотник, чувствуя, как омут воспоминаний вновь начинает свой гипнотизирующий водоворот. - Не говори больше... Не говори ничего! - Потому что мой голос навевает тебе что-то давно позабытое? - голос гипнотизировал, утаскивал куда-то за грань привычного бытия, где казался до боли знакомым и... почти родным. - А хочешь это вспомнить? - Нет, - пересилив себя, соврал охотник, больше всего на свете страшась согласиться. - Лжешь, - усмехнулся Влад. - А врать себе последнее дело. - Уйди, Дракула! Или убей, - предчувствуя страшное, решительно выдохнул пленник. - Но не играй со мной. - Я пришел вернуть тебя, Гэбриэл. И именно для этого ты прибыл сюда. - Что?! Я не понимаю... - Поймешь. И очень скоро... Я освобожу тебя, мой друг, от этой надоевшей и тебе и мне оболочки святоши. И ты вновь станешь собой... Габриелю стало страшно. В памяти шевельнулось что-то темное... одновременно жуткое и манящее. Он сам не понимал почему вызывают такой ужас слова графа. - Что ты собрался со мной сделать? - волнение в голосе скрыть не удалось. - ЧТО?! - А ты ведешь себя совсем, как смертный, мой нетерпеливый друг, - с усмешкой заметил Дракула. - Но долгожданный час пробил! Пора завершить первое действие нашей пьесы длиною в четыре века! Слова Дракулы послужили, словно сигналом для прислужников. Они оживились, в предвкушении защелкали челюстями. А вамипрша, что оседлала Габриеля, чуть сползла с него и рывком разорвала ремешки его жилетки, поддела острым когтем ткань рубашки, намереваясь разорвать... И тут человека осенило. Во рту пересохло, сердце пропустило удар. - Ты... ты собрался обратить меня? - А ты всегда отличался сообразительностью! Особенно до того, как "потерял" память... - произнес Дракула. - Хотя, если выражаться точнее, я собрался вернуть тебя, Гэбриэл. Пора снова стать Правой лапой Диавола! Ван Хельсинг не хотел верить словам графа, а тем более понимать их. То что говорил вампир было ужасно. Габриель не мог быть таким же! Он ведь... он Левая длань Господа! Он... - Ты лжешь! - в ужасе выкрикнул пленник. - Я не такой... Не надо! - Мне наскучила эта прелюдия. Пора прояснить Гэбриэлу память. Поиграйте с ним! Только помягче, он ваш будущий господин, - забавляясь произнес граф, а потом развалился в кресле, положил ногу на ногу и кивнул своей троице. Ван Хельсинг вновь попытался вырваться, но его удерживали не только путы, но и трое тварей. В более дурацком положении охотник не оказывался уже очень давно. Чтобы вот так пропустить приближение вампиров, не услышать ни шороха... Он даже не был пьян! Наоборот, принял все меры предосторожности: на окне лежало распятие, дверь на замке, под подушкой револьвер, даже спал в одежде... Как они смогли проникнуть так бесшумно?! Почему не услышал, ведь он всегда так чутко спал! Жалеть было поздно. Самонадеянность сыграла с ним злую шутку... Вампиры с рычанием принялись срывать с него одежду, грубо, царапали когтями кожу, оставляя набухающие красным царапины... - Карл! - в отчаянии, предчувствуя неизбежное и не в силах одолеть врагов, выкрикнул Габриель. - Помоги! Эй, кто-нибудь! ПОМОГИТЕ!!! Дракула осуждающе зацокал языком. - Мне стыдно за тебя, друг мой. Великий Ван Хельсинг зовет на помощь! А Его Святейшество на него так надеялось... - Заткнись! Ненавижу тебя! - закричал охотник, ощущая, как язык вампирши скользнул по щеке. Мотнул головой. - Помогите!!! - Тсс, - прошипел Дракула. - Не шуми понапрасну. Никто не придет тебя спасать. Ван Хельсинг враз заледенел. - Ты убил их?! - пытаясь сбросить с ноги вампира, выкрикнул человек. - Ох, Гэбриэл! - картинно развел руками граф. - Как ты мог такое подумать? Я же не чудовище! Они просто спят. Как младенцы! И им до тебя сейчас дела нет. А к концу ночи тебе они станут безразличны... Ван Хельсинг закричал, не желая смириться с приближающимся поражением, пытаясь скинуть с себя тварей, в запястья больно впились веревки. Как же ему угораздило так влипнуть?! Никто не отозвался на его вопль, нигде не заскрипела кровать, не раздался топот ног. Гостиница была погребена тишиной. Когда вампиры стащили с охотника остатки одежды, вампирша спрыгнула с него на пол и чем-то зашуршала, будто что-то ища. Обнаженная мускулистая грудь мужчины часто вздымалась от подступающей волны паники. Он дернулся, пытаясь освободить руки, но веревки разорвать не вышло. А вампиры сильнее вжали в кровать его ноги. Человек ощутил, как длинный язык твари, что держала его правую голень, проехался по коже, оставляя влажный след. Ван Хельсингу совсем не нравилось положение в котором он оказался. Он чувствовал себя беспомощным и уязвимым. Он бросил взгляд на Дракулу, замершего в кресле. Янтарный блеск глаз обжигал. Что-то сладко-знакомое шевельнулось в памяти. Габриелю показалось, что вампир уже смотрел на него так. Когда-то давно... - Ну, что вы замерли? Кусайте! - выкрикнул охотник, не в силах терпеть неопределенность. - Пейте кровь! Вы же этого жаждите! Дракула только усмехнулся, но ничего не сказал. - Это будет совсем неинтересно, - прошептала вампирша, бесшумно подкравшись к кровати, усаживаясь рядом. Легкий металлический скрежет пронзил воздух. Охотник его моментально узнал. То выдвинулось острие его серебряного кола... - Что ты задумала? - спросил пленник, стараясь подавить дрожь. - То о чем мечтают все вампиры! - мерзко хихикнула она, оседлав его и заставляя ощутить свое остывшее тело. Что-то острое уперлось ему в грудь. - Решила вбить мне кол в сердце, что предназначен тебе? - предчувствуя нехорошее предположил человек. - Очень бы хотелось... но есть кое что получше! Острие скользнуло по груди вверх, больно царапнуло ключицу, проехалось выше и замерло на шее, как раз напротив часто пульсирующей жилки. Габриель молчал. "Если хочет - пусть убивает. Молить о пощаде я не намерен." Острие кола скользнуло выше, принуждая пленника чуть запрокинуть голову, дотронулось до подбородка... Мужчина отвернулся, сбрасывая с лица кончик серебряного штыря. Вампирша осуждающе зацокала языком, и провела острием по щеке человека, царапая кожу, оставляя розовый след... Склонилась ниже, провела кончикам кола по губам человека и прошептала: - Оближи... Ван Хельсинг запрокинул голову, освобождая губы от прикосновения металла и прорычал: - Да пошла ты, сука! - Как хочешь, - прошептала она. - Тогда полижешь мои губки... Отложила в сторону кол и проведя, ладонями по щекам пленника, довольно грубо повернула его лицо к себе, не давая отвернуться и прижалась к нему, даря поцелуй... Габриель попытался отвернуться, но холодные пальцы держали крепко. Влажные мертвые губы накрыли его. Он сжал челюсти. Язык твари просился внутрь рта, а губы страстно оплетали его... Поддаваться он не собирался, но вампирша и не настаивала. Эта пытка продолжалась, к счастью, недолго. Упыриха прежде, чем отстраниться царапнула до крови его нижнюю губу клыком и жадно слизала выступившую кровь. Теплая капля затекла меж зубов, оставляя во рту солоноватый привкус и будя в памяти что-то темное... Ван Хельсингу стало страшно. Он понимал, что это конец. Даже если Дракула не убьет его, а обратит - разница будет не велика. Вампирша отпустила его голову и выпрямилась, возвышаясь над ним, скаля заостренные зубы. В скудном свете окна ее кожа мертвенно белела. Мужчина скинул бы ее, если бы смог. Чертовка, вдруг, поднесла запястье к губам и прокусила его. Брызнула темная кровь, потекла по бледной коже... Несколько капель сорвалось на грудь охотника. Он вздрогнул, понимая, что когда вампир пускает себе кровь, его жертве остается жить недолго... Человеком. Габриель дернулся, когда окровавленное запястье распростерлось над ним, но вырваться не смог. Вампиры не собирались отпускать добычу. Темные капли неприятным дождем приземлялись на обнаженную грудь, шею... Он запрокинул голову, страшась, что они коснуться губ. Он прекрасно знал к чему ведет такая дегустация. - Не надо... - не выдержал, взмолился человек с испуганно стучащим сердцем. Вампирша улыбнулась и окровавленная ладонь накрыла ему рот. Остывшая кровь смешалась с его, затекла меж сомкнутых зубов, предлагая сглотнуть... Охотник мотнул головой, сбрасывая ее руку, разбрызгивая по подушке кровь. Она убрала ладонь, с нежностью провела ею по его груди, растирая красные капли... А затем, вдруг, выпустила когти и резко провела по коже мужчины, оставляя царапины, из которых тут же выступила кровь... Габриель вскрикнул не столько от боли, а сколько от ужаса осознания неизбежного. Их кровь смешалась! Теперь ничто не спасет его от перевоплощения... - Дракула, ты этого хотел?! - выкрикнул пленник, когда вампирша припала к его груди и начала вылизывать царапины скользким длинным языком, занося в них еще и слюну... - Жаждешь, чтобы охотник на нечисть сам пополнил ваши ряды?! - Нет, - мягко отозвался Влад. - Просто собираюсь вернуть старого друга и соратника обратно. - Лучше убей! - не согласился Габриель. - Не стану твоим слугой! - А мне и не нужен слуга. Усмешка вампира обожгла охотника догадкой, от которой его тело обдало волной дрожи. Янтарные глаза снова встали в памяти среди блеска свечей. Габриель не хотел вспоминать, что было после... Вампирша сползла с его тела, разрешая вздохнуть с облегчением и вновь склонилась для поцелуя. Габриель поспешно отвернулся и ее губы коснулись щеки. - Какой ты сладенький, - прошептала она ему в ухо. - Так бы и выпила всю кровь до капли... - Так пей! - огрызнулся Ван Хельсинг. - Не спеши умирать, братишка! - засмеялась она. - Мы еще даже не начали! Что-то, вдруг, приземлилось на обнаженную грудь. Габриель, вздрогнув, не сразу понял, что это тонкие нити ремней. - Свяжите ему ноги! - с предвкушением распорядился граф. - Пусть вспомнит, как мы познакомились. Вампиры тут же засуетились, холодные пальцы сдернули с груди нити ремней, которые явно бросил Дракула, отпустили на миг правую ногу... Это было ошибкой. Охотник тут же лягнул ближайшую тварь. Удар получился довольно удачным и монстр слетел с кровати и грохнулся на пол. Взвизгнул. Но другие тут же навалились на охотника, вновь прижимая его к постели. Если бы не связанные руки, то он бы справился с ними. Скинутая тварь тут же прыгнула обратно, фыркнула и ее холодная ладонь крепко сжала лодыжку. Ван Хельсинг вновь рванулся, но вампиры теперь действовали слаженно. Один из противников прижал за колено правую ногу мужчины к кровати, а другие согнули левую и принялись спутывать голень и бедро, связывать вместе, не давая разогнуть и ударить. Габриель рванул путы, как загнанный зверь, догадавшись что собираются сотворить с ним вампиры. Веревки врезались в запястья причиняя боль и даже не затрещали. Влад понимал кого связывает... Застонал, когда вторую ногу согнули в колени сильные лапы. Нити ремней плотно оплели кожу, стягивая конечности, не давая разогнуть, ударить... Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным... В памяти вновь встал звон цепей. Его цепей... Он вспомнил, как запястья охватывали прочные кандалы, как он, прикованный к стене в темной и сырой камере мечтал о свободе... Как молил богов, чтобы остался жив... И как они исполнили его мольбы... Невольно перед глазами всплыл образ Влада, стоящего у раскрытой двери в его камеру... В руке он держал ключ от оков... Дракула улыбался тогда... так обжигающе... А Габриель, отчаявшись, был готов на все... Поэтому с радостью позволил заковать себя в новые цепи... И если бы они были просто металлом... Охотник зажмурился, не в силах справиться с накатившими ощущениями, из левого глаза скатилась слеза... Мягкое прикосновение чьих-то пальцев легко стерло ее. Габриель открыл глаза. Он уже знал кого увидит: Дракулу. Тот возвышался над ним, облокотившись о столбик кровати, и смотрел нежно, ласково. Влад понял, что охотник вспомнил их первую встречу. Ван Хельсингу, вдруг, расхотелось сопротивляться. Что-то словно сломилось внутри. Или проснулось под действием янтарного взгляда. Когда его бедра развели в сторону и чей-то прохладный язык коснулся члена, Габриель вновь вздрогнул и сделал попытку отпихнуть кровососа связанной ногой, но вяло, в пол силы. Он понимал, что ему не вырваться, не сбежать. Захотелось расслабиться, поддаться... Вампирша устроилась у него между ног и принялась дразняще скользить языком по члену, мошонке, спускаясь ниже ко входу внутрь тела, облизывая, словно готовясь затечь в него... Прохладное тело второго вампира прижалось к Габриелю, оплело руками, нежно царапая коготками кожу, губы жадно коснулись шеи... Тело его было более крупным и бугорков грудей не ощущалось, значит кровосос раньше был мужчиной. "Укусит?" - равнодушно подумал охотник, но вампир лишь игриво куснул его, давая ощутить на горле мощные клыки, и зарывшись пальцами в волосы, повернул лицо к себе, заставил взглянуть в светящиеся зеленым глаза, и прильнул, даря жадный поцелуй. Габриель не собирался отвечать на него, протестующе сжал челюсти. Но к тому, что происходило между ног охотник не смог отнестись так равнодушно. Вампирша обхватила его член и пыталась разбудить хищной лаской. Ее пальцы поглаживали внутренние поверхности бедер, играли яичками, касались заветной дырочки... Возбуждение проснулось против воли, щекоча теплом пах, перетекая вверх, заставляя чаще сокращаться сердце... Невольно сделав глубокий вдох, Габриель позволил челюстям разжаться, а скользкому языку целующего его вампира затечь в рот, принуждая охотника присоединиться к сладкой игре... Третий вампир подкрался с другого бока - Габриель ощутил, как промялась кровать под его весом - он присел рядом и коснулся пальцами груди, поласкал сосок, пробежал по коже, спускаясь ниже, провел ладонью по животу охотника... Ван Хельсинг, вдруг, ощутил, как палец вампирши (хорошо хоть с убранным когтем), надавливает, просясь впустить его внутрь, а затем проникает в тело... Вздрогнул, не в силах помешать вторжению, тихий стон сорвался с губ... Что-то далекое и темное всплывало в памяти, грозя развеять пелену забвения. Габриель не хотел вспоминать, чувствуя, что если сделает это, то навсегда перестанет быть прежним. Но бежать от памяти было некуда. Разве что в ощущения... Палец вампирши проникал все глубже, двигался внутри, будя полузабытое, жаркое и постыдное... Габриель захотел исчезнуть, никогда не существовать, он чувствовал себя на черте, переступив которую перестанет быть прежним... Когда второй палец твари проник внутрь, Габриель вновь застонал. Она нарочно двигала им внутри так, чтобы задевать чувствительную точку, чтобы доставлять максимально яркие ощущения... Ван Хельсинг почувствовал, как чья-то липкая от слюны ладонь легла на член, обняла, сжала... Протестующий стон сорвался с губ, но был слизан вампиром, который продолжал целовать его... Мужчина зажмурился, но вышло только хуже: прикосновения стали ощущаться отчетливее. Вампирша растягивала его, гладила, словно готовила для кого-то другого... Когда она резко покинула его тело, человек вздохнул с облегчением, насколько позволил затянувшийся поцелуй. Но через мгновение что-то холодное и твердое коснулось паха. Не член точно, а что-то... Габриель испугался. Такого он точно не хотел! Когда это начало протискиваться внутрь, он выгнулся сопротивляясь, но вампиры сильнее прильнули к нему, оплели руками удерживая, предлагая сдаться. Если бы смог, Габриель грязно выругался, но губы были заняты... Что-то твердое аккуратно, но настойчиво входило внутрь. Неприятно, холодно, больно... Не сразу, но он понял, что это рукоятка его серебряного кола. "Вот сука поганая, какое нашла ему применение! Убью, тварь, как освобожусь!" Самое разумное было расслабиться, чтобы не причинять телу страданий, пропустить холод внутрь. Рукоятка входила, раздвигая плоть, довольно мягко, похоже вампирша смазала ее либо своей слюной, либо кровью... Это означало, что его не собираются пытать, а только поиметь... Но такая догадка слабо обнадеживала. Когда кол задвигался в нем, мужчина застонал, отворачиваясь от холодных губ. Вампир наконец-то отстранился, лизнул его в щеку, внимательно всматриваясь в лицо человека, наслаждаясь его унижением на грани наслаждения и боли. Ван Хельсинг сжал челюсти, ощущения начали захватывать его. Кол внутри перестал казаться таким холодным, он все быстрее скользил внутри, разбрасывая по внутренностям ворох обжигающих, словно искры, ощущений. К тому же прохладная ладонь продолжала ласкать его член, чьи-то губы накрыли правый сосок, принялись покусывать и посасывать его, будоража и без того, заведенное тело. Возбуждение охватило пах, заставив член затвердеть, разлилось по животу и груди, принялось подниматься к горлу... Габриель загнанно дышал, стараясь не застонать в голос и не доставить мучителям удовольствие... Когда рукоять скользнула особенно глубоко, вызвав боль, которая вспышкой пронеслась по телу, заставляя его вспыхнуть и выгнуться в судороге оргазма... Ван Хельсинг не сдержал вскрика, чувствуя, как тело охватывает жар, бежит по каждому нерву до кончиков пальцев... Чьи-то губы накрыли головку, жадно слизывая брызнувшие капли семени... Он обмяк, расслабился, сдался под волной наслаждения... "Будь, что будет..." Кол выскользнул из него. Габриель открыл глаза. Темнота показалось не такой густой, теперь он сумел лучше разглядеть улыбающийся лик Дракулы, что замер рядом, внимательно наблюдая за ним, ловя каждый стон. - Понравилось? - спросил Влад. - Да пошел ты! - послал его Габриель. - Скотина... - Действительно. Рановато поинтересовался. Вот и получил заслуженный комплимент, - картинно вздохнул граф и отошел к креслу, сел. - Продолжайте, мои дорогие. Он еще не все вспомнил... - Ненавижу вас всех! - выкрикнул охотник, видя, как вампир, который целовал его, отстранился и, оттолкнув вампиршу, расположился у него между ног... Габриель попытался сжать бедра, но кровосос развел их одним резким движением. "Если бы только я не был связан..." Теперь промежности коснулся твердый член вампира, просясь впустить его внутрь... Сопротивляться не получалось... Да и не все ли равно? Он уже мертв, он уже такой же... Какая разница как? Не имеет значения, что будет потом... "Пусть пользуют... К черту все... Ненавижу себя! Не хочу быть вампиром..." Расслабился, пропуская упыря внутрь. Тот вошел на всю глубину одним рывком, заставив выгнуться от вспышки ощущений. Воспоминаний. "Будь ты проклят, Дракула... Я вспомнил, что ты со мной делал..." Вампирша склонилась к его губам и подарила жадный поцелуй от которого не получилось увернуться. Затем поцеловала его в подбородок, шею, часто вздымающуюся грудь... Третий вампир склонился и лизнул его в щеку... Они лизали и целовали его, когда другой насиловал тело - яростно, почти зло, причиняя боль и даря наслаждение... Возбуждение вновь охватило тело. Габриель запрокинул голову и застонал, чувствуя, как огненный вихрь накрывает его, захлестывает, вышибает мысли, вырывается из горла загнанным стоном... Тело выгибается само собой, мужчина остро чувствует, как вампир кончает в него, как отравленное тьмой семя орошает внутренности хладным дождем... Он сам извергается в ответ... Обмякает, часто дыша. Закрывает глаза. Вампир покидает его пылающую плоть... Вдруг чьи-то пальцы касаются запястий, проверяя веревки, затем Габриель чувствует, как их начинают развязывать. Но сил сопротивляться нет. Запястья натертые веревками, ноют. Когда путы спадают, он пытается опустить руки, но их перехватывают прохладные пальцы, сжимают, не давая ощутить себя свободным. Вампирша лижет его руку, а затем они дружно перекатывают его на живот, заводят за спину руки... Разочарованный стон срывается с губ... Никто не даст ему свободу так рано... Предплечья начинают спутывать за спиной. Жестко, намертво, чтобы не освободился. Габриель не сопротивляется: он подавлен, расслаблен. Он почти сдался. Почти сломлен. Воспоминаниями. Его рывком поднимают на колени, придерживая за плечи. За подбородок приподнимают голову, зеленые почти кошачьи глаза обжигают похотью. Человек устало дышит. Страх стал тупым, забился в дальний угол, сменившись отчаяньем. Вампир перед ним, скалится, облизывает клыки. "Укусит?" Нет. Подносит ладонь к своему лицу и царапает клыками. Габриель пытается отвернуться, но оба вампира держат его крепко. Чьи-то пальцы вцепились в волосы, не давая мотнуть головой. Ладонь в вампирьей крови касается губ. - Лижи, - жарко шепчут в ухо, проводят рукой по спине, затекают пальцами в складку меж ягодиц, ласкают зад... "Нет..." Кровь, касающаяся губ, уже перестает казаться человеку холодной. Ван Хельсинг проводит языком по порезу на ладони твари, слизывая мертвую кровь... А затем находит силы, отворачивается и сплевывает алую слюну на смятую постель... Пощечина обжигает щеку. - Не сопротивляйся, - советуют в другое ухо. - Да пошли вы, - с равнодушием произносит охотник, чувствуя языком, как слегка удлинились собственные клыки. Окровавленная ладонь накрывает лицо, пачкает щеки, оставляет на губах алую дорожку... "Хватит..." Зеленоглазый приближается, приникает к губам, затекает в рот языком, удовлетворенно облизывает начавшие изменяться зубы... Габриель не отвечает на поцелуй - ему все равно. Пальцы отпускают его волосы и разрешают на время отвернуться. Вампир гладит ладонями его горло с хищной нежностью, царапает кожу, обнимает, чуть сдавливает, заставляя ощутить Ван Хельсинга беспомощность с новой силой, шепчет: - А вот таким охотник, ты мне нравишься гораздо больше! Каковы ощущения, когда становишься жертвой? Габриель ничего не ответил, чувствуя себя сломленным. Затем вампир страстно лижет его в щеку, отпускает горло и переводит руки на плечи, заставляет обращаемого согнуться, утыкает лицом к себе в живот, ниже... Ван Хельсинг, разгадав намерение упыря, пытается распрямиться, но его держат. Один из вампиров пристраивается сзади и, уже не кажущийся холодным, член упирается вновь в его зад... "Они не могли потеплеть, - в унынии догадывается охотник. - Скорее моя кожа остыла..." Хочется взвыть от отчаяния, но сил нет. Хочется закрыть глаза и сдаться. Забыть обо всем, отпустить память и раствориться... Проникновение в тело почти не вызывает дискомфорта. Вампир начинает осторожно двигаться в нем. Нет, этот его еще не имел. Он не хочет сделать ему больно. "Считает сородичем?" Рука вампира, что стоит перед ним, затекает в волосы, сжимает пальцы. До боли. Утыкает в пах, предлагая ему отсосать. Габриель просто проводит языком по головке. Возбуждение вновь начинает охватывать тело, но охотник ему не противится. Вампир острым когтем проводит по коже над пахом, раня себя и предлагая новообращенному слизать его кровь, струящуюся по коже. Ван Хельсинг сдается, чувствуя, что хочет вкусить его кровь, проглотить. Она манит его, заставляя скользить языком по коже, пока рана не успела зарасти. Алые капли стекают на член и Габриель берет его в рот, обсасывает, лижет, переставая ощущать себя человеком. Они вдвоем имеют его, но Габриелю уже все равно. Он ни о чем не думает, растворившись в хищном возбуждении. Оно охватывает его тело, подчиняет. Он полностью сдался. Он больше не чувствует их врагами, не чувствует чем-то чужеродным. Они его братья, его плоть и кровь. Они часть его, а он часть их... Боль обжигает плечо (вампирша приникла к нему и прокусила кожу, слизывая кровь), но она кажется сладкой, Габриель не замечает ее и не жалеет ни о чем. Его темная суть всплыла в памяти, затмила мысли и ощущения... Когда вампир кончил ему в рот, Ван Хельсинг с жадностью проглотил семя. Затем член покинул его пасть и Габриель с наслаждением облизал отросшие клыки длинным языком. Потом подвигал челюстями, чувствуя, что они стали мощнее, подвижнее и распахиваться могут намного шире. Ликование вспыхнуло внутри и вместе с жаром вновь скрутило тело в сладкой судороге, заставляя издать сладостный стон. Габриель уткнулся лбом в смятое одеяло и шумно выдохнул. Вампир сделав еще одно мощное движение внутри, приник к нему всем телом, кончая, обнял, куснул в плечо - до крови, слизывая темные капли. Затем покинул нутро, с благодарностью провел ладонями по бокам, пояснице, ягодицам... Габриель распрямился. Связанные конечности затекли и просили свободы. Но он чувствовал себя свободным, как никогда. А еще счастливым. Он улыбался, скалясь собратьям такими же, как у них клыками. А еще наслаждался тем, что видит в темноте пусть черно-бело, но очень отчетливо. Вампиры, вдруг, отступили от него и Габриель ощутил, как кто-то позади него плавно опускается на кровать. Внутри все сжалось от предвкушения долгожданной встречи. Сердце в груди забилось быстрее, когда теплые знакомые ладони ласково легли на плечи, провели вниз к путам и принялись их развязывать, перерезать острыми коготками... Затем новообращенный (или точнее возвращенный) ощутил поцелуй в плечо - нежный, любящий, и ладони скользнули на бедра, одним рывком перерезав ремни и даже не задев кожу. Троица вампиров принялись ласкать друг друга на краю постели, перестав обращать на хозяев внимание. Ван Хельсинг ощутил, что свободен. Снова. Влад вновь спас его, освободил, как в их первую встречу... Да, охотник понимал, что граф подстроил все, чтобы он именно это и почувствовал, но эмоции оказались сильнее разума. И к тому же он вспомнил. Если не всё, то самое главное. А именно, что Дракула всегда был его другом. И даже нечто большим. Как, должно быть, он скучал, как ждал его возвращения все эти столетия! Габриель растерянно повернулся. Дракула был обнажен и стоял на коленях напротив него. Волосы соблазнительно распущены и черными змеями струятся по плечам. Глаза светятся теплом янтаря. - Влад... - прошептал Габриель и сам потянулся к губам возлюбленного. Граф счастливо улыбнулся и заключил друга в жаркие объятия. Их губы встретились. Время для Габриеля остановилось. То что он искал все эти годы стоит перед ним. Вот они его ответы на все вопросы, вот кого он так мучительно силился вспомнить последнее время. Нет, он не потерял себя, как страшился. Он просто обрел в душе долгожданную гармонию. Вторая половинка нашлась и вот он стал целым. Таким каким и был. Он вспомнил, как присягнул на верность Дьяволу, но и не забыл, как служил Господу... "Некоторые говорят вы святой, другие называют убийцей, - вспомнились слова Анны - Кто же вы?" И свой ответ: "И то и другое..." "Вот именно: я и то и другое..." А образ Анны отступил, поблек. Она ему понравилась, очень, но то была не любовь, а восхищение, влюбленность... Обжигающий танец губ прервался, когда они оба насытились им. Отстранились, не разрывая объятий, глядя друг на друга по новому, изучающе. Глаза Габриеля светились таким же золотом, как и у Дракулы. Во рту бывший охотник ощущал длинные клыки и его это возбуждало. - Наконец-то ты стал собой, Гэбриэл! - обрадованно произнес граф. - Как же я скучал без тебя... Наблюдал все эти годы, не в силах подойти и обнять... Это было так мучительно... А я так хотел сказать, что люблю тебя... - Влад... - со всей нежностью прошептал Габриель, в глазах стояли слезы. - Я тоже люблю тебя. Забыл, но в душе всегда помнил. Во снах... Прости, что убивал тебя, что причинил страдания... - Я не держу зла, Гэбриэл. Так было надо. Что четыре века для вечности? Миг, который остался в прошлом... Скоро весь мир станет принадлежать нам! Но пока он может и подождать... Прикосновения возлюбленного обжигали. Неправда что вампиры мертвецы! Не зря же Габриель слышит частые удары их сердец, что в хладном пульсе сливаются в унисон. Они - живые! Пусть измененные тьмой, но живые создания! Теперь он понял Дракулу, когда тот говорил, что просто хочет жить... - Прости... - шепчет он, зарываясь пальцами в черные волосы Влада. - Прости за всё... Тот улыбается, накрывает его губы своими, даря поцелуй. Даря прощение. Ван Хельсинг обнимает его бедрами, предлагая их телам вновь стать единым целым. Дракула не заставляет себя ждать и скользит в разгоряченное тело любовника. Габриель сладко вздрагивает на проникновение, стоном разрывает поцелуй, чувствуя всем телом узнавание и ощущая себя вновь счастливым. Влад лижет его в щеку, подбородок, игриво кусает в шею, двигаясь в нем все быстрее и глубже. Габриель запрокидывает голову, чувствуя, что возбуждение вот-вот накроет его тело жаркой волной. Облизывает острые клыки, с губ срывается сладостный стон, пальцы невольно выпускают коготки и в порыве страсти царапают спину любовника. Дракула счастливо улыбается - боль лишь обостряет наслаждение, нависает над возлюбленным, сверкая янтарем глаз и двигается в нем все яростнее, заставляя стонать и изгибаться под собой. Он сам чувствует, что скоро кончит... Ван Хельсинг стонет в голос, частое дыхание иссушает губы, член напряжен и вот-вот взорвется таким же мертвым семенем, как и у вампира... Сладкую пытку терпеть невыносимо и Габриель, облизывая ладонь, накрывает член рукой, доводя себя до пика наслаждения... Они кончают почти одновременно. Два тела вздрагивают в сладостной судороге. Два стона неги сливаются в один. Влад склоняется, обнимает Габриеля, который сам тянется к нему и их губы вновь сплетаются. Долгие секунды они наслаждаются долгожданным единением тел и душ. - Я люблю тебя, - шепчет Габриель, на миг прерывая поцелуй. - Я тоже, - вторит Дракула, зарываясь пальцами в волнистые волосы любимого. Затем Влад целует его в шею, касается языком мочки уха, затекает в ушную раковину. Габриель смеется от щекотки, отворачивается, скользит ладонями по спине Дракулы, чувствуя звериный азарт, обнимает его и резко перекатывается, оказываясь на нем. Ван Хельсинг победно улыбается. Влад на миг теряется, не ожидав от любовника такой активности. - И наконец-то победил, - усмехнувшись, констатирует он. - Видишь, как просто? - Еще нет, - шепчет Габриель и перенимает инициативу, начиная жадно целовать лицо графа, шею, скользит языком по груди, спускаясь все ниже... Дракула довольно улыбается, поглаживая плечи и голову бывшего охотника, разводит бедра, когда губы Габриеля мягко касаются живота... Ван Хельсинг на миг поднимает голову и игриво сверкает янтарем глаз, улавливая их отблеск в зрачках Влада. Затем опускает лицо и накрывает губами головку, целует, спускается, скользя языком по члену любовника и стараясь вновь разбудить его ласками. Накрывает, нежно сосет... Габриель вспомнил какие ласки нравятся телу возлюбленного. Он на миг отрывается, облизывает палец и касается входа внутрь тела графа, надавливает, скользит внутрь, довольно слыша его стон, чувствуя, как вздрагивают мышцы, как расслабляются, пропуская его глубже. Он двигается там так, чтобы заставить Дракулу сладко постанывать. Вновь накрывает губами его затвердевший член, затягивает в пасть, просовывает внутрь жаркого тела еще палец, поглаживает промежность свободной рукой, яички... Влад уже стонет в голос. Но он не даст ему кончить так легко. Габриель не забыл, какое у него сегодня было пробуждение. Внезапно возвращенный прекращает ласки и мстительно улыбается, сверкая клыками, чуть-чуть не доведя любовника до пика наслаждения. Покидает пальцами его тело и жарко проведя ладонями по внутренней поверхности бедер, обнимает их, притягивает послушное тело к себе, насаживая на свой вновь изнывающий от страсти член. Дракула шумно выдыхает, гася громкий стон, его тело изгибается, но Габриель настойчив. Рывком входит в него на всю глубину, заставляя любовника сжать челюсти от боли. Но стона не срывается с губ. "Как хочешь... Но я настойчив" Габриель на миг замирает в жарком теле, чувствуя, как плоть плотно обнимает его. Прикрывает веки и начинает движение. Быстро наращивает темп, выходя почти полностью и врезаясь в тело на всю глубину. Страсть и ярость, любовь и ненависть вспыхивают в груди, смешиваются воедино в безудержный вихрь. Габриель вспомнил Анну, вспомнил боль, тоску, сомнения, неопределенность, что мучили его последние годы. Из-за него. Из-за Дракулы. Из горла Габриеля вырывается рык, вампирья пасть гневно скалится пиками клыков. Он яростно, мстительно насилует тело под собой, чувствуя себя победителем, чувствуя, что теперь граф всецело принадлежит ему. Он теперь его собственность, с которой можно делать всё что угодно. Когти Влада рвут простыни, врезаются в матрац, тело изгибается, частое дыхание вырывается из приоткрытой пасти. Он с трудом гасит стоны, хотя ему хочется взвыть от вспышки ощущений, что раздирают тело. Габриель раньше не был таким яростным, но графу это нравится. Новое амплуа охотника на вампиров видно пошло его возлюбленному на пользу... Ван Хельсинг чувствует, как пах все сильнее обжигает пламя вожделения, испепеляет нутро, он не выдерживает и, запрокинув голову, издает полустон-полурык, натягивает тело вампира на себя в последний раз, сгибается в жаркой судороге и кончает в скользкую плоть... Замирает. Дракула, закрыв глаза, загнанно дышит, но стона так и не издал. "Гад... Но ты еще и не кончил!" Не выходя из жаркого тела, обнимает ладонью твердый, как кол, член Влада и сжимает, даря хищную ласку... Выскальзывает из его плоти и нависает над ним, желая увидеть, как в сладкой гримасе исказиться лицо возлюбленного. Глаза графа, вдруг, распахиваются, обжигая страстью и яростью одновременно. И в следующее мгновение щеку Габриеля обжигает пощечина, на коже остаются три глубоких пореза от когтей Влада. На миг это оглушает Ван Хельсинга и Дракула использует преимущество, чтобы сбросить с себя любовника. Габриель не понимает, как оказывается повержен, перекатывается на живот, чтобы подняться, но внезапно оказывается прижат сильным телом к кровати. Пробует вырваться, но правую руку заводят в захвате назад, еще прочнее захватывая господство над ним. Ван Хельсинг облизывает саднящую щеку чувствуя, как царапины на ней зарастают, изворачивается и недовольно косится на возвышающегося над ним графа. Сейчас его глаза сияют торжеством, ладонь с обманчивой нежностью ласкает бок. Влад часто дышит, склоняется и мягко целует любовника в плечо, затем кусает, протыкая клыками кожу, заставляя того сжать челюсти и молча чертыхнуться. Граф страстно слизывает кровь, отстраняется, стекает ладонью на бедро, властным движением предлагая отвезти его в сторону. Тело Габриеля продолжает будоражить волны наслаждения, обжигающие внутренности жаром, а кожу - дрожью. Ван Хельсинг, чувствуя себя проигравшим, сам поднимает зад, предлагая взять себя. Дракула дразняще проводит пальцами меж ягодиц возлюбленного, а затем проникает в его тело, перемещает ладонь на бок и притягивает к себе такое любимое и вновь покорное тело. Двигается в нем все быстрее и быстрее, заставляя вздрагивать и гасить стоны, стремясь довести себя до долгожданного экстаза. Теперь пальцы Габриеля мнут одеяло, рвут его выпущенными когтями. С губ не удерживается и срывается стон. Слишком давно у Ван Хельсинга не было секса с мужчиной. Слишком сильны ощущения... Дракула его не щадит, причиняя боль на грани наслаждения. Внутренности горят огнем, хочется закричать, но сил нет, сквозь сжатые клыки вырываются почти мучительные стоны. Глаза влажны от слез... Продолжая с силой скользить в нем, Дракула чуть меняет позу, отпуская запястье возлюбленного, но наваливается на него всем телом, вжимая в постель. - Кусай, - слышит Габриель сквозь шумное дыхание приказ любовника. Перед глазами возникает предплечье вампира, сквозь бледную кожу проступают манящие узоры вен. Слишком соблазнительно, чтобы не вонзить клыки, и Габриель с предвкушением обнимает ладонями, притягивает к лицу и вцепляется зубами в протянутую руку... Дракула не сдерживает стона, когда челюсти бывшего охотника больно сжимают его предплечье. Но владыка вампиров доволен, что Ван Хельсинг утоляет жажду его кровью, скользит шершавым языком по коже, слизывая темные ручейки... Кровь вампира ударяет в голову с первым глотком, разливается по телу пьянящей волной, притупляет боль, но разжигает вожделение. Габриель с мучительным предвкушением ощущает, что судорога экстаза скоро вновь скрутит тело. Язык сам по себе жадно слизывает кровь любовника, окровавленные губы целуют зарастающую рану, а во рту, как никогда сильно ощущаются отросшие клыки... "Я теперь вампир!" - бьется меж висков одна мысль, заставляя принять, поверить... ликовать! Еще одно движение сплетенных воедино тел и они оба вздрагивают в экстазе. Из горла Ван Хельсинга вырывается крик наслаждения, забирая последние силы. Его тело вздрагивает еще раз под Владом и обмякает. С губ графа срывается капля слюны и приземляется на обессиленное тело возлюбленного. Владыка вампиров облизывается, покидает плоть возвращенного во тьму, отстраняется и переворачивает того на спину, садится рядом и проводит ладонью по груди любовника, животу, ласкает пах, затем склоняется и их губы вновь сплетаются в нежном танце... Габриель вновь вздрагивает, находясь в плену экстаза. Дракула, поцеловав его в лоб, отстраняется. Бывший охотник с любовью проводит по щеке Влада, перебирает шелковистые длинные пряди... Троица вампиров, то ли закончив любовную игру, то ли вдоволь насмотревшись на игру хозяев, приближается. Они окружают Габриеля, нависают над ним, сверкая призрачным светом глаз. Но вампиры теперь совсем не пугают. Они улыбаются ему - тепло, как брату, сородичу. Их ладони принимаются ласкать его измученное тело, заставляя постанывать и открываться навстречу ласкам... Пальцы Дракулы касаются губ Ван Хельсинга и тот с нежностью целует их, облизывает длинным языком... Последнее, что запоминает Габриель, прежде, чем провалиться в сладкое забытье, это янтарные глаза, которые смотрят так тепло и любяще, что остается лишь ответить им улыбкой...