Мой личный магнит, или Притяни меня полностью

Я уставился на ножницы в руках Гоши. Помнится, в одной народной сказке смерть Кощея была на конце иглы. Моя же была сосредоточена на двух лезвиях обычного канцелярского инструмента. Я не знал, что маньяк собирался со мной сделать этим орудием, но все возможные варианты, приходившие в мою перепуганную голову, не предвещали ничего хорошего. В отличие от меня, маньяк был абсолютно спокоен. Он залез на кровать, уселся на меня и стал водить закрытыми ножницами по моему туловищу. Даже через футболку ощущения были не из приятных. Я инстинктивно напрягся, приготовившись в любую секунду ощутить жуткую боль. Пожалуй, я чересчур переволновался, потому что стоило лишь маньяку раскрыть ножницы, как у меня в глазах все потемнело. – Эй-эй, куда это ты собрался? – Гоша похлопал меня по щеке, приводя в сознание. – Ну ты и мнительный. Я еще ничего не сделал, а ты уже в обмороке. – Гоша, пожалуйста, отпусти меня. Я никому не скажу, обещаю, – взмолился я, чуть ли не плача. – Конечно, не скажешь. Когда я закончу, ты уже не сможешь ничего никому сказать. А пока закрой глаза и постарайся не шевелиться. Я послушно закрыл глаза. «Вот и все. Я умру в расцвете лет, даже не пожив толком. Говорила мне мама, что опасно разговаривать с незнакомцами. На моей могиле так и напишут: «Здесь покоится идиот, который не слушал маму». Неужели я так и умру девственником? Марина однажды предлагала остаться у нее, пока ее соседка уехала на выходные к родителям. Я постеснялся и ничего не было. А теперь и вовсе погибну от рук душегуба и больше ее не увижу. Какой же я идиот!» – мысленно причитал я. Впрочем, мои мрачные раздумья прервало осознание происходящего: я слышал странные звуки, но телу не было больно. Приоткрыв глаза, я увидел, что маньяк лишь искромсал ножницами мою футболку. – Кто тебе дал право портить мою одежду? – возмутился я, вдруг забыв об осторожности. – Я хотел увидеть тебя раздетым, – спокойно ответил маньяк. – К тому же тебе этот цвет абсолютно не идет. Я так и не нашелся, что на это ответить. Не то, чтобы это была любимая футболка или подарок близкого человека, но она была моя, и только я имел право решать, когда ей отправиться в мусорное ведро. – Вот и все. А ты боялся… – Гоша закрыл ножницы, слез с меня и собрал все обрезки, когда-то бывшие футболкой. Он подошел к столу, положил ножницы в ящик, а остатки моей футболки выбросил в корзину для бумаг. Затем сел в кресло и включил компьютер. Я вообще перестал понимать, что происходит. Когда я втаскивал «пьяное» тело в комнату, у меня не было возможности рассмотреть обстановку. Теперь же, оглядываясь по сторонам, я увидел большой шкаф-купе с зеркальной дверью, компьютерный стол, оснащенный всеми необходимыми устройствами, будто для работы на дому. Светло-коричневая мебель, кремовые, чуть бежевые обои, с почти не видным рисунком, пара картин на стенах, полупрозрачные шторы с геометрическими фигурами, люстра в виде шаров на палочках разной длины, – в этом всем не было ничего вычурного и, так сказать, гламурного, но тем не менее ощущалась приятная и уютная атмосфера. Если бы не маньяк, я бы и сам не отказался жить в такой комнате. – Какую музыку ты слушаешь? – спросил вдруг Гоша. – Какая разница, что я слушаю?! Все равно ты меня убьешь. – Зачем мне тебя убивать? – Ты же маньяк. А все маньяки это делают: ловят жертву, пытают, убивают, а потом закапывают где-то в лесу. – Ну и фантазия! – рассмеялся Гоша. – Если бы я собирался тебя убить, то не стал бы приводить туда, где живу. К тому же у меня нет никакого желания портить такое симпатичное тело. – Тогда чего же ты хочешь от меня? – Хочу заняться с тобой сексом. – Каким еще сексом? – выпалил я и запнулся, осознав, какую глупость сморозил. – У мужчин вариантов не так и много, – многозначительно улыбнулся Гоша. – Так какую музыку ты слушаешь? Почему-то теперь перспектива умереть казалась не такой и ужасной. Быть изнасилованным в зад каким-то парнем и жить с этим воспоминанием – это пострашнее смерти. Надо было срочно что-то предпринять, чтобы он передумал. – Ты же говорил, что я не в твоем вкусе, – вдруг вспомнил я нашу встречу в метро. – Я солгал. Все лгут. Ты тоже представился чужим именем. «Туше!» Как я мог требовать честности, когда сам не был честен. Все равно моя мелкая ложь не была достаточным основанием для анального наказания. – У меня есть девушка, и у нас все серьезно. – Да что ты говоришь?! – парировал Гоша, снова усаживаясь на меня. – И поэтому ты сидел на набережной в гордом одиночестве? – Она готовится к экзаменам. И вообще это не твое дело! – С тех пор, как ты меня поцеловал, – мое, – легкими касаниями он стал поглаживать мое туловище. – Убери свои грязные руки от меня! – Они чистые. Я всегда мою руки с мылом перед едой, а уж тем более перед такой вкусняшкой... – У меня на тебя ни в жизнь не встанет! – выдал я последний аргумент. – Ничего, я умею уговаривать, – облизнулся маньяк и наклонился к моему телу. Я чувствовал на себе его поцелуи. Будучи не в силах на это смотреть, я повернул голову набок и уставился в стену. Не таким я представлял свой первый раз. Я хотел сделать это с Мариной, чтоб все было красиво и романтично. А на деле я сам оказался в роли девушки для первого встречного маньяка. Несмотря на мои мысли, Гоша продолжал целовать меня, нежно и осторожно, словно драгоценность. Я пытался сопротивляться, но никто еще так трепетно не ласкал мое тело. Этот маньяк будто был змеем, вонзившим в меня свои похотливые клыки и наполнявшим меня своим извращенским ядом. – Вот видишь… Не прошло и полгода, а ты уже реагируешь, – довольно произнес Гоша, а мне стало невыносимо стыдно. – Прошу тебя, не надо… – взмолился я, чувствуя, как маньяк стал расстегивать мои джинсы. – Ш-ш-ш… Я только посмотрю. – Там нечего смотреть. У тебя то же самое. – Ну, не скажи… Такая прелесть! Руки прямо сами тянутся потрогать… – Ты же говорил, что только посмотришь. – Ах, я такой лгун… И не успел я и слова сказать, как он стал целовать и облизывать мой член. Перед глазами все поплыло… По идее мне должно было быть неприятно, что какой-то парень трогает меня. Но я даже не мечтал, что мне когда-нибудь сделают минет. Марину я бы ни в жизнь не осмелился просить о таком. Несмотря на всю стремность ситуации, я не мог не отметить, что Гоша мастерски владел языком. А когда он заглотил мой член и стал совершать сосательные движения, остатки разума и вовсе покинули меня… Оргазм горячей волной разлился по организму, отдаваясь пульсацией в паху. Мое рукоблудие и рядом не валялось с этим блаженством. Тем постыднее было осознание, что такое удовольствие мне подарил именно маньяк. Пока мой мозг пребывал в некотором тумане, Гоша воспользовался моментом и стащил с меня всю оставшуюся одежду. – Лучше убей меня, чем такое… – произнес я, сжав ноги вместе, будто это могло меня спасти. – Ваня, ты предпочитаешь умереть, чем заняться со мной сексом? Почему? – А с чего мне вообще хотеть секса с парнем? У меня есть девушка. – Но твое тело так искренне отзывается на мои ласки… – Мой первый раз не должен быть таким… – Первый раз? Ты берег себя для меня? Я так счастлив! – расцвел маньяк. – Губу закатай, извращенец! Только попробуй хоть пальцем меня тронуть..! – вдруг осмелел я, решив, что раз уж помирать, то с музыкой. – И что будет? – усмехнулся Гоша, коснувшись моего живота пальцем. – Ладно, шутки шутками, но мы еще не закончили. – Если ты это сделаешь, я тебя никогда не прощу! – попытался я угрожать, но почему-то угроза прозвучала слишком жалко. – Ваня, ты какую смазку предпочитаешь? – спросил парень, проигнорировав мою угрозу и доставая из-под кровати средних размеров коробку. – Никакую! – огрызнулся я из вредности. – Ой, нет. Без смазки нельзя, слишком больно. Ладно, возьмем с охлаждающим эффектом. Для первого раза самое оно. А какие презервативы? У меня есть обычные, с фруктовым ароматом и с пупырышками. Тебе какие нравятся? – Никакие! – Эх, Ванечка, не бережешь ты себя. Безопасный секс – залог здоровья. Впрочем, ты ж у нас девственник. Хоть знаешь, как они надеваются? – Разберусь. Не маленький уже, – ответил я, хотя по своей неопытности тогда с Мариной я о презервативах даже не подумал. – Ну, чего ты такой колючий? Я хотел тебя научить… – Найди себе гомика и учи его, сколько тебе угодно. – Я не хочу гомика, я хочу тебя. Гоша встал с кровати и стал снимать с себя джинсы. Пока он был одет, я еще держался, но теперь я реально занервничал. Он обнажил нижнюю половину тела, оставшись в одной лишь футболке. Из-под нее самым наглым образом выглядывала головка его возбужденного члена, и от этого вида у меня в горле образовался ком, чуть не перекрывший дыхание. Парень прилег рядом со мной и погладил меня по щеке, смотря мне прямо в глаза. Я мотнул головой, пытаясь сбросить его руку, но безуспешно. – Ваня, ты боишься, что я возьму тебя силой? – его взгляд был настолько искренним, что я даже растерялся. – Не волнуйся, я подожду, пока ты сам попросишь взять тебя. – Да ни в жизнь я о таком не попрошу! – Как знать… – улыбнулся Гоша, стремясь просунуть свою руку между моих плотно сжатых ног. – Разреши погладить тебя там… – Но… – Я же сказал, что не возьму тебя, пока сам не попросишь. – С чего мне тебе верить? – Ни с чего. Просто верь мне. Гоша приблизил свое лицо к моему, и мы молча смотрели друг другу в глаза. Я пытался высмотреть в них хоть каплю сомнения и лжи, но то ли у меня было плохо со зрением, то ли во мне стал развиваться Стокгольмский синдром… Почему-то мне захотелось ему верить, и я сдался, слегка раздвинув ноги. Маньяк скользнул рукой между моих ног, и у меня аж мурашки по телу пробежали. Чужие губы двинулись к моим, но я повернул голову в другую сторону. – Нет… Прекрати… – простонал я, чувствуя, как Гоша просунул свою ногу между моими. Бедром я ощущал его эрекцию. Мне стало безумно стыдно и, вместе с тем, очень волнующе. – Спокойно, я только немножко потрусь о тебя, – произнес парень, устраиваясь между моих ног. Мне следовало пихаться ногами, оттолкнуть его, наставить синяков. Но мое тело отказывалось слушаться и жаждало нежных прикосновений и ласк. – Ты – извращенец… – Как скажешь… – довольно усмехнулся Гоша. – Обхвати меня ногами… «Что со мной? Почему я его слушаюсь?» – мысленно задавался я вопросами, но не находил ответа. Я лежал под маньяком, раздвинув ноги и обхватив ими его тело. «Ну и кто из нас извращенец, если я сам так легко раздвинул ноги перед первым встречным?!» Тем временем Гоша легонько терся о мой пах, покрывая мое туловище жаркими поцелуями. Я ощущал его возбужденный член между нашими телами, но почему-то вместо отвращения я почувствовал, что и мой член наливается кровью, приходя в боевую готовность. – Ваня, я хочу тебя! – страстно прошептал Гоша и достал из коробки какой-то тюбик. – Ты же обещал… – со слезами на глазах я прощался со своей анальной невинностью. – Прости… Я мечтал об этом с первой нашей встречи… Он щелкнул крышечкой и выдавил смазку из тюбика, распределяя ее на пальцах. По моим щекам потекли горячие слезы обиды и отчаяния… Я изо всех сил сжал ягодицы, чтоб ему было труднее проникнуть. Затем и вовсе закрыл глаза в надежде, что когда открою, то все уже закончится и я смогу убедить себя, что все это было лишь страшным сном. Прошла минута, две, три… Ничего не происходило. Я открыл глаза. Гоша вытирал салфеткой ту самую руку. На какую-то долю секунды я решил, что он передумал. И тут он достал из коробки презерватив. Вскрыв упаковку, маньяк достал это резиновое изделие и стал надевать его на… мой член. От неожиданности происходящего я уставился на него во все глаза и чуть вовсе не забыл, как моргать. К такому развитию событий мой мозг был не готов, и его слегка закоротило. Все дальнейшие события происходили со мной впервые, и я немного потерялся в ощущениях. Я не понимал, зачем Гоша надел мне презерватив. И только когда он выпрямил мои ноги, положив их на кровать и взобравшись сверху, до меня стало доходить. В этом плане активная позиция была более привлекательной, но все равно мне не хотелось, чтоб мой первый раз был с парнем. Впрочем, моему телу, похоже, было плевать на пол партнера, лишь бы получить разрядку. – Гоша, пожалуйста, не делай меня гомиком… – попытался я образумить парня, когда он наносил смазку на презерватив. – Хорошо, – вдруг согласился Гоша, уже устроившись для проникновения. – Не хочешь гомиком – будешь би. – Ну ты и свол... Ах... – я не смог договорить оскорбление, как парень стал насаживаться на мой член. Я догадывался, что секс – это приятно, но не ожидал, что настолько. Гоша медленно впускал меня в свое тело, а я только и мог, что стонать, напрочь забыв весь свой словарный запас. – Идеально… – простонал Гоша, прижавшись ягодицами к моему паху. – Ваня, тебе нравится? Я пытался промолчать, чтоб не выдать свою реакцию, но этот маньяк задвигал бедрами, буквально выжав из меня стон. Самодовольно усмехнувшись, Гоша продолжал в том же духе, а я вообще перестал что-либо соображать. Каждое его движение проникало вглубь меня, все больше и больше отравляя мое тело и душу. Все вокруг потеряло свои очертания и закрутилось, словно я был на карусели, вернее на американских горках. Я и сам не заметил, как стал двигать своим телом, чтобы продлить каждую секунду этого удовольствия. Гоша все повторял мое имя: «Ваня, Ванечка…», а я не мог ничего ответить. В его адрес у меня были только оскорбления, но в такой момент они были неуместны. Мой вагончик начал подниматься на самую высокую вершину горок, и мое тело все больше охватывала дрожь. Перевалившись через пик, вагончик резко стал падать вниз, принося с собой расслабление. А затем я и вовсе оказался в невесомости… – Ваня, ты великолепен… – произнес Гоша, прижимаясь к моему телу. – Отпусти… – еле смог выговорить я. – Не могу. Я хочу еще… – парень снова стал покрывать меня поцелуями. – Из… вра… ще… нец… Я до последнего надеялся, что у меня больше не встанет. Но этот маньяк, похоже, успел сплести тайный заговор с моим телом, что оно стало слушаться его, а не меня. Мы занялись непотребством еще дважды. Видите ли, Гоше захотелось испробовать со мной и фруктовые, и с пупырышками. Я так вымотался, что когда мои руки, наконец, освободились от наручников, у меня уже не было никаких сил встать и бежать куда подальше. От долгого заключения в неудобной позе мои руки затекли в плечах и теперь жутко болели. Появилось огромное желание запустить в маньяка чем-нибудь тяжелым, но я был не в состоянии поднять даже салфетку. Гоша принес мне стакан воды, и я молча жадно выпил все до капли. Затем он приподнял меня, расстелил постель, уложил меня обратно и укрыл одеялом. Присев рядом на кровать, он гладил меня по голове, не произнося ни слова. Парень наклонился и поцеловал меня в лоб. Я отвернулся в противоположную сторону, не желая даже видеть этого извращенца. После всего случившегося я не знал, как жить дальше. Мне нравилась Марина, но теперь я засомневался в своей ориентации. Впрочем, сил на самокопание тоже не осталось. Я закрыл глаза и погружался в сон, все еще чувствуя нежные прикосновения на своей голове… Я летел сквозь Вселенную. Мимо пролетали сотни, тысячи, миллионы звезд. Я однажды ходил в планетарий на 3D-демонстрацию, было очень интересно. Но теперь я сам был кометой. Меня занесло на большой астероид. Я осмотрелся по сторонам. Среди песка и камней я увидел светящийся силуэт и двинулся к нему. Силуэт тоже пошел навстречу мне. Приблизившись, я протянул руку, чтоб коснуться этого странного существа. Оно оказалось таким приятным и теплым, будто состояло целиком из солнечной энергии. Неожиданно существо коснулось моих губ, и нежное тепло распространилось по моему организму. Я не смог противиться такому удовольствию и ответил на поцелуй, а потом и вовсе обнял существо, прижимая к себе. Что-то коснулось моего члена… Я открыл глаза и суровая реальность обрушилась на меня всем своим весом. Или массой. Я еще со школы вечно путал эти понятия. Впрочем, в тот момент мне было не до семантики. Я крепко обнимал маньяка, пока его язык шарил у меня во рту, а его рука по-хозяйски поглаживала мой утренний стояк, будто этому пещеристому телу не хватило вчерашнего мракобесия. Я схватил извращенца за плечи и с силой отпихнул его от себя. – Доброе утро, Ванечка. Как спалось? – улыбался Гоша, явно наслаждавшийся ситуацией. – Отстань от меня, извращенец! – прикрывшись одеялом, я пытался дотянуться до своей одежды на полу, но парень опередил меня, подняв мои трусы и протянув их мне. Я резко выхватил белье из его рук, и мне стало жутко стыдно. – Я сваливаю! – Как? Уже? Даже чаю не попьешь? – Сам пей свой чертов чай! – рявкнул я, натягивая джинсы, как вдруг заметил на себе какие-то пятна. Я метнулся к зеркальной двери шкафа и обомлел: на моем животе из засосов был нарисован улыбающийся смайл. – Сволочь, что ты со мной сделал? – Всего лишь оставил на тебе маленький подарок в знак благодарности. – Засунь себе эту благодарность, знаешь куда? – Куда? – оживился Гоша, двусмысленно дернув бровями. – Если хочешь, можешь снова засунуть в меня свою восхитительную «благодарность»… «Черт! С этим озабоченным кретином бесполезно разговаривать.» Я пошел в сторону прихожей за своей сумкой. В нее легко помещалась папка формата А4, так что даже без футболки я бы мог прикрыть сумкой свой засосный боди-арт. К сожалению, сумки не оказалось там, где я ее оставил. На всякий случай я осмотрел все вокруг – безрезультатно. – Немедленно верни мои вещи! – обратился я к Гоше, который внимательно наблюдал за моими тщетными поисками. – Или что? Накажешь меня? – усмехнулся парень. – Не я. Полиция. – И что ты им скажешь? – Что ты – маньяк, который обманом заманил меня сюда, отымел, еще и обокрал… – Во-первых, я давал тебе несколько возможностей уйти, но ты сам остался. Во-вторых, еще кто кого отымел?! У меня до сих пор зад ноет, но оно того стоило. А, в-третьих, какие у тебя доказательства, что вчерашнее было против твоей воли? Я задумался. Гоша был прав. Он ведь буквально просил меня оставить его и идти домой, но я оказался слишком правильным и не смог бросить товарища в таком состоянии. Я осмотрел свои запястья. Из-за пушистых наручников на моих руках не осталось следов. Да и мой зад так и остался девственно-нетронутым. Во всем случившемся был виноват только я сам, и от этого становилось стыдно… – К тому же тебе ведь понравилось, правда? – Гоша, видимо, решил меня насмерть застыдить. – Да ни в жизнь! Кому вообще такое понравится?! – возмущался я, хотя мои щеки весьма однозначно начали краснеть. – Ой ли! А, судя по звукам, ты явно получал удовольствие. Гоша достал свой мобильный и включил запись. Из динамика послышались страстные звуки, Гошин голос, повторяющий мое имя, и томные стоны, подозрительно похожие на мои. «Твою …! А я еще подумал, зачем он компьютер включил». Мои щеки совсем запылали. – Сейчас же выключи и удали это! Я бросился на парня, чтобы отобрать мобильный, но он поднял руку. И пока я потянулся за его рукой, второй он обнял меня и прижал к себе. Я оказался вплотную к нему, и наши губы разделяло всего три сантиметра воздушного пространства. Гоша был таким же приятно-теплым, как солнечное существо из моего сна, и я смутился, забыв о цели своего нападения. – Ваня, ты такой красивый, когда смущаешься… – мягко улыбнулся Гоша. – Зачем тебе все это? – спросил я, отпихнув парня. Ситуация грозила стать опасной. Лучше бы он ударил меня, чем говорить такие приятные слова и окончательно утопить меня в своем извращенском яде. – Позавтракай со мной, пожалуйста. А потом я отдам твою сумку и больше тебя не побеспокою. – А запись? – Удалю. Только побудь со мной еще немного. Ты ведь проголодался, да? Как только Гоша упомянул о еде, мой желудок вдруг проснулся и потребовал наполнить его. Мне не особо хотелось завтракать в обществе маньяка, но выбора не было. Я послушно прошел с ним на кухню и сел за стол. – Ваня, а ты ничего не забыл? – В смысле? – Ну там, умыться, руки помыть… «Стыд-то какой!» Мало мне было позора с этими засосами и пошлой аудиозаписью… Я пошел в ванную, а по пути задумался, записал он только звук или еще и видео. Но спросить я так и не решился, иначе от лицезрения себя под маньяком с раздвинутыми ногами мне бы точно ничего не осталось, кроме как взять первый попавшийся ремень или галстук и повеситься на ближайшей дверной ручке. Санузел оказался совмещенным: большое зеркало с подсветкой, раковина с тумбой под ней, унитаз, стиральная машинка, а вместо ванны душевая кабина. Я помыл руки, умылся и посмотрел на себя в зеркало. Щеки все еще были красными, но выглядел я, и правда, каким-то симпатичным. Не то, чтобы обычно я был страшным, скорее не примечательным. А сейчас казалось, что у меня поднялась температура: лицо красное, глаза блестят… Во время болезни я нравился себе больше. Все равно слышать комплимент от парня, который вчера… «Нет! Не вспоминай!» – кричало мое подсознание, но я был как в той поговорке про белых обезьян: убеждая себя не думать о них, мозг только на них и сосредотачивается. На кухне меня встретил приятный запах яичницы с колбасой. Гоша сосредоточенно нарезал помидор и огурец для простенького салата. Я сел за стол. Парень поставил передо мной наполненную тарелку. Аромат горячей еды дразнил все мои рецепторы… – Ваня, что ты предпочитаешь? Чай? Кофе? Минет? – Я не собираюсь это слушать, – резко встал я и направился вон из кухни, даже несмотря на желудочные спазмы. – Прости, – Гоша остановил меня, схватив за руку. – Неудачно пошутил. Я буду нем, как рыба, только вернись и посиди со мной. Мы молча сидели и завтракали. Я чувствовал на себе его взгляд, но сам уставился в тарелку. Во мне перемешалось множество чувств, а в голове была какая-то каша. Парень все-таки заварил нам обоим чай. Я глоток за глотком вливал в себя этот горячий напиток, отсчитывая последние минуты пребывания в этой квартире. «Ноги моей больше здесь не будет!» Гоша на минуту вышел и вернулся с футболкой и моей сумкой. Он же испортил мою, поэтому отдал свою. Я не собирался брать ничего, связанного с ним, но и светиться засосами в маршрутке не хотелось. Иначе я бы и в маршрутках перестал ездить. Пришлось надеть чужую вещь, которая, как на зло, оказалась приятной на ощупь и источала нежный аромат ополаскивателя. Я схватил протянутую сумку и пошел к выходу. – Ваня, мы еще увидимся? Моим ответом стал лишь звук закрывающейся входной двери. Я не собирался ни видеться с ним, ни появляться снова в той квартире. Уже сидя в маршрутке, я достал мобильный. На часах было начало первого. Меня почти сутки не было. В пропущенных было пару звонков от соседа и еще смс от Марины. Я не знал, как ей теперь смотреть в глаза. Мало того, что я ей изменил, так еще и с маньяком. Вернувшись в общагу, я первым делом снял чужую футболку. Хорошо, что соседа не было, он бы не преминул поиздеваться. Взяв ножницы, я раскрыл их, поднес к футболке и собирался сделать с ней то же самое, что и тот извращенец с моей, но так и не смог. Хорошая вещь не виновата, что досталась маньяку. В итоге я лишь скомкал ее и бросил в угол шкафа. Затем я пошел в душ. Когда я ехал в маршрутке, то случайно заметил на себе пару девичьих взглядов, но я уже не понимал, то ли они интересовались мной, то ли у меня на лице было написано, чем я вчера занимался. От этого на душе стало так гадко. Я почувствовал себя грязной шлю…, в общем, непотребным человеком. Пытаясь отмыться от запаха маньяка, я тер себя мочалкой так сильно, что кожа покраснела. Впрочем, легче от этого не стало. Хотелось вообще снять с себя кожу, предавшую меня в жажде прикосновений. Но меня мучило сомнение, что извращенский яд уже проник слишком глубоко и прописался в мою ДНК. Я надел чистую футболку и шорты, затем лег на кровать, залез под одеяло, свернулся в позу зародыша и захотел умереть. Или стать коровьей лепешкой, чтоб от меня была хоть какая-то польза этому миру. И тут я вспомнил, что в моей сумке находился рисунок маньяка. Я встал, вытащил из сумки планшет с рисунками и застыл. Вместо моего рисунка лежал листок с детсадовскими каракулями: два мальчика держались за руки, и из их рукопожатия вверх поднималась веревочка, на которой был воздушный шарик в форме сердца. Ниже был приклеен листок на липкой полосочке с надписью: «Ты отказался дарить и продавать, поэтому я решил поменяться. У меня нет твоего таланта, но я очень старался». И сразу под словами был нарисован смайл, как тот, что красовался у меня на животе. – Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – повторял я, словно заклинание, разрывая рисунок и записку на сотни и тысячи мельчайших кусочков похлеще любого шредера.