Как звери

- Молись, чтоб ты не притащила с собой из прошлого что-нибудь еще! – выплюнула Миллс, глядя на Эмму с непередаваемой смесью злобы и отвращения. Эти слова будто все еще звенели в воздухе, как эхо от разбившегося стекла. Дверь за ней давно с грохотом захлопнулась, а Спаситель все так же стояла, приоткрыв рот, глядя на то место, где только что была Реджина. «Что я сделала?» - мелькнула и погасла паническая мысль. Эмма медленно перевела взгляд на таких же удивленных и растерянных сторибрукцев, собравшихся сейчас в кафе. Их глаза выражали испуг, и Свон не могла винить их, она сама была напугана переменой в Миллс. В последнее время все привыкли видеть эту женщину поразительно спокойной и даже счастливой. Тем страшнее казалась гримаса боли и страдания на ее лице. Как скоро эта боль перерастет в ненависть и ярость? Всем известно, как поступает Миллс, если кто-то делает ей больно. Она становится Злой Королевой. Что-то грядет. Что-то поднимается в самом воздухе, ставшем будто на два-три градуса холоднее… И только Мэриан и Робин не замечали ничего и никого вокруг. Они плакали и обнимали друг друга, обнимали и целовали приникшего к ним Роланда, и в целом свете для этих троих не существовало больше никого. Это было правильно. Это казалось нормальным. И от подобной нормальности Свон хотелось заорать и хорошенько дернуть себя за волосы, чтоб выдрать клок побольше, потому что она понимала: в очередной раз случилось что-то непоправимое, из-за чего их только-только пришедшая в равновесие жизнь опять станет с ног на голову. - Эмма, что только что произошло? – к ней тихо обращался Дэвид. Мэри-Маргарет с малышом Нилом на руках стояла рядом, в ее глазах читался такой же ужас, что и у Свон. - Она… она ушла, - тупо пробормотала Спаситель. - Кто эта женщина? – спросил Дэвид, имея в виду Мэриан. – Это ведь не…? - Да, - сглотнув, кивнула его дочь. – Это жена Робина. Я… Черт, - она выругалась и с силой потерла переносицу, чувствуя неимоверную усталость от всей этой магической ерунды, что беспрестанно творилась вокруг. – Я… спасла ее и забрала с собой. Из прошлого. - О боже, - Мэри-Маргарет прижал пальцы к губам. – Но Реджина, она… - Полагаю, ей больно. Очень больно сейчас. Но скоро она будет в бешенстве, и тогда… Эмма запнулась, не в силах закончить мысль. Было и без того ясно, что город ожидает очередное пришествие Злой Королевы. И на этот раз парой-тройкой вырванных сердец может не обойтись. Спаситель только что в очередной раз плюнула в душу Миллс. Более того, отобрала ее «долго и счастливо» с человеком, который был ее Истинной любовью, предназначенной самой судьбой. Кто же знал, что все вот так обернется? «Да чтоб вас всех!.. Ни дня не прожить без Проклятий, предсказаний, волшебной пыльцы, указывающей, как тебе жить, магических порталов и новых безумных родственников, валящихся прямо тебе на голову!» - злилась Свон. - Мам? Что-то случилось? – видя их напряженно замершие фигуры, к компании подошел Генри. – Куда делась мама? – он, разумеется, заметил, как быстро сбежала Реджина. Сложив два и два, мальчик нахмурился, глядя на Эмму… недовольно? Кажется, юный Миллс не был в восторге от того, что сделала его биологическая мать. В этой ситуации, как ни удивительно, он был на стороне Реджины. Его следующие слова это доказывали: - Ты ведь спасла не просто девушку, правильно? Это жена мистера Гуда? Получив кивок, подросток нахмурился. - Маме сейчас, наверное, очень плохо. Почему ты не пошла за ней? - Что? – Эмма опешила. – Парень, тебе не кажется, что это не самая лучшая идея? Я имею в виду… У твоей мамы есть сейчас магия, не забыл? - Боишься, что она тебя убьет? – его лицо было хмурым и упрямым. – Но она ведь изменилась. Я знаю, я это видел. Она стала доброй и спасла нас всех с помощью Светлой магии. - Ты прав. Но сейчас ей действительно очень плохо. И ты даже лучше меня знаешь, что происходит в таких случаях… - Она становится Злой Королевой, - печально закончил за нее Генри и вздохнул. – Мы снова ее подвели. - Это я ее подвела, - помотала головой Свон. – Она только научилась доверять мне… нам всем, а теперь опять осталась одна. Из-за моей ошибки. - Доченька, ты не можешь винить себя, - вступилась за нее Белоснежка. – Ты просто спасала невинную жизнь. - Да, и вот что из этого вышло! – немного истерично воскликнула Эмма. Дэвид шикнул на нее, косясь в сторону Гудов, однако те все еще были поглощены друг другом. - Эмма, мы поддержим тебя, в любом случае, - заверил отец. - Я знаю. Прекрасный обнял ее и жену, пытаясь в этом простом жесте выказать то, что чувствовал. Для мужчины нынешняя ситуация была ясной: появилась новая угроза, которой они будут вынуждены противостоять все вместе. Для Эммы же все было не столь однозначно. И для Генри, кажется, тоже. Мальчик вообще был каким-то слишком тихим с тех пор, как к нему вернулась память. Возможно, он все еще переживал насчет гибели отца? Свон почувствовала себя неловко перед ним, ведь с тех пор они так толком и не поговорили, даже не обсудили их общую утрату. Стыдно сказать, сама Эмма до сих пор так и не оплакала Нила как следует. Может, ей и не следовало винить себя, ведь вокруг до сих пор творилось черти что. К тому же Крюк не оставлял ей времени на раздумья, все время пытаясь форсировать их отношения. Боясь потерять еще и его, Спаситель пошла на обдуманный шаг – лишилась магии в обмен на жизнь пирата. Она не жалела, разумеется, ведь жизнь человека была дороже… Однако до сих пор Свон не оставляла мысль о том, что лишь удачное стечение обстоятельств помогло им всем спастись. Если бы Светлая магия не пробудилась в Реджине так кстати, Зелена раскатала бы их всех по полу тонким слоем, а потом вернулась бы в прошлое и уничтожила все к чертям собачьим. Надо уже признать, что на этот раз от Эммы как от Спасителя не было никакого толку. По правде, все, к чему она стремилась с тех пор, как Крюк разыскал ее в Нью-Йорке, - это вернуть свою жизнь в привычное русло. Не первый раз женщина ловила себя на жгучем желании схватить Генри и умотать с ним подальше отсюда, в нормальный мир – без магии, драконов, гномов и ежедневной опасности в лице какого-нибудь спятившего мага или колдуна. Вот только Генри, и раньше не отличавшийся сговорчивостью, теперь и вовсе не согласился бы куда-либо ехать. Не тащить же его силой, в самом деле. Парень явно дал понять, что он никуда не уедет. Тем более, не сейчас, когда Реджина, по его мнению, нуждалась в помощи и поддержке. Чертова Миллс… Вечно с ней какие-то проблемы. Неужели она и правда надеялась, что Робин никогда не узнает, кто убил его жену? А сам Гуд был еще лучше – целый год как ни в чем не бывало общался со Злой Королевой, по приказу которой вырезали целые поселения. Не знал? Быть того не могло. Значит, просто не хотел думать об этом. Странный тип. Эмма была зла на себя, зла на Реджину. Генри вынудил таки ее поехать к Миллс, чтоб попытаться как-то разрулить ситуацию. Правда, сама Свон серьезно сомневалась в том, что Злая Королева станет ее слушать. На ее месте Эмма бы точно поджарила саму себя каким-нибудь противным заклятьем, да и поделом. Нет, она все еще была убеждена, что убивать невинных людей – плохо. И, тем не менее, глупо было надеяться, что, изменив что-то в прошлом, она не повлияет, таким образом, на настоящее самым ужасным образом. Кроме того, покоя не давала брошенная Реджиной фраза… Что могла знать Миллс? Почему она выразилась таким образом? Означает ли это, что Свон вызвала в Сторибрук какую-то очередную неучтенную злую силу, которая попытается всех их уничтожить? Припарковавшись у дома бывшего мэра, Эмма поежилась. Или у нее серьезно шалили нервы, или воздух действительно стал холоднее с тех пор, как она уехала из кафе. По телу пробежала легкая дрожь. Хотелось подышать на руки, чтоб хоть как-то их согреть. Казалось, еще чуть-чуть, и изо рта вырвется клубок пара, как зимой. Не давая себе поддаться малодушному желанию уехать, Свон быстро подошла к двери и позвонила. Во всем доме горело лишь одно окно на первом этаже – гостиная или столовая, отсюда было не разобрать. Она довольно долго ждала, когда же ей откроют. Появившаяся на пороге Реджина выглядела неважно. Было заметно, что пару минут назад женщина плакала. На ее лице не было косметики, а глаза отчетливо покраснели. - Что вам нужно, мисс Свон? Пришли позлорадствовать? – несмотря на едкие и грубые слова, в тоне женщины сквозила надломленность. Эмме стало ее жаль. Какой бы сволочью не была Миллс, даже она нуждалась в простом человеческом понимании. - Нет. Генри беспокоился о тебе и попросил меня проверить, все ли в порядке, - честно ответила Свон. - Ах, вот как… - глухо отозвалась Реджина. Очевидно, упоминание сына, как и всегда, остудило ее горячую голову и не дало сорваться с языка колкости. - Реджина, я… - женщина запнулась, не зная, что именно должна сказать. Было глупо оправдываться за то, что спасла человеку жизнь. Но и оставлять все, как есть, тоже нельзя. - Мне жаль, что я снова разрушила твое счастье, - сказав это, Эмма уставилась на носки своих сапог, но затем, разозлившись на себя за подобный детский жест, снова вскинула глаза. Она не будет стоять перед Миллс, как провинившаяся школьница. Лицо Королевы было непроницаемо. Когда она снова заговорила, ее голос звучал все так же отстраненно: - Это все, что вы хотели сказать? - Да… - В таком случае, прошу вас удалиться с моего порога, мисс Свон. Время позднее, и я бы хотела лечь спать. - Да, хорошо… Простите за беспокойство, - чувствуя некоторую растерянность, Эмма развернулась и пошла к «жуку». Не такой реакции она ожидала. Что-то с этой, сегодняшней Реджиной было не так. По дороге сюда Эмма думала, что придется спасаться от файерболов или выдержать жесткую словесную атаку. Но Миллс снова удалось удивить ее – на этот раз, своей неживой холодностью и безразличием ко всему. Точнее, Свон опасалась тех эмоций, что могли крыться за маской спокойствия Королевы. Все это выглядело так, будто… «Могла ли она опять вырвать себе сердце?» - мелькнула догадка. Очень похоже на то. Но тогда ситуация становилась еще хуже. Не стоило забывать, что даже без сердца Миллс сумела разрушить Проклятье. Признаться, в тот момент Эмма была поражена. Оказывается, в Реджине таилось столько невысказанной любви и доброты. Почему же никто как будто не желал замечать этого, все время указывая лишь на негативные стороны Королевы? Впрочем, сложно было судить жителей Зачарованного Леса за предвзятость. Ведь это их Злая Королева когда-то держала в страхе и повиновении, правя железной рукой. И, тем не менее, раз Реджина была способна на чувства даже без сердца в груди, можно лишь догадываться, какой вулкан эмоций бурлил в ней в ее обычном состоянии. Если Миллс действительно вырвала себе сердце сейчас, то это лишь означает отсрочку взрыва. Вопрос времени, когда она захочет поквитаться с Эммой и ее семьей за причиненную боль. А значит, сегодняшний разговор (точнее, его неудачная пародия) ничего не дал. Свон досадовала на саму себя, что не была настойчивее. Ей всегда было сложно долго смотреть в эти карие глаза, обычно источавшие столько противоречивых эмоций, а сегодня – пустые и молчаливые. Глядя в глаза Реджине, она всегда ощущала, как перестает владеть собой в полной мере. Эта женщина вызывала в ней странную смесь эмоций, в которой было тяжело разобраться. Миллс умела вывести из себя всего несколькими словами, которые били точно в цель. В ответ хотелось заставить Реджину также потерять контроль, что порой действительно удавалось. Эмма бы сама не взялась сказать, отчего ей так нравится бесить эту обычно собранную и уравновешенную женщину. Просто она получала какое-то извращенное наслаждение, видя, как наливаются бешенством ее зрачки, как голос понижается до опасного шипения, а тело неосознанно подается в ее сторону, без спросу вторгаясь в личное пространство… Опасная и порой непредсказуемая игра. Но когда-то она захватывала их обеих целиком. Свон бы даже сама себе не призналась, что, в некотором роде, скучала по их перепалкам. Когда-то все было гораздо проще… Были мэр и шериф, две матери, которые боролись за одного сына, используя всевозможные честные и не очень методы. А потом, с появлением в Сторибруке магии, все это исчезло. Зато окружающий мир стал напоминать цирк-шапито с безумными клоунами. Хотя, кажется, кроме самой Свон никто из окружающих не чувствовал себя здесь плохо. Это стало вполне ожидаемым, но от этого не менее неприятным открытием. Даже Генри, дитя цивилизации, все равно стремился к истокам – его куда сильнее занимали драки на мечах, погони и сражения, чем мирная обыденная жизнь… Впрочем, можно ли винить мальчишку-подростка в том, что перспективе поступления в колледж он предпочитал магию и волшебные приключения? Пожелай она уехать сейчас из города, поехал бы Генри вместе с ней? А Киллиан? Смог бы столетний пират прижиться в современном мире? По этому поводу у Свон были сильные сомнения. Господи, да Крюк даже в Нью-Йорк за ней поехал, не переодев своего древнего, как и он сам, кожаного плаща! Не удивительно, что она приняла его за психа, как только увидела на пороге квартиры. Разве смогли они бы жить там, в обычном мире, как одна семья? Эмма ударила по тормозам, и «жук» резко остановился, недовольно скрипнув колодками. Женщина сидела, вцепившись в руль, и переваривала эти мысли. По сути, она была единственным человеком в Сторибруке, кто так и не прижился здесь. Она и, как ни странно, возможно, Реджина. Да, Королева была частью Зачарованного Леса, как и все его жители когда-то. И она была основополагающим звеном города, его Архитектором в некотором роде. Однако были ли ей здесь рады? Чувствовала ли Миллс себя тут как дома? Впрочем, это не ее, Эммы, дело. Ей должно быть вообще все равно, что чувствует Реджина. Она лишь хотела удостовериться, что та не начнет убивать направо и налево, как делала это когда-то. Плевать, сколько параллелей можно было провести между ними. Они – разные. По крайней мере, Свон не стала маньяком только из-за того, что в детстве ей недодали душевного тепла и участия, а ведь у Реджины хотя бы имелся любящий отец. Отец, которого она – господи боже! – собственноручно и убила. Запутанные и весьма не радужные размышления Эммы были прерваны телефонным звонком. Достав мобильник из кармана куртки, она еще раз поежилась от холода и отстраненно подумала, что стоило все-таки уже сменить старого верного «жука» на что-то более современное, желательно с рабочей системой климат-контроля. Ей звонила Мэри-Маргарет. Она волновалась, все ли в порядке с дочерью. Несмотря на появление в ее жизни маленького сынишки, женщина ни за что бы не отказалась от Эммы, и это было так приятно и тепло, что Свон, несмотря на все свои грустные мысли, подумала о том, как же хорошо все-таки иметь семью. Пусть даже это была не совсем та семья, которую она себе обычно представляла и о чем мечтала. Успокоив мать заверениями, что с ней все в порядке, Свон положила трубку и вгляделась в полуосвещенную улицу перед собой. Кажется, погрузившись в размышления, она заехала в ту часть города, что выходила к пристани. Это было довольно далеко и от кафе, и от дома Мэри-Маргарет. Теперь придется почти тридцать минут выбираться отсюда. Эмма положила руки на руль, но тут же, вскрикнув от неожиданности, отдернула их – пальцы ожгло холодом. - Что за черт?.. – выдохнула она и с удивлением увидела, как воздух действительно вырывается изо рта белесым паром. И это в середине лета! Просто колдовство какое-то… Колдовство?! О нет… - Серьезно? Опять магия? – простонала Эмма сама себе. Только что они совместными усилиями вытащили Сторибрук из очередной задницы, как опять наступает мини-апокалипсис. - Что на этот раз? – чувствуя вновь подкатывающее нервное раздражение, вслух размышляла Спаситель. - Проделки Джека Фроста? Атака Снежной Королевы? – женщина замолчала, когда поняла, что истерить, сидя в пустой машине, было несколько по-идиотски. Она потянулась к телефону, чтоб перезвонить Мэри-Маргарет, но потом отмела эту идею. Ее мать только что родила ребенка, которого затем едва не принесли в жертву ради исполнения безумных планов Зелены, так что не стоило волновать ее раньше времени очередной печальной новостью. Пусть хоть еще полчаса побудет в неведении. Решение пришло моментально. Ближе всего был особняк Миллс, поэтому Эмма, недолго думая, развернула машину и отправилась туда. В конце концов, кто в этом городе наибольший спец по магии после Голда, как не Злая Королева? * * * Увидев Робина в объятьях какой-то женщины, Реджина даже не сразу поняла, что происходит. Лишь когда малютка Роланд радостно закричал «Мамочка!» и кинулся к незнакомке, до Королевы дошло, чего она только что лишилась. По вине Свон. Опять. Женщина была ошарашена. Она была раздавлена и уничтожена в одну секунду. Еще мгновение назад Реджина чувствовала себя самым счастливым человеком на земле, она искренне радовалась тому, что им всем – вместе! – удалось победить Зелену, что почти никто не пострадал… Она была готова любить весь мир и встречать каждое новое утро сияющей улыбкой на устах. Еще мгновение назад ее сердце пело от счастья. А в следующую секунду Свон раздавила все это с такой легкостью, что Миллс даже не почувствовала в себе сил на гнев. Его она ощутит позже. Но сейчас удар был столь сокрушителен, что впервые в жизни вместо того, чтоб стереть обидчика с лица земли в этот же миг, Королева сбежала. Как раненый зверь, она спряталась в своем логовище, пытаясь зализать душевные раны, которые на этот раз были слишком глубоки. Реджине действительно хотелось выть и рычать от бессилия и пронзающей боли. Тем ужаснее были охватившие ее ощущения, чем больше она осознавала, что все произошедшее сегодня было вполне закономерно. Более того, подспудно женщина всегда понимала, что у них с Гудом нет будущего. Честный малый, он попросту пытался создать для себя иную реальность, закрывая глаза на прошлое Миллс. А она позволила себе тешиться дурацкими надеждами на то, что все так и останется – в вакууме, в подвешенном состоянии. Но ведь, рано или поздно, нашелся бы доброхот… Робин узнал бы, кто в действительности повинен в смерти его Мэриан. Хотя даже сама Реджина уже не помнила ничего из тех событий. Боже, да она ведь когда-то казнила по пять человек в день, и это был далеко не предел… Стала бы она помнить жену какого-то там разбойника? Это было эгоистично, отвратительно и неправильно – чувствовать лишь горечь при мысли о том, что в семью Гудов вернулась жена и мать, давно оплакиваемая и любимая. Но Реджина ничего не могла с собой поделать. Она ненавидела эту безликую Мэриан всеми фибрами души. Наверное, если бы не Роланд, она бы уничтожила женщину и попыталась вернуть себе Робина любыми способами. Но… Но Миллс так же четко понимала, что уже не была тем человеком, кто с легкостью когда-то разрушал семьи и отправлял людей на бойню, как скот. Генри сделал ее иной. Потому ее боль и ненависть перенеслись на единственно доступную сейчас цель – Спасителя, Эмму Свон. Если бы не эта девчонка с ее манией спасать всех вокруг вопреки здравому смыслу и логике, Реджина бы могла до поры до времени тешить себя несбыточными, но такими сладкими мечтами. А возможно, все действительно со временем бы утряслось. Их с Робином отношения упрочились бы и смогли пережить любые невзгоды. Теперь же… Теперь Миллс не могла надеяться даже на прощение Гуда. Перед ее глазами все еще стояло глупое лицо Свон с вытаращенными глазами и разинутым ртом. «Я не знала» - коронная фраза семейки Прекрасных. Что мать, что дочь… Тогда в кафе у Миллс было лишь одно желание – сбежать ото всех как можно дальше. Наверное, если бы не барьер, стирающий память, она бы и вовсе села в машину и рванула из этого проклятого города куда глаза глядят. Сейчас же внутри нее медленно, но верно поднималась клокочущая ярость. Задыхаясь от злости, Реджина неосознанно поднесла ладонь к груди и почувствовала, как бешено бьется ее сердце. Не выдержав, она резко вырвала из грудной клетки трепещущий орган и тупо уставилась на него, как обычно в таких случаях чувствуя легкое головокружение и пустоту внутри. Ее сердце… Черное, пульсирующее, с едва заметным вкраплением света в центре. За все то время, что Миллс провела с Робином, ее сердце могло стать светлее. Так ей казалось. Но нет, оно было все тем же сердцем Злой Королевы, что и прежде. Должно быть, для нее было слишком поздно меняться. Она прожила такую долгую жизнь… Гораздо дольше, чем следовало бы. И разве принесло это ей хоть крупицу счастья? За исключением Генри, в жизни Реджины не было больше никого, кто был бы ей так же дорог. Да, даже Робин, ее Истинная любовь и родственная душа, был лишь инструментом к достижению чего-то, что было бы для Миллс счастьем. Она так и не научилась верить людям, все еще опасаясь с их стороны подвоха. Пальцы чуть сжали трепещущий черный комок, и женщина почувствовала давящую боль в груди. Так просто было бы закончить все это прямо сейчас – растереть собственное сердце в порошок и прекратить мучения. Так она почти поступила год назад там, в Зачарованном Лесу, когда думала, что никогда больше не увидит сына. И спасли ее, что самое смешное, вовсе не слова Робина Гуда, не его возможная поддержка, а новая ненависть. Зелена появилась как нельзя кстати и своим вызовом буквально оттащила Реджину от пропасти. Странно, но Миллс не чувствовала радости от смерти сестры, которую даже не знала. Скорее, это была легкая досада, но больше равнодушие. Как же много людей вызывали в ней лишь равнодушие и безразличие… Тем ценнее были те, что заставляли сердце Реджины чувствовать хоть что-то. Возможно, потому она была так своеобразно привязана к Коре и Румпельштильцхену. К Белоснежке. К Эмме Свон. Эти люди были ей ненавистны и оттого уже дороги. Странная, искаженная и неправильная привязанность. Все они были по-своему любимы Реджиной, даже не догадываясь об этом… На руку упали горячие капли, и Миллс с удивлением осознала, что плачет. Сидит на кухне, бездумно смотрит на собственное сердце, стиснутое в кулаке, и льет беззвучные слезы. Они вытекали из нее, точно яд из раны, но все равно не приносили облегчения. Однако вместо боли она хотя бы ощущала сейчас просто пустоту и отрешенность. Это не было лечением, отнюдь. Скорее, походило на нытье ампутированной конечности. И все же это позволяло управлять собой. Простой, малодушный способ, который когда-то выбрала Кора… Взмахнув рукой, Королева отправила сердце в один из ларцов в склепе. Пусть лучше полежит там. Она не совершит одну и ту же ошибку дважды, отдав свою душу на хранение кому-либо. С этим покончено. Пора очнуться, наконец, от сна, и стать самой собой – Королевой, Реджиной Миллс, которая всегда держит голову гордо поднятой. Проще сказать, чем сделать… Она едва успела ополоснуть лицо водой, избавляясь от следов недавней слабости, и утереть глаза полотенцем, как в дверь позвонили. Идя в холл, Реджина почти догадывалась, кто это мог быть. Правда, на единственную секунду в ней промелькнула надежда, что это, возможно, Робин… Но нет, подобное было слишком невероятно, и потому женщина задавила свой порыв в зародыше. Больше она не будет ждать и надеяться. Ей нужно научиться заново быть той, кем все вокруг ее считали. Первоначальная догадка оказалась верна. Перед ней, неловко переминаясь с ноги на ногу, точно нашкодивший подросток, стояла Эмма Свон. От ее неуклюжих попыток начать разговор и то ли извиниться, то ли сказать что-то еще Реджине стало противно. Несмотря на отсутствие сердца, она почувствовала жгучее желание переместить их со Свон на Мост троллей и сбросить девушку с обрыва. О чем только Спаситель думала, идя сюда одна, без магии, без какой-либо возможности защититься? Неужели она настолько уверена в себе? Поразительная глупость и неосмотрительность. Правда, даже сама Миллс прекрасно понимала, что ничего не сможет сделать с ней, ведь был еще их сын, который никогда не простит, если с его биологической мамашей что-то случится. Генри, Генри, Генри… Все, так или иначе, всегда упиралось в него. Если бы не было этого маленького мальчика, удержалась бы Реджина от окончательного падения во Тьму? Если бы Генри не стало… Нет! Она не станет даже думать о подобном. Мысль о том, что Генри может умереть, была слишком ошеломляющей и ужасной. Если бы не сын, все в мире Королевы пошло бы прахом. Пусть мальчик и живет не с ней, но это не столь важно. Главное, что он счастлив, и с ним все в порядке. Сейчас, лишенная посторонних сумбурных эмоций, женщина посмотрела на последние события и собственные действия как бы со стороны. Несмотря ни на что, она сумела разрушить Проклятье. Даже без сердца Генри был всем в ее жизни, ее главной и единственной настоящей любовью, центром ее мира. Так почему же она будто забыла об этом, погнавшись за призрачной мечтой иметь семью? Ведь у нее уже была семья – ее сын, разве нет? Что заставило всегда рациональную Миллс потерять себя? Неужели какое-то сумасбродное предсказание одичавшей в Неверленде феи было сильнее, чем чувство материнской любви к Генри? Королева, больше погруженная в собственные мысли, чем в окружающий мир, не стала слушать лепет Свон, и девушка ушла ни с чем. Захлопнув входную дверь, Миллс немного поежилась от холода, нашедшего с улицы в помещение. Странно, сейчас было лето, но ей казалось, будто температура опустилась значительно ниже, чем положено. Она немного нервно обняла себя руками, ощущая, как те покрылись гусиной кожей. Возможно, она просто перенервничала, и сейчас ее организм таким образом пытался сигнализировать, что пора бы отдохнуть. Эти дни, так или иначе, не были простыми ни для ее разума, ни для тела. В конце концов, что бы ни думали эти ничтожества – жители Сторибрука, она спасла их всех, и это не далось легко. Магия, даже Светлая, всегда отнимает много сил. Напустив ванну с пеной, Реджина уже начала снимать пиджак, мечтая погрузиться в горячую успокаивающую воду и не думать ни о чем хотя бы полчаса, как ее дверной звонок снова ожил. Кто-то настойчиво трезвонил, требуя, чтоб ему открыли. Закрутив кран с недовольным вздохом, женщина спустилась вниз, гадая, кого на этот раз принесло на ее порог. С улицы на нее пахнуло прямо таки арктическим холодом. - Реджина, - посиневшими губами выдавила Свон, трясясь и чуть пританцовывая от мороза в своей тонкой летней куртке и джинсах. – Нужна твоя помощь. * * * С тех пор, как на Сторибрук обрушилась внезапная зима, прошло почти две недели. За это время мало что удалось понять, кроме очевидного – похолодание было вызвано магическим способом. Но вот кто или что его вызвало, равно и то, как избавиться от этого, оставалось до сих пор загадкой. Тем временем, температура все продолжала падать. Не оставалось сомнений, что, если так будет продолжаться и дальше, Сторибрук превратится в мертвый ледяной город. Уже сейчас улицы стояли, плотно засыпанные снегом, под треск лютых, вполне февральских морозов. Белль и, под ее натиском, Голд все это время не вылезали из библиотеки и лаборатории, соответственно. И, наконец, под конец второй недели их поиски, кажется, увенчались успехом. По этому поводу в мэрии было устроено общее собрание, куда пришел почти весь город. Как водится, Прекрасный толкал пафосную речь о Добре, которое обязательно победит Зло… Реджина откровенно скучала. Признаться, она несколько нервничала, собираясь сюда, боялась встретиться с Робином и поймать на себе его полный ненависти взгляд. Слишком больно было бы увидеть его в окружении семьи… Она все еще не чувствовала себя готовой к такому. Гуд не пришел. Окинув зал быстрым взглядом и не увидев там мужчину, Миллс почувствовала одновременно и облегчение, и грусть. Она скучала по Робину, по его надежным рукам и объятиям, по ставшему таким родным голосу, даже по его запаху. Оказывается, можно порой так быстро привязаться к человеку, просто единожды почувствовав к нему симпатию. На самом деле, они почти не разговаривали в то время, пока были вместе. Разговоры им не нужны. Реджине в какой-то момент в самом деле начало казаться, что они понимают друг друга без слов. Разве родственные души не должны быть вместе, несмотря ни на что? Впрочем, Миллс никогда не слышала от Робина слов «я люблю тебя», равно как и сама не торопилась с подобными заявлениями. Все было слишком туманно в тот момент, и не хотелось торопить события. Что ж, теперь было уже поздно. Она заставила себя прислушаться к тому, что вещал Голд, хотя, в целом, уже была в курсе результатов его изысканий. И то, что нашел Румпельштильцхен, на самом деле, было куда более серьезной проблемой, нежели сердечные страдания бывшего мэра Сторибрука. На город надвигалась новая страшная угроза – на этот раз, в лице Снежной Королевы. Старый плут возвестил это трагическим тоном и сделал столь невинные глаза, что в его непричастность к делу поверили, разве что, тупоумные Прекрасные и по уши влюбленная в него Белль. Последняя была готова простить Темному магу что угодно – вот уж где действительно яркий пример Истинной и совершенно нелогичной любви. - Надо что-то решать, - с серьезным видом заявил Дэвид, и Миллс поборола желание закатить глаза. С каждой минутой, проведенной здесь, она все меньше понимала суть и необходимость своего пребывания на данном сборище. - Есть одно решение, - таинственно сообщил Румпельштильцхен. – Я мог бы попытаться изготовить зелье, которое будет в состоянии справиться с чарами Снежной Королевы. Однако, разумеется, в этом жалком мире, лишенном магии… - он презрительно фыркнул, - крайне сложно раздобыть нужные ингредиенты. По счастью, практически все необходимое у меня имеется. - Так за чем дело стало? – не вытерпел один из гномов. – Готовь свое зелье, и давайте уже прогоним эту Снежную Ведьму или как там ее зовут, черт бы ее побрал! - Загвоздка в том, господа, что зелье необходимо пролить на само сердце Снежной Королевы, - ехидно ухмыляясь, развел руками мужчина. – В этом кроется одновременно и простота, и сложность предстоящего дела, скажем так. Ее сердце – там, где рождается Зима. - В Лапландии что ли? – послышался чей-то голос из толпы, и Голд недовольно поморщился. - В Эренделле, - маг оперся на трость, выглядя теперь вовсе не таким шутливым, как пару секунд назад. Реджина усиленно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о месте под названием Эренделл, но на ум не приходило ровным счетом ничего. Это было странно и уже потому настораживало. С Румпельштильцхеном всегда нужно держать ухо востро. Даже в ситуации, когда, казалось бы, весь мир под угрозой, он умел извлечь для себя выгоду. Судя по затаенному хитрому блеску в глазах Темного мага, этот раз не стал исключением. - И как кто-то сможет попасть туда? У нас нет ни волшебных бобов, ни шляпы, - Дэвид был настроен скептически. - О, предоставьте это мне, - отмахнулся Румпельштильцхен. – Здесь подойдет иной способ. Не думаю, что стоит утомлять собравшихся сложными объяснениями. - Так… Отлично, - Свон, стоявшая рядом с Белоснежкой и Принцем, с усилием потерла переносицу, ее голос звучал устало и раздраженно. – И кто должен отправиться в этот Эренделл? - Я бы предложил свою кандидатуру и взял с собой еще одного человека. Так сказать, для подстраховки. И не помешало бы, чтоб этот второй владел магией, - ответил Голд, тонко улыбаясь. - Кроме вас и Реджины в этом городе волшебство есть лишь у Голубой Феи. - Боюсь, она не подходит, - он вежливо покачал головой, хотя во всем его виде таилась скрытая насмешка. – В том мире понадобятся навыки, скорее, по части… Темной, нежели Светлой магии. Либо же нужна магия нейтральная. - Значит, решено, - Дэвид негромко хлопнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание. – Пойдут Голд и Реджина. Миллс выдерживала нейтральное выражение лица, хотя внутренне скривилась от отвращения. Разумеется, в случае опасности все первым делом теперь бегут к ней, но как только ситуация нормализуется, каждый в этом городе забудет о ее роли и посчитает, что можно вновь относиться к ней, как к грязи. Впрочем, Реджине было безразлично мнение плебеев, если бы только самые важные люди в ее жизни не сторонились ее, как прокаженной. В зале поднялся негромкий гул, все как будто уже было решено, и жители Сторибрука, получив четкий план действий, немного успокоились. Они уже почти встали со своих мест, чтоб разойтись, когда вновь раздался негромкий, но отчетливый голос Свон: - Вы даже не собираетесь спросить у Реджины, хочет ли она спасать всех нас? Сотни пар глаз с недоумением уставились на Эмму. Сама же Миллс не сразу поняла, что не ослышалась. «Что?» - она с таким же изумлением рассматривала упрямое лицо Спасителя, как и все остальные. Та же, между тем, продолжила: - Вы все решили за Миллс, даже не спросив ее, желает ли она отправиться в этот Эренделл. Вам не кажется, что подобные вещи нельзя решать вот так с ходу? - Эмма? В чем дело? – шепот Мэри-Маргарет в наступившей полной тишине прозвучал оглушительно. Женщина поняла это и слегка покраснела, когда столкнулась с серыми глазами своей дочери. Белоснежка действительно не знала, что нашло на Эмму. Неужели та не видит, что это единственно верный выход из ситуации? Иначе погибнут они все. - Мисс Свон, вам не кажется, что это не ваше… - начала было Реджина холодным тоном, желая осадить эту нахалку. Она пока что не понимала, в какую игру на этот раз вздумалось поиграть Спасителю, но она уж точно не желала иметь с этим ничего общего. Однако ее фразу прервал негромкий стук двери. Женщина машинально перевела туда взгляд и почувствовала, как внутри словно все окаменело. В дверях стоял Робин. Он пришел один. Через весь зал он посмотрел на Реджину, и женщине показалось на мгновение, что даже сам воздух застыл между их взглядами. Как будто снова не было ничего, что бы их разделяло. Буквально через секунду волшебство момента рассеялось, когда мужчина перевел взгляд с нее на собравшуюся толпу. Не было даже намека на то, что он как-то переживает из-за случившегося, как будто это Гуд вырвал себе сердце, а не Реджина. - Извините, я опоздал, - ровно сказал мужчина и встал в задних рядах, однако Миллс все равно казалось, что она видит в зале лишь его одного. - Экхм… - прочистил голос Дэвид. – Итак, я думаю, возражения будут излишни, так что решение принято. Голд и Реджина отправятся в Эренделл, найдут сердце Снежной Королевы, а мы за это время постараемся не дать ей окончательно превратить город в кусок льда. Думаю, совещание окончено, так что… - Разумно ли отсылать двух самых мощных магов в Сторибруке прямо сейчас? – громко перебил его Робин. - Что ты имеешь в виду? – Принц нахмурился. Он и сам чувствовал какой-то подвох в странно сговорчивых словах Румпельштильцхена. - Если они вдвоем уйдут, город останется совсем без защиты, и у нас куда меньше шансов продержаться против Снежной Королевы, чем если бы кто-то из них двоих остался и помогал Сторибруку. - Смею напомнить, что в Эренделле понадобится сила двух магов для того, чтоб добыть искомый ингредиент, - скучно напомнил Голд, поигрывая тростью с таким видом, будто происходящее в зале его мало касалось. - Я могу пойти вторым номером, - заявила Свон, выходя чуть вперед. - Эмма! – в один голос воскликнули Прекрасные, подаваясь к дочери, словно пытаясь остановить ее и не дать ринуться в омут с головой. - Разве вы не лишились магии, мисс Свон? – хмыкнул Темный маг, однако на его лице уже играла привычная ухмылка – он предвкушал следующие слова, которые произнесет Эмма. И та не разочаровала его. - Я знаю, что вы можете мне ее вернуть. - Очень хорошо, - хихикнул Румпельштильцхен. – Будь по-вашему. С этими словами он растворился во всполохе фиолетового дыма. В зале вновь поднялся шум, и даже Дэвиду не удалось утихомирить людей, да этого и не требовалось, собрание закончилось. Сам Принц чувствовал себя растерянно, глядя на хмурую и отстраненную Эмму, стоявшую наособицу со скрещенными руками. С того дня, как Эмма с Крюком вернулись из путешествия в прошлое, она стала неразговорчивой и почти все время была в плохом настроении. Даже сейчас Нолан видел, с каким раздражением женщина сказала что-то подошедшему пирату, из-за чего тот отошел от нее с видом побитого, но преданного пса. Реджина тоже с недоумением косилась на Свон. В толпе она быстро потеряла из виду Робина, и теперь злилась на себя, что не догадалась сразу пробраться к нему. Впрочем, она пока не думала, что сказала бы ему, если бы они все-таки остались наедине. Чувствуя досаду, Миллс захотела выяснить хотя бы то, что могла прямо сейчас. Она решительно направилась к стоявшей поодаль Эмме. - Чего вы добиваетесь всем этим, мисс Свон? – без обиняков, спросила Королева. Женщины стояли в небольшом закутке между помостом и шторами, и потому разговор можно было считать приватным. Вздохнув, Эмма, наконец, оторвалась от разглядывания пространства перед собой и столкнулась глазами с Реджиной. В глазах Свон читалась утомленность, но, вместе с тем, и решительность. - Считай это просто желанием самой проконтролировать ситуацию и помочь общему делу, - суховато ответила женщина. - О, так вы мне не доверяете, не так ли? Или лавры Спасителя не дают покоя? – осведомилась Миллс с ехидцей. Они давно не стояли так близко друг к другу, поэтому взгляд автоматически цеплялся за мелкие детали, отмечая необычную и не совсем здоровую бледность кожи Свон, круги под глазами и общий уставший вид. Даже ее глаза выражали, скорее, не обычный нахрапистый боевой задор, а желание поскорее разобраться со всеми проблемами и, наконец, отдохнуть. В этом Королева ее, пожалуй, понимала. - Давай просто сделаем это, Реджина, - вяло отозвалась Эмма, снова машинально поднося пальцы к переносице и с силой надавливая на нее так, словно у нее болела голова. – Я не меньше других устала от этого бреда. Она внезапно добавила с искренностью: - Когда мы с Генри были в Нью-Йорке… Знаешь, там все было так просто и обыденно. Скучно, да. Но зато спокойно и безопасно. К своему удивлению, Реджина спросила: - Скучаете по тому времени? - Да, очень. - И не манят приключения? – хмыкнула Миллс, вскидывая бровь. - Ты же знаешь, что нет, - уголок рта Свон дернулся, выдавая нечто, похожее на улыбку. Хотя через мгновение она опять стала серьезной и сосредоточенной. – Я просто хочу, чтоб Генри был в безопасности. Это все, чего я хочу. Миллс кивнула. С сердцем или без, но она всегда будет любить и заботиться о Генри. А остальное уже имело второстепенное значение.