Мой личный магнит, или Притяни меня полностью

Следующие пару дней я окопался в общаге, сославшись на недомогание. Не было никакого желания выходить на улицу и вообще кого-либо видеть. Сосед был рад, что в этот период я взял готовку на себя, и с пониманием не приглашал гостей. Я все-таки набрался смелости ответить Марине. Подготовка к экзамену оказалась вполне логичной отмазкой. И все же нам надо было поговорить, поэтому мы условились встретиться после экзамена. К моему счастью, по первому предмету у меня был автомат. Иначе я бы все завалил. После событий с Гошей не получалось ни на чем сосредоточиться. Я смотрел в конспект и не видел даже фигу. Взгляд словно проваливался между строчек. Впрочем, ничем другим тоже не получилось заниматься: рисовать – руки карандаш не держали, смотреть фильм – любая эротическая сцена вызывала воспоминания недавней близости с маньяком. Я просто включил радио для фона, а сам лег на кровать, сжавшись в комочек, и ждал приближения экзамена. В нужный день все закончилось очень быстро. Уже через пятнадцать минут я получил свою оценку и был свободен. У меня не было желания с кем-то общаться, и уж тем более пить. Как и возвращаться в общагу. Я пошел в институтский парк и сел на свободную лавочку. Вокруг была благодать: зеленая листва деревьев, щебетание птичек, легкий ветерок… Мне же хотелось туч, грозы, шторма… Теперь я понимал слова Лермонтова: «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой!» Через пару часов отзвонилась Марина. Она сдала экзамен, и я сказал ей, где нахожусь. Хотя и понятия не имел, с чего начинать разговор. Да и как вообще можно рассказать девушке, что меня поимел маньяк? Возможно, было бы легче, если б меня, и правда, изнасиловали. Я бы не ощущал тошнотворного позора, что оказался таким доверчивым идиотом, еще и получил удовольствие от непотребства с парнем аж четыре раза. – Привет, – поздоровалась Марина. – Привет. Как экзамен? – Хорошо. А твой? – Тоже. – О чем ты хотел поговорить? – … – я замялся, пытаясь подобрать слова, затем сделал глубокий вдох, виновато опустил взгляд и произнес: – В общем, я тебе изменил. Реакция Марины повергла меня в шок. Я ожидал возмущений, обиды, истерики, даже рукоприкладства, но она лишь рассмеялась. Рассмеялась! – Наконец-то, дождалась! – продолжала она смеяться. – В каком смысле? – недоумевал я. – Как же мне надоело строить из себя хорошую девочку! Когда мне предложили познакомиться с тобой, я думала, ну погуляем разок, переспим и распрощаемся. Кто же знал, что ты такой целомудренный?! Небось, собирался хранить себя до свадьбы? – Но в тот раз… – О! То было неожиданно… Пришлось придумать месячные, чтоб тебя остановить. Я не любитель заниматься сексом при посторонних. – А как же свидания? – И это ты называешь свиданиями? Шатание по улицам. Ни на концерт пригласить, ни в клуб, ни съездить куда-то… Я слушал ее и не понимал, куда делась та прелестная девушка, которой хотелось посвящать стихи и песни. Она казалась такой искренней. Да, у меня не было возможности водить ее по роскошным заведениям. Но разве в этом смысл отношений? «Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях?» – Я тебе хоть немного нравился? – Да что в тебе может нравиться? Ни внешности, ни жилья, ни денег, ни перспектив… – Тогда зачем было продолжать? – Потому что с такими правильными опасно встречаться. Если б я тебе отказала или придумала измену для разрыва отношений, ты бы еще больше прилип, простив мою ошибку, а то и вовсе начал бы грозиться покончить с собой. Оно мне надо? Вот и терпела… А тут такой подарок! «За что мне все это? Я в прошлой жизни слишком нагрешил и теперь меня накрыла карма?» Я не знал эту девушку, да и не хотел узнавать. Развернувшись, я пошел прочь. Столько мучился и все зря. Парадокс: сперва услышал кучу комплиментов от парня, а затем – кучу гадостей от девушки. Несмотря на неприятный осадок от беседы с Мариной, мне все же стало легче. Тяжкий груз измены свалился с моих плеч. «Да пошли вы все к черту!» Я больше не хотел никаких отношений. Уж лучше всю жизнь онанировать и жить спокойно, чем такие потрясения. И я решил сосредоточиться исключительно на учебе. Тем более, что от этого зависело мое будущее. Дальше сессия прошла в рабочем режиме. Я сдал все экзамены, обеспечив себе стипендию на последний семестр. Затем собрал вещи и поехал на каникулы домой к родителям. Не так давно я планировал задержаться в столице, думал устроиться куда-то на подработку. Но после всего случившегося меня ничего больше не держало в этом городе. Впрочем, в родительской квартире мне тоже были не особо рады. Любимчиком всегда был мой младший брат Юра, а меня воспринимали бесполезным старшим братом. Юра быстро просек это дело, и мне частенько доставалось из-за его проделок. Он был на семь лет младше меня, и я на всю жизнь запомнил ту резкую перемену в родителях. Как только мама забеременела Юрой, ко мне резко охладели. А когда родился малыш, я боялся, что меня вообще сдадут в детдом. Поэтому я стал самым послушным ребенком и усердно учился, окончив школу с золотой медалью. В детдом меня не сдали, но и дружеского общения с родителями не было. Так что с моим поступлением в институт все вздохнули с облегчением. Больше всех радовался Юра, что наша комната оказалась в его единоличном владении. И сдавать свои позиции он не собирался. Впрочем, оставаться в этом небольшом городке я не видел смысла, а зацепиться в столице пока было не за что. Гоша обещал помочь, но теперь я не хотел его помощи и быть ему обязанным. В подобных размышлениях и проходили однообразные дни моих летних каникул. Так что я был очень счастлив, когда позвонил Богдан и предложил поехать на море. Его родители каждый год снимали деревянный домик на побережье. Но в этом году у них бабушка сильно сдала в здоровье, а отпускать сына одного мама наотрез отказалась. Вот Богдан и предложил, чтоб я поехал с ним. Не то, чтобы мы были такими уж великими друзьями, я просто иногда помогал ему по учебе. И этим, видимо, создал себе репутацию надежного и ответственного товарища. Я несколько лет не был на море, что уже и забыл, насколько приятно вдохнуть соленый воздух, зарыться пальцами ног в мелкий ракушечник, услышать крики чаек над головой… Несмотря на толпы туристов, мне было жизненно необходимо сменить обстановку и набраться новых позитивных впечатлений. Правда, это заодно включало в себя быть нянькой ветреному товарищу. Потому как Богдан, ощутив сладкий вкус свободы, норовил удариться во все тяжкие. Наш распорядок дня выглядел примерно так: сон почти до полудня, завтрак-обед, водные процедуры и валяние на пляже, ужин, а затем ночные приключения. В отличие от меня, Богдан не был девственником, но ему с отношениями не везло. И все же его энтузиазм был неисчерпаем. Мы каждый вечер ходили в какие-то злачные места, где он безуспешно пытался кого-то подцепить. Я не мог запретить ему пить, хотя сам с недавних пор завязал с этим, и каждую ночь по дороге в домик выслушивал его пьяные причитания. Добравшись до кровати, он вырубался и дрых до обеда. Я же просыпался раньше и получал в свое распоряжение пару-тройку часов свободного времени, которое мог потратить на рисование. Я приходил на пляж. Людей почти не было. Только утреннее солнце щекотало кожу, и равномерный шум волн ласкал слух… – Можно заказать портрет? – раздался ненавистный голос возле моего уха. От неожиданности я дернулся, испортив рисунок, и чуть не грохнулся с парапета, на котором сидел. – Какого ..? Ты что, меня преследуешь, чертов маньяк? – Зачем мне это? – А кто вас, маньяков, разберет, что у вас в голове? – Вообще-то, я тут по путевке отдыхаю. Иду себе, смотрю, сидит знакомая по.., в смысле фигура. – Проходил мимо, ну и проходи. Какого надо было меня пугать, чтоб я снова испортил рисунок? – А ты сделай этот штрих своим фирменным знаком, и твои работы станут узнаваемыми, – улыбнулся Гоша, выдав «гениальную» мысль. – Засунь свои советы… – начал было я, но остановился. – Ты сказал, что больше меня не побеспокоишь, вот и не беспокой. – Я только тихонечко постою рядом. Можно? Я ничего не ответил, просто сменил лист и начал новый рисунок. Гоша, и правда, замолчал и лишь наблюдал за моим занятием. Я пытался сосредоточиться, но, физически ощущая на себе взгляд маньяка, мне становилось неловко. – Хватит таращиться на меня! – возмутился я, чувствуя, что вот-вот покраснею. – Ничего не могу с собой поделать. Ты такой красивый, когда рисуешь… – Я сваливаю! – сообщил я, собираясь уйти. «Хватит отравлять меня приятными словами!» – Ваня, не уходи. Нарисуй, пожалуйста, мой портрет. – Пятьдесят баксов! – Ничего себе расценки! – удивился Гоша. – Не подходит – найди себе другого художника. – Ну ладно… – разочарованно вздохнул маньяк и ушел. Я улыбнулся, радуясь своей, хоть и маленькой, но все же победе. Впрочем, радость моя была недолгой. Не прошло и двадцати минут, как вернулся маньяк и с довольным видом протянул мне зеленоватую бумажку. На пару секунд я даже растерялся. – Небось, фальшивые? – недоверчиво покосился я на купюру. – Так и знал, что ты не поверишь, – улыбаясь, произнес Гоша и протянул мне чек из обменного пункта. Я судорожно сглотнул. Назвав такую цену, я ожидал, что он откажется… Но этот цветной прямоугольник сбивал все мои настройки. Как говорится, назвался художником – рисуй. Только вот рисовать его портрет не хотелось. И тут меня осенило! Я быстренько зашуршал карандашом по бумаге. Закончив изображение, я специально сделал «фирменный» штрих и протянул лист заказчику. Гоша внимательно изучил рисунок, а затем выдал: – Ваня, ты – гений! Это великолепно! Меня часто называют таким словом, но я никак не мог представить себя в этом образе. А ты смог! Потрясающе! Я смотрел на него и не понимал, шутит он или издевается. Я изобразил осла с головой Гоши, убрав человеческие уши и нарисовав ослиные в верхней части головы. «Он что, идиот? Как можно такому радоваться?!» Но Гошу, похоже, не волновали такие условности. Воспользовавшись моим замешательством, маньяк сунул купюру в зажим планшета, и ушел с рисунком, рассыпаясь в комплиментах. Вечером мы снова предприняли попытку устроить Богдану личную жизнь. После утренней встречи я стал чаще оглядываться по сторонам, высматривая маньяка, но его нигде не наблюдалось. Иностранные деньги были самым легким заработком в моей жизни, и все же я так и не решился их разменять и потратить. Утром я опять пришел на пляж рисовать. – Можно заказать портрет? – откуда ни возьмись, появился улыбающийся Гоша. – Денег не хватит! – отрезал я. – Ну если вопрос только в этом… – парень протянул мне купюру в пятьдесят долларов. – Расценки те же? – С чего вдруг такая щедрость? – Мне ради искусства ничего не жалко. – Ты что, банк ограбил? Помнится, не так давно ты был безработным. – Я выиграл в лотерею. – Ах, я такой лгун… – язвительно перекривил я его слова. – Ха-ха-ха! Ты меня раскусил, – рассмеялся Гоша. – Теперь ты откажешься меня рисовать? – Ну почему же? – усмехнулся я, пряча купюру в карман. «Любишь выпендриваться? Будет тебе!» И я увлеченно стал рисовать новый придуманный образ. Я и сам не понял, как так получилось. Всего с месяц назад я не хотел ни видеть его, ни слышать, а теперь с энтузиазмом рисовал его портрет, хоть и в измененном виде. Это была своего рода месть, моральная и материальная. На физическую расправу я бы не решился. – Ох, как это двусмысленно… – восхитился Гоша, получив рисунок, и с загадочной улыбкой ушел восвояси. «Вот черт!» Мне вдруг стало так стыдно. Из-за его стремления покрасоваться, я нарисовал его в виде петуха: с птичьим телом, головой Гоши, клювом вместо носа и гребешком на голове. Я даже не подумал о том, что гомиков тоже называют петухами. Мне, конечно, хотелось задеть и оскорбить маньяка, но в таком образе это было чересчур. Почему-то я почувствовал себя виноватым и обязанным извиниться. Весь день я мучился чувством вины, что даже Богдан заметил мое странное поведение. Вечером мы пошли на какую-то дискотеку. Товарищ решил, что музыка и танцы поднимут мне настроение. Это не помогло, и я сел на лавочку, наблюдая за весельем Богдана. Не прошло и часа, как на танцполе появился знакомый силуэт маньяка в компании какой-то девицы. Они танцевали, весьма откровенно прижимаясь друг к другу. Затем Гоша сел рядом со мной на лавочку, усадил девицу себе на колени, и они стали целоваться, будто меня и вовсе рядом не было. «Да чтоб тебя! Хрена с два я буду извиняться после такого!» Весь вечер я был вне себя от негодования. Даже не знаю, что меня бесило больше: то, что этот извращенец беззаботно развлекался в обществе девицы, будучи гомиком, или то, что меня раздражал сам факт того, как он беззаботно развлекался в обществе девицы. Так что утром, к своему удивлению, я ждал его, чтоб высказать все, что думаю по этому поводу. Но он не появился, как и на следующий день. По моей просьбе мы с Богданом снова сходили на ту дискотеку, и там маньяка не оказалось. Теперь я был зол на себя, что везде его разыскивал. И я решил забить. – Можно заказать портрет? – объявился Гоша на третий день. – Чего тебе от меня надо? – Всего лишь портрет. – Сто баксов. – Погоди, было ж пятьдесят. – Что поделать?! Кризис! Мы хитро переглянулись. Никто из нас не хотел уступать: он – в стремлении получить мой рисунок, я – в цене. За эти дни между нами стало завязываться некое странное подобие дружбы. О недавнем инциденте на дискотеке не прозвучало ни слова. Я только нарисовал нового мутанта, а Гоша рассчитался со мной двумя купюрами. В этот раз я изобразил его в виде свиньи, не забыв украсить лицо пятаком. – Какая прелесть! Всегда мечтал почувствовать себя ветчиной! Даже аппетит разыгрался! – радостно произнес Гоша, направляясь в магазин. Мне и самому захотелось чего-то такого. Я тоже пошел в магазин. Мы оба покупали почти одни и те же продукты, но делали вид, что не знакомы друг с другом. Вернувшись с покупками в домик, я заварил чай и сделал бутерброды с ветчиной и сыром. Богдан потом целый день надо мной прикалывался, не запал ли я на него. Ему еще ни разу не приносили завтрак в постель, тем более парень. К вечеру стал подниматься ветер, и утром моему взору предстало прекрасное волнующееся море. В спокойное время море мало чем отличалось от реки, разве что вкусом воды и наличием противных медуз. Волны же придавали морю особое очарование. И когда снова появился Гоша, я чуть сам ему не улыбнулся. В этот раз я нарисовал его жирафом. Честно говоря, я бы отдал ему рисунок бесплатно, но необходимо было поддерживать статус. Я был даже рад тому, что за эти несколько дней попрактиковался в рисовании животных. Когда мне было шесть лет, родители свозили меня в зоопарк. Я был под таким впечатлением! И на седьмой день рождения я получил в подарок большую красочную энциклопедию животных. А через две недели мама узнала о беременности, и с тех пор мои подарки стали повседневными, ну там одежда какая-то или обувь. Заинтересовавшись рисованием, я день за днем перерисовывал иллюстрации из моей книги, пытаясь хоть как-то вернуть те детские впечатления. Людей я стал рисовать гораздо позже, так что в портретах был не особо силен. Впрочем, Гошу это, похоже, устраивало. Позже мы с Богданом веселились, подпрыгивая на волнах. На какое-то время я забыл о всех своих проблемах. Были только я, море и позитив. Я видел, что другие ныряют под волны, но сам так не умел. Поэтому лишь подпрыгивал, оставляя голову над водой. В какой-то момент я не рассчитал, и зашел в море дальше, чем следовало. Склон берега был довольно крутым, и уже через пять шагов уровень воды становился мне по шею. Оказавшись дальше, я вдруг потерял почву под ногами… Не имея возможности оттолкнуться от дна и подпрыгнуть выше волны, я болтал ногами, пытаясь удержаться на поверхности. Первая же крупная волна накрыла меня с головой. Барахтаясь, я всплыл и жадно вдохнул воздух. У меня не было времени осмотреться и найти Богдана, как следом меня накрыло новой волной, затягивая мое тело дальше в море. Я хоть и неплохо плавал, но это сражение с морской стихией явно проигрывал. Волны одна за другой накрывали меня, оставляя все меньше возможности сделать вдох. Коровьей лепешкой мне уже было не стать, а вот рыбьим кормом – в самый раз. Мое тело уходило под воду, в глазах стало темнеть… Чьи-то сильные руки вдруг обхватили мое туловище и стали вытаскивать меня с того света на этот. Море не собиралось так легко отпускать свою добычу, но таинственное создание оказалось еще упрямее. Вскоре я почувствовал, что мои ноги волочатся по дну, и через несколько секунд я уже стоял на берегу на четвереньках, выплевывая соленую воду. Затем обессиленно рухнул на песок, перевалившись на спину. – С возвращением! – улыбался мне кареглазый «русал». – Опять ты, чертов маньяк? – Обожаю, когда ты так грязно ругаешься. – Зачем ты меня преследуешь? – И в мыслях не было. Иду себе, смотрю, ты отправился на поиски Атлантиды, вот и решил тебя разубедить. – Никто тебя не просил об этом! – возмущался я, даже не поблагодарив за спасение. – Не будь злюкой. Разве я мог допустить, чтоб мир лишился такого таланта?! – Я не единственный, кто умеет рисовать. – С такой фантазией – единственный. Особенно удачным у тебя получается фирменный штрих. – Придурок! – вдруг рассмеялся я. – Что тут происходит? – объявился Богдан. – Гоша, – начал знакомиться маньяк, не дав мне и слова сказать. – Богдан, – ответил товарищ на рукопожатие. – Тот самый? – переспросил Гоша. – В смысле? – недоумевал Богдан. – Забей! – ответил я товарищу, надеясь, что Гоша не станет рассказывать все подробности нашей встречи. – Ваня решил стать русалкой и научиться дышать под водой, вот и пришлось его вытаскивать, – объяснил мой спаситель. – О да, он – тот еще выдумщик, – поддержал Богдан. – Хорош издеваться, – возмутился я, удивляясь, как быстро эти двое сошлись против меня. – Гоша, как насчет сходить куда-то и отметить это грандиозное событие? – предложил товарищ. – Поддерживается! – ответил Гоша. – А меня никто не хочет спросить? – попытался я встрять в разговор. – Ты против? – хором отозвались парни, и я понял, что спорить тут бесполезно. – Кстати, ты бы вытерся, а то еще заболеешь… – Богдан протянул Гоше полотенце. Гоша нырнул за мной прямо в футболке и шортах, и теперь сидел весь мокрый. Ветер кроме волн нагнал еще и облака, закрывшие солнце, так что было не жарко. Парень взял предложенное полотенце, но вместо того, чтоб снять и выжать одежду, просто накинул полотенце поверх футболки. Мы договорились о времени и месте встречи, и Гоша ушел вместе с полотенцем. В тот день я больше в море не полез. В назначенное время Гоша пришел весь в белом, словно на праздник. Мы втроем пошли в какое-то заведение. Парни заказали что-то алкогольное, а я пил сок. В компании маньяка я больше не собирался напиваться. Разговаривали в основном те двое, а я по большей части слушал. Я помнил, как мы с Гошей общались. Оказалось, что он так же легко сходился и с другими. Слово за слово разговор зашел о неудавшейся личной жизни Богдана и способах знакомства. – Выбери девушку, – предложил Гоша моему товарищу. – Брюнетка в зеленом платье. – Ответ неверный, – усмехнулся маньяк. – Почему? – удивился Богдан, всегда западавший на эффектную внешность. – Присмотрись. Она сделала прическу, макияж, надела лучшее платье, даже босоножки на каблуках, чтоб ноги выглядели стройнее. Но! Обрати внимание на ее осанку, какое напряжение. Внешность говорит, мол, подойди и возьми, а язык тела: «Все мужики – козлы! Фиг вам что обломится!» Богдан не послушался и пошел знакомиться. Не прошло и двух минут, как его отшили, и расстроенный товарищ вернулся за наш столик. – Еще разок? – предложил Гоша. – Блондинка в фиолетовой кофточке. – И снова мимо. Она предпочитает мужчин постарше и, так сказать, посолидней, – объяснил маньяк, но Богдан в упор не слушал. И вторая попытка закончилась провалом. – Как ты это делаешь? Ты что, читаешь мысли? – Почти, – улыбнулся Гоша. – Я мог бы с одной попытки найти тебе девушку, но за определенную плату. – Какую плату? – Всего лишь поцелуй. Мы с Богданом уставились на Гошу, а тот спокойно продолжал пить, будто предложил сыграть в шашки. Я вдруг вспомнил тот солнечный поцелуй, и меня стало одолевать чувство неловкости. С одной стороны было стыдно осознавать, что мне тогда понравилось, а с другой меня начало мучить странное беспокойство, Богдана он поцеловал бы так же, как и меня или… «Господи, о чем я только думаю?» – Гоша, ты – такой шутник, – попытался отмахнуться Богдан. – Вообще-то я серьезно, – спокойно произнес Гоша. – Не хочешь – не надо. Мое дело – предложить… Я смотрел на Богдана, который погрузился в тяжкие раздумья. Он, конечно, не горел желанием подставить свои губы первому встречному парню, но проницательность Гоши возымела свое магическое действие. – Пофиг. Все равно ничего не получится… – махнул рукой мой товарищ. Гоша самодовольно улыбнулся, затем поднялся и направился к столику, где сидели три девушки. Мы с Богданом смотрели, как завороженные. Гоша подошел, поулыбался, спокойно сел за тот столик. Девушкам явно было с ним весело, оттуда доносился радостный смех. Через полчаса маньяк вернулся к нам с жертвой под руку. – Знакомьтесь, это Лена, – обратился Гоша к нам, а затем повернулся к девушке: – Леночка, а эти добры молодцы: Ваня и Богдан. – Приятно познакомиться, – улыбнулась Лена, а мы аж подскочили со своих мест и чуть не начали кланяться. Все вчетвером мы сели за столик. Гоша усадил Лену возле Богдана, а сам сел возле меня. Мы продолжили пьянку. Смущаясь, мой товарищ пытался общаться с девушкой, но она больше смотрела на Гошу. Мне стало даже обидно. «Я что, совсем больной на голову?» – удивлялся я своим эмоциям. Моей ноги ниже колена коснулась чужая нога. Это было похоже на то, как если бы Гоша взял меня за руку. Я понимал, что надо отодвинуть ногу подальше от маньяка, но не смог. Этот извращенец отравил меня своим вниманием… Я удивлялся, как легко Лена согласилась уйти от подруг и пить с незнакомыми парнями. Мало того, она еще и пошла с нами прогуляться. Правда, выглядело это весьма странно. Лена с Гошей шли впереди и мило общались, а мы с Богданом шли позади и оба были угрюмы по-своему. Шаг за шагом мы дошли до домика. Посомневавшись, я открыл дверь, и все четверо зашли в помещение. – Ну что, Богдан, пришло время расплаты! – ехидно потер ладони Гоша. – Какой еще расплаты? – возмутился товарищ. – Нежногубственнокасательной! – За что? Ты же не выполнил условие, – Богдан был явно обижен. – Разве? – усмехнулся Гоша, обняв Лену за плечи. Она посмотрела на Богдана и премило ему улыбнулась, что он даже растерялся. – Ну… это… Может не надо? – Да ладно тебе… Не успел я опомниться, как Гоша приблизился к Богдану и впился в его губы. У меня аж дыхание перехватило от неожиданности. Богдан поднял было руки для сопротивления, но так и застыл, пока Гоша уверенно обнимал его, прижимая к себе. Все это действо сопровождалось еще и пристальным взглядом маньяка прямо мне в глаза, от чего у меня внутри все сжалось в комок. Гоша отлепился от моего товарища, и Богдан тут же прикрыл рот ладонью, не зная, как быть дальше. – Я тоже хочу, – вдруг произнесла Лена, затем подошла к Богдану и убрала его руку от лица. Товарищ совсем растерялся, но девушка оказалась не робкого десятка. Она погладила Богдана по щеке, приблизилась и нежно поцеловала его в губы. Парень легонько обнял ее за талию, и тут между ними словно искра вспыхнула… Поцелуи были такими страстными, что мне даже жарко стало. – Гоша… спасибо… – часто дыша, произнес Богдан, не веря своему счастью. – Не за что, – усмехнулся Гоша, засовывая в карман своего фаната упаковку презервативов. Парочка продолжила целоваться, явно намереваясь перейти в горизонтальное положение. Я, конечно, был рад за товарища, но ситуация становилась все более неловкой. Гоша вдруг протянул мне руку, будто кавалер, приглашающий даму на танец. Тем двоим не было до нас дела, но у меня перед глазами все еще стояла сцена поцелуя Гоши с Богданом. – Нет! – бросил я и выбежал из дома. В свете луны все казалось не таким, как днем. На море еще не стихли волны. Мои волосы трепал ветер. Как же хотелось, чтобы он подул мне прямо в мозг и унес все мои дебильные мысли! – Ваня, посмотри на меня… – подошел ко мне Гоша. – Насмотрелся уже! – огрызнулся я, даже не обернувшись. – Ты расстроился? – Да ни в жизнь! – Я так и понял. – Ну, раз понял, вот и отвяжись от меня! – Не могу… – почувствовал я Гошину руку между лопаток. Приятное тепло растекалось по моей спине. А когда он стал опускать руку ниже, поглаживая меня вдоль позвоночника, аж мурашки по телу пробежали. «Я хочу еще…» – чуть не произнес я вслух продолжение его фразы с той самой ночи. Испугавшись таких мыслей, я со всех ног рванул от маньяка прочь. Я бежал не разбирая дороги, какими-то дворами… Но, будучи не очень спортивным, я довольно быстро выдохся. Завернув за какой-то угол, я остановился отдышаться. – Вань… – вскоре объявился маньяк. Гоша подошел и взял меня за руку. Я выдернул руку, но сил убегать уже не было. Он сделал еще шаг ко мне, положив свою ладонь мне сбоку на талию. Я дернулся в противоположную сторону, и там меня остановила его ладонь. Сантиметр за сантиметром, Гоша приближался ко мне. Я выставил руки перед собой, чтоб отпихнуть его, но не смог, лишь положив ладони ему на плечи. Даже в потемках его глаза, казалось, видели меня насквозь… Всего миг – и его губы коснулись моих. Мне бы следовало укусить его, но извращенский яд сковал все мои мышцы, лишив способности сопротивляться. Его губы становились все настойчивей. Я приоткрыл рот, впустив его язык. Как же горячо! Чужие руки соединились сзади на моей талии. Я оказался прижатым к телу маньяка и не хотел отлепляться. Кровь отхлынула от мозга, лишив способности соображать, и направилась вниз к пещеристому телу… – Ваня, хочешь меня?.. – страстно прошептал мне Гоша. Его слова на секунду выдернули меня из пучины безумия. Перед глазами на быстрой перемотке пронеслась вся история: метро, набережная, квартира, секс, утро, запись, футболка, разговор с Мариной… – Да пропади ты пропадом! – отчаянно выкрикнул я, резко отпихнул маньяка и убежал прочь, проклиная себя, что извращенский яд оказался таким сладким… Из домика все еще доносились страстные стоны. Я сел под дверью, не смея зайти, и заплакал. На этот раз маньяк не пошел за мной. Слезы беззвучно текли по моим щекам, пока аж голова не заболела. Когда парочка, наконец, затихла, я добрался до кровати и устроился спать. Правда, крепкий стояк не давал уснуть. Можно было бы передернуть по-тихому, но я был зол на свое тело и решил его наказать. От слез глаза опухли и болели. Промучившись какое-то время, я все же вырубился. Утром я чувствовал себя так, словно меня грузовик переехал. «Так тебе и надо!» – отчитывал я себя, хотя на душе было гораздо мерзопакостнее. Под дверью я нашел пакет с возвращенным полотенцем, но Гоши нигде не было. С той ночи Богдан и Лена стали практически неразлучны. Лена оказалась тоже из столицы, и они с Богданом запланировали кучу совместных мероприятий по приезду домой. Вчерашний шторм пригнал к берегу холодную воду, будто прямиком с северного полюса. Купаться в такой холодине не было никакого желания. У меня появилась уйма свободного времени, но вместо радости мне стало жутко одиноко. Я не знал, чем себя занять, и бесцельно слонялся по берегу. Мое желание, чтоб Гоша исчез, сбылось, но от этой мысли почему-то становилось больно. Я все ждал услышать знакомую фразу: «Можно заказать портрет?». Только вот никому до меня не было никакого дела. Погода оставалась прохладной, и задерживаться дольше на море не имело смысла. Я вернулся к родителям с тремя сотнями долларов и тяжким грузом на душе. Мне захотелось нарисовать портрет Гоши, но ничего не выходило. Я слишком часто избегал на него смотреть, что так и не запомнил все тонкости его лица. Куда он исчез, сильно ли сердится на меня, откуда взялись эти триста долларов, было ли у него, на что жить, – все это волновало меня гораздо больше, чем странности моей сексуальной ориентации. «Какой же я дурак?!»