Как звери

- Постой, Эмма! Подожди! Свон резко остановилась, понимая, что ведет себя по-детски, пытаясь избежать этого разговора. Крюк нагнал ее по выходе из мэрии, уже на стоянке. - Что случилось, любимая? Почему ты стала сторониться меня? – вопросы, заданные ласково, с искренним непониманием и обидой, были вполне обоснованы. Эмма чувствовала себя виноватой перед Киллианом, и все же… она действительно слишком устала от всего, в том числе и от его любовных заигрываний. Как он не понимает, что Эмме сейчас нужны не чувства, а отдых? Но пират не понимал. Все, что он видел, - это как его любимая отдаляется от него все сильнее, выстраивая между ними стены. Мужчина был не на шутку влюблен и сейчас страдал от ее холодности. Да, наверное, он был недостаточно хорош для Свон, эта мысль всегда не давала Джонсу покоя. Он не был идиотом и видел, каким насмешливым взглядом часто награждает его Эмма, глядя на его странный по современным меркам костюм, старомодные манеры и речь. Все, что мог сделать Крюк в такой ситуации, - это попытаться соответствовать ее ожиданиям. Черт побери, впервые в жизни Киллиан столкнулся с необходимостью завоевать понравившуюся ему женщину и понял, что тут его смазливой физиономии, запоминающейся внешности и бравады будет маловато. Эмма явно знала себе цену и уж точно была не из той породы девчонок, что всерьез западают на дешевые трюки. Множество раз Крюк был на грани отчаяния. И вот когда, наконец, Свон соизволила обратить на него внимание, все как будто бы снова вернулось к прежним натянутым отношениям. Это неимоверно бесило и пробуждало в душе пирата старые привычки – хотелось разнести что-нибудь на мелкие кусочки, а лучше оглушить несговорчивую бабу чем потяжелее, закинуть на плечо и увезти куда-нибудь подальше на «Веселом Роджере»… Если бы только верный корабль был сейчас тут. Но даже его Крюк лишился ради Эммы. Она же как будто не спешила оценить его благородный жест и проявить благосклонность. Даже сейчас вместо того, чтоб открыться Киллиану, Свон предпочитала сбежать. Вначале учудила что-то на собрании, предложив свою кандидатуру на роль очередного спасителя Сторибрука, а теперь даже не желает поговорить с Джонсом, как будто он пустое место. - Эмма? – мужчина приблизился к ней, но не стал вторгаться в личное пространство. Этот урок он уже выучил – порой к Свон не стоило подходить слишком близко, когда она в подобном взвинченном состоянии. Иногда эта женщина напоминала ему дикую валькирию, способную на любые неожиданные поступки. Наверное, именно за это он ее и любил. - Крюк, - грустные серые глаза повернулись к нему, и у мужчины защемило в сердце. Захотелось, наплевав на все мысленные предостережения, немедленно подойти и стиснуть своего ангела в объятиях, даря ощущение тепла и защищенности, что он и сделал. Помедлив, Эмма обняла его в ответ. Ее тело оставалось напряженным, как натянутая струна, но Джонс предпочел этого не заметить. - Я здесь, малышка, - пробормотал пират в белокурые локоны, наслаждаясь их ароматом. – Я всегда с тобой. - В этом и проблема, - решительно отстраняясь, сказала Свон. - Что? Я не понимаю… - Киллиан, мне сейчас не до тебя, - слова ранили. Более того, мужчина чувствовал, как внутри начинает подниматься злость. Он унижался перед Эммой с первого дня их знакомства, он был готов на все ради нее, а что получал взамен? Вечные отговорки: «Сейчас не время. Ситуация слишком сложная. Я еще не готова…». - Что ты имеешь в виду? – Крюк не желал выпускать ее из объятий, так что продолжал удерживать женщину за локоть здоровой рукой. - То и имею, - буркнула Эмма уже более раздраженно и покосилась на его пальцы, сжимающие ее куртку. – Пожалуйста, отпусти меня. Мне, правда, сейчас не до этого всего. Ты же видишь, в городе происходит бог знает что… - Здесь всегда будет что-то такое происходить, но это не повод отказываться от нас, - нахмурился пират. - О боже, Крюк… Каких еще «нас»? – она немного нервно засмеялась и все-таки вырвала свою руку из его хватки. – Только потому, что мы несколько раз поцеловались, ты уже решил, что у нас отношения? - А ты полагаешь, что мы – чужие друг другу люди, так что ли? - Ты усложняешь… - Нет, Эмма. Это ты слишком боишься начать что-то новое. Я понимаю, что смерть Нила была внезапной и больно ранила, но нельзя же из-за этого совсем похоронить себя… - Замолчи! – теперь она смотрела на него с неприкрытой яростью. Мужчина мысленно дал себе увесистого пинка. Ну, кто его за язык тянул? Черт… - Прости, я не должен был так говорить, - его лицо приняло виноватое выражение. – Мне жаль. Я пойму, если ты захочешь подождать или даже сделать перерыв. Они замолчали, не глядя друг на друга. С неба начал падать снег, и Крюк подумал, что неплохо бы действительно сменить привычный наряд на что-то потеплее. - Эмма… - глухо позвал он, лишь бы разбить тишину. - Мне надо ехать, - быстро ответила женщина и, так и не посмотрев на него, отперла, наконец, машину и уехала, оставив пирата одного в поднимающейся снежной буре. * * * Отбытие в Эренделл было решено не откладывать в долгий ящик, так что уже на следующий день Свон и Миллс приехали в лавку Голда, откуда и будет произведено перемещение. Следуя инструкциям Румпельштильцхена, женщины оделись в теплые горнолыжные костюмы и взяли с собой по рюкзаку со всем необходимым. - Такое впечатление, будто мы отправляемся в поход, - недовольно бурчала Реджина. – Разве в Эренделле нельзя перемещаться с помощью волшебства? Зачем нам все эти вещи? - Магия Эренделла сильна и непредсказуема, она может как увеличить чьи-либо способности, так и «заморозить» их, - наставительно говорил Темный маг. – Поэтому я бы посоветовал вам перестраховаться, если, конечно, вы не хотите остаться в Стране Зимы навсегда, - в его неприятном смехе не было ни капли юмора. В отличие от Королевы, Свон ничего не спрашивала, не спорила и вообще мало говорила. Она безропотно надела на плечи широкие шлейки рюкзака и натянула шапку. Чуть помедлив и скривившись для порядка, Миллс последовала ее примеру. - Готовы? Дождавшись двух кивков, Румпельштильцхен принялся чертить на полу какую-то сложную схему углем, что-то непрестанно бормоча себе под нос. По мере того, как его голос становился громче, рисунок начинал все ярче светиться – вначале синим, затем голубым и, наконец, слепяще-белым огнем. В руке Темного мага блеснул осколок чего-то, похожий на кусочек льда, а в следующий миг он упал ровно посередине образовавшегося светового столба, превращая его в водоворот со все расширяющейся воронкой. Реджина слышала про подобную магию искусственных порталов, но раньше никогда не видела ее в действии. Для подобного заклинания, помимо колоссального потока энергии, требовалась также магическая частица мира, в который заклинатель собирался переместиться. Это было высшей формой самого сложного волшебства, и даже Злая Королева не смогла бы, наверное, сотворить нечто похожее. Впрочем, в ближайшем будущем у нее будет повод проверить это, когда настанет время возвращаться в Сторибрук. - Я отправлю вас как можно ближе к нужной точке, - сказал Голд, его лицо было напряженным и казалось бледнее, чем обычно, во всполохах магии. – Постарайтесь не потерять друг друга при перемещении. Миллс почувствовала, как ее руку крепко сжали, и перевела взгляд на Спасителя. В лице той не было ни капли страха или неуверенности, и это успокаивающе действовало на саму Реджину. - Удачи… - прошелестел голос Румпельштильцхена перед тем, как женщины прыгнули в портал. * * * Перемещение между мирами явно не было коньком Эммы Свон. Впрочем, в этот раз она хотя бы не слишком больно упала – удар был смягчен слоем снега, устилавшего землю. - Может, уже отпустите мою руку? – недовольно попросила Королева, которая приземлилась рядом. Эмма молча выпустила ее кисть, которую до этого неосознанно сильно сжимала, и поднялась. - Вот это да… - пробормотала она, глядя куда-то перед собой. Реджина, присоединившаяся к ней, тоже на несколько минут застыла, зачарованная открывшимся пейзажем. Они стояли прямо перед скалистым обрывом, внизу которого на многие мили расстилался гигантский заснеженный лес. Где-то вдали, совсем на горизонте, можно было увидеть серую полоску – должно быть, то была замерзшая кромка фьорда, выходящего в такое же скованное холодом, покрытое толстой коркой льда море. Морозный воздух пощипывал лица. В прозрачном воздухе было видно на многие километры вперед, и повсюду, куда ни взглянешь, бело-зеленым морем стояли заснеженные макушки сосен и елей. Изредка лес расчерчивали узкие полоски спящих лесных речек и проталины озер, выглядевшие отсюда, как застывшие мутно-серые зеркала, обращенные к такого же цвета небу. - Здесь рождается зима? – вопрос сорвался с губ Эммы и завис в воздухе облачком пара. В этом месте было так же холодно, как сейчас в Сторибруке, и, кажется, совершенно безлюдно. Глядя вниз на огромные просторы, открывающиеся перед ними, женщины не могли отыскать в этом природном ландшафте ни единого признака присутствия человека. Не поднимался дым из долины, нигде не торчали крыши и трубы домов, было не различить дорог. Никто не шел и не ехал там, внизу. Никто не жил в скованном вечной зимой мире. - Такое впечатление, будто, кроме нас, здесь никого нет, - негромко высказала их общую мысль Реджина. Сказала – и они обе сразу же ощутили какую-то странную пустоту и подавленность внутри. Было раннее утро, но солнце едва пробивалось сквозь толщу грязно-белых туч, которые медленно и грузно перемещались в небе, повинуясь потокам ветра. По всей видимости, ближе к вечеру можно было ожидать сильный снегопад, поэтому стоило поторопиться со спуском. Судя по схематичной карте, которую дал им с собой Румпельштильцхен, двигаться было необходимо к высокой горе на севере и искать Ледяной дворец. На все расспросы об ожидающих их опасностях и возможных противниках Темный маг дал достаточно путанные и туманные пояснения. Это злило Реджину, ей не хотелось отправляться неведомо куда и рисковать своей шеей, не представляя даже, как справиться с предполагаемыми препятствиями. - Я попробую переместить нас прямо к горе, так что стойте спокойно, - скомандовала Королева и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Со всех сторон к ней потянулись нити магии – странной, плохо знакомой и какой-то словно бы застывшей. Потоки энергии текли медленно, будто нехотя выходя из стазиса, в который в Эренделле было погружено все вокруг. Почувствовав знакомое покалывание на кончиках пальцев, Миллс отпустила заклинание на волю, мысленно проговаривая нужные слова для перемещения. На мгновение их со Свон окутало фиолетовым дымом, а затем… ничего не произошло. Они, как были, так и остались на месте. Только Реджина почувствовала моментально накатившую слабость. Не удержавшись на дрожащих ногах, она пошатнулась, слепо хватаясь руками за воздух в поисках опоры. Если бы не вовремя подоспевшая Эмма, женщина бы рухнула в снег. - Все… в порядке, - с трудом просипела она и отстранилась, едва почувствовав себя лучше. На лбу капельками выступил пот. – Очевидно, именно об этом говорил Голд. Моя магия в этом мире не действует, как нужно. - Значит, придется добираться пешком, - спокойно констатировала Эмма. Казалось, ее не слишком расстроило то, что им придется теперь многие дни добираться до Северной горы своим ходом. Свон поправила рюкзак на спине и бодро зашагала вглубь леса, что по косогору спускался вниз. Замешкавшейся Реджине удалось нагнать ее лишь спустя две минуты. Пробыв двадцать восемь лет мэром, а до этого почти столько же – Королевой, Миллс не слишком уютно чувствовала себя в подобных походных условиях. Громоздкая зимняя одежда, сапоги и рюкзак были слишком тяжелыми, снег под ногами был чересчур рыхлым, а спуск, по которому они шли, казался излишне крутым. Однако Реджина не была бы собой, если бы начала жаловаться в первый же час их вынужденного путешествия. В принципе, она вообще не стала бы жаловаться на трудности, пусть даже совсем выбилась бы из сил. Итак, магия была ей недоступна. Оставалось надеяться, что в самом Ледяном дворце дело будет обстоять иначе, в противном случае сложно сказать, чем все это может закончиться. Пока же Миллс старалась не отставать от Свон, взявшей достаточно быстрый темп ходьбы. Они без остановок шагали вперед уже около пяти часов, иногда сверяясь с компасом и картой. Самое сложное было – спуститься в долину. Из-за этого пришлось сильно забрать на восток, вдоль более плоского участка косогора, иначе они могли бы попасть в яму, скрытую снегом или наткнуться на какую-нибудь иную природную ловушку. Снег был слишком мягким и неустойчивым, он совершенно не держал их вес, скорее, наоборот мешал идти. Вначале Реджина хотела поспорить – ей не улыбалось провести в заснеженном Эренделле лишний день или два, однако Эмма несколькими непреклонными сухими фразами доказала свою правоту. Незачем лишний раз рисковать, если можно сделать все без особых проблем, пусть и медленнее. Ноги начали ныть уже на третий час спуска, непривычные к подобному маршу, а на пятый час Миллс шла, сцепив зубы, чтоб не зашипеть от боли в икрах. Чем ниже они спускались, тем глубже становился снежный покров. Порой приходилось поднимать ноги достаточно высоко, из-за чего вскоре заболели мышцы таза и бедер. Морозный воздух уже не казался таким холодным, наоборот – Реджина вся вспотела под плотной тканью комбинезона и куртки, горячее дыхание вырывалось изо рта плотными клубами пара, а флисовая шапка неприятно сжимала голову. Нестерпимо хотелось сесть и передохнуть хотя бы минут на пять. Пополудни они вышли на широкий лесной пригорок, со всех сторон окруженный разлапистыми пахучими соснами. Остановившись у одного из деревьев, Эмма зачем-то приложила ладонь к шершавому, покрытому чешуйками стволу, а затем несколько минут всматривалась в небо. Ее глаза отражали цвет туч, делая женщину похожей на один из духов этих мест – она казалась такой же молчаливой и бесстрастной, как и окружающее пространство. Если бы не усталость и нехватка дыхания, Реджина бы непременно поинтересовалась ехидно, на что уставилась Спаситель. А так она просто стояла и пыталась отдышаться, тихо завидуя Свон, которая, кажется, даже не запыхалась. Оставалось поражаться, откуда в Эмме столько выносливости, которая позволяла ей идти вперед ровным бодрым шагом вот уже полдня без особых признаков утомления. - Сейчас мы движемся на северо-восток. Думаю, еще пара часов, и дойдем до холма, который я видела с обрыва. Он как раз смотрит на север, так что мы не заблудимся, - женщина, наконец, оторвалась от разглядывания чего-то в небе и обернулась к Реджине. Последняя стояла, прислонившись к одной из сосен, и все еще тяжело дышала. Взгляд Эммы смягчился. - Ты устала? – спросила Спаситель. – Мы могли бы немного отдохнуть здесь, если хочешь. - Я в порядке, мисс Свон, - прохладно отозвалась Миллс, хотя все, чего ей сейчас хотелось, - это сесть и не вставать, как минимум, полчаса. - Как угодно, - Эмма дернула плечом, вновь становясь равнодушной. – В таком случае, идем. Нужно до темноты успеть добраться до того холма. Мне кажется, скоро должен начаться снегопад. Плохо, если поднимется метель, мы можем заблудиться. И снова нескончаемая ходьба по рассыпчатому, скрипучему снегу. Несколько раз они останавливались, чтоб попить или перекусить, а затем вновь принимались идти. От усталости Миллс уже не пыталась следить за направлением, она просто шла следом за Эммой, стараясь не сходить с цепочки ее следов, которая становилась все длиннее по мере того, как Спаситель обгоняла ее, уходя далеко вперед. В таких случаях Свон приходилось останавливаться и несколько минут ждать Реджину. Они почти не говорили за все это время, лишь перебрасывались короткими фразами по делу. Эмма не пеняла Миллс на то, что та идет слишком медленно. Казалось, ей было вообще все равно, сколько им придется добираться. Было сложно не заметить, что со Спасителем творится что-то странное в последнее время. Должно быть, ее просто достал нескончаемый поток бед, которые беспрестанно сыпались на голову, как из Рога Изобилия, с тех самых пор, как пало Проклятье. С того самого момента Реджина и сама ощущала себя, как спринтер, в вечной погоне непонятно за чем. Короткие дни и даже часы спокойствия встречались ею как манна небесная и были настоящими островками безопасности и отдыха. Жаль только, что очень недолгими. Как ни странно, но сейчас Миллс чувствовала себя будто на одном из таких островков. Пусть она и шла, выбиваясь из сил, с тяжелым грузом на плечах, чтоб пробраться в замок Снежной Королевы и найти ее сердце, морально Реджина отдыхала. Воистину, если не считать Свон, безмолвной, как тот фьорд вдали, Миллс была один на один со всем миром, и это до странного успокаивало. Она не понимала, отчего утром ее пронзила острая тоска при мысли о том, что, кроме нее и Спасителя, в мире больше никого нет. Сейчас, по прошествии дня без косых взглядов сторибрукцев и печали при мыслях о Робине, подобный расклад казался истинной благодатью. К своему удивлению, женщина поняла, что за весь день ни разу даже не вспомнила о Гуде, как будто его и не существовало. Даже сейчас при мысли о мужчине душа уже не сжималась в такой страшной тоске. Словно с перемещением в другой мир ее спутанные чувства к Робину стали глуше и как-то дальше, будто их тоже присыпало снегом. - Остановимся здесь, - коротко сказала Эмма и, скинув рюкзак, тут же ушла собирать хворост. Оказывается, задумавшись, Миллс даже не заметила, как они преодолели оставшееся расстояние – нужный холм возвышался прямо перед ними, заслоняя от холодного ветра, дувшего с севера. До захода солнца оставался еще примерно час, так что, можно сказать, они добрались как раз вовремя. Со вздохом облегчения Реджина сбросила свой рюкзак в снег рядом с рюкзаком Свон и пару минут просто стояла, медленно вдыхая прозрачный воздух и глядя на все такое же мрачно-серое небо. Бледный шарик солнца неумолимо скатывался к западной окраине горизонта. Вздохнув, бывшая мадам мэр также отправилась собирать ветки, пусть даже ее и не просили об этом. Вскоре у них получилась внушительная гора из сучьев и даже тонких стволов разной степени сухости. Первые снежинки уже начали падать с потемневшего, красного на закате неба, когда Свон расчистила значительное пространство на поляне под двумя елями с низко растущими тяжелыми лапами и принялась сноровисто устанавливать тепловой экран. Таким образом, их стоянка с одной стороны была защищена от ветра холмом и деревьями, а с другой – тентом. С заходом солнца температура опустилась еще ниже, хотя это казалось невозможным. Такого лютого холода Королева не могла припомнить нигде, даже в Зачарованном Лесу, тоже никогда не бывшим райскими тропиками. От долгого стояния на одном месте без дела Реджина почувствовала, как начинает мерзнуть. Пропотевшая за день одежда сейчас быстро охлаждалась, так что вскоре ее начал бить мелкий озноб. Заметив это краем глаза, Эмма сказала: - Подожди, сейчас разожжем костер, будет гораздо теплее. Когда заполыхал огонь, и они устроились на еловых лапах и ковриках под защитой тента, стало действительно лучше. Пока Реджина грела озябшие руки, Свон соорудила из костра нодью* и подвесила над пламенем котелок со снегом. В закипевшую воду они бросили немного кофе, так что в итоге получился вполне сносный напиток. - Почти как «У Бабушки», - искренняя улыбка Эммы, когда она отхлебнула обжигающей жидкости из своей кружки, была первым проявлением эмоций за сегодняшний день. - Да, неплохо, - хмыкнула Миллс, также наслаждаясь ароматом и вкусом, а еще больше – теплом кофе. Простая алюминиевая кружка приятно обжигала пальцы. На холоде напиток быстро остывал, так что пить его мелкими глотками было сплошным удовольствием. Быстро перекусив соленым печеньем и консервами, женщины поплотнее закутались каждая в свой спальник и долго сидели, просто глядя на огонь, ни о чем не думая. Напряжение этого дня брало свое, и Реджина почувствовала, как ее начинает клонить в сон. Вскоре она задремала в полусидячем положении под мирный треск поленьев и завывание ветра, шумевшего где-то вверху. * * * Начался снегопад… К счастью, тепла от костра хватало, чтоб не озябнуть сразу. Сон Миллс был спокойным, хоть и поверхностным. Сквозь него она слышала, как Эмма вставала несколько раз, чтоб подбросить еще веток в огонь. Благодаря ее присутствию шорохи леса не так пугали, поэтому Королева позволила себе расслабиться и отдыхать. Проснулась она от ощущения того, что ей страшно холодно. Зуб на зуб не попадал. Когда Миллс открыла глаза, стояла еще глубокая ночь. Метель разыгралась вовсю, неистово воя и грозя опрокинуть тент, а их костер практически потух. Скосив глаза, Реджина увидела, что Свон спит сидя, с носом закутавшись в спальный мешок. Было видно, как она хмурится и крупно дрожит даже во сне. Кое-как поднявшись на закостеневших от холода ногах и чувствуя, как колет в затекших мышцах, Королева выбралась из-под прикрытия тента. На нее тут же обрушился шквал вьюги, заставив пригнуться и закрыть лицо от колючих снежинок. Оставалось лишь радоваться тому, что накануне Эмма накрепко примотала веревки к кольям, иначе их тент давно бы оторвало от земли и унесло в неизвестном направлении. Натащив побольше хвороста из кучи, Миллс вновь разожгла большой костер и поспешила вернуться в спасительный круг света. Свон все так же дрожала, но не просыпалась. Несколько раз она вздрагивала во сне, точно ей виделся кошмар, и что-то неразборчиво бормотала. Несмотря на жар от огня, было видно, что женщине все еще очень холодно. «Она так замерзнет насмерть, если ее не разбудить. Или заболеет, как минимум», - подумалось вдруг Королеве. - Мисс Свон, - позвала она. Когда реакции не последовало, Миллс легонько потрясла Эмму за плечо. – Мисс Свон, проснитесь. - М-м-м? – пробормотав что-то, та, наконец, открыла глаза. Когда лицо Эммы вынырнуло из-под края спальника, Реджина увидела, что ее губы были совершенно синими. - Вы замерзли, - сказала Реджина, - и я решила вас разбудить. Сделать вам кофе? - Да… хорошо. Спасибо. Пока кофе заваривался, Свон сидела, плотно обхватив себя руками и не скрывая дрожи, сотрясавшей тело. Миллс передала ей кружку и поверх своей смотрела, как Спаситель торопливо пьет, обжигаясь и довольно вздыхая. Бешеная вьюга бросала клочья колючего снега в костер и даже порой умудрялась забраться под тент, заставляя их в такие моменты еще плотнее сжиматься в комок под ставшими совершенно ледяными спальниками. Им оставалось пережить еще, как минимум, полночи. И это при учете, что буря уляжется к утру. Лучше не становилось, ветер выдувал последние крохи тепла из жалкого укрытия. Миллс покосилась на скорчившуюся под своим спальником Эмму, а затем, вздохнув, решительно пододвинулась к ней. Стараясь не терять тепла, она быстро забралась под спальник Свон и дополнительно накрыла их обеих своим. Получилась двойная прослойка ткани и воздуха, так что можно было надеяться, что так они хотя бы сберегут остатки тепла. - Двигайтесь ближе. Без слов Эмма повиновалась. Она обняла Реджину за плечи, притягивая ее к себе настолько плотно, насколько позволяла их грубая, заиндевевшая на морозе одежда. Руки Реджины обвили ее талию. Таким образом, женщины оказались нос к носу, дыша одним воздухом. В этом не было ни капли интимного, только лишь желание выжить в смертоносном чреве стихии. Постепенно они начали согреваться, измученные дрожью мышцы расслабились, и кровь побежала по венам быстрее. - Ты больше не дрожишь, - шепотом сказала Свон через некоторое время. - Ты тоже, - так же шепотом отозвалась Миллс. Эмма немного пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, а затем уткнулась носом куда-то в шею Реджины, сопя туда горячим дыханием. Мимо воли, на лице Королевы появилась улыбка. - Щекотно, - пробормотала она. - Прости, - сказала Свон и попыталась отстраниться, но Миллс ее удержала. - Все нормально, сиди. Так теплее. Сонливость вновь окутала их, женщины опять задремали, чувствуя общее дыхание. * * * Буря не утихала до самого утра, но с первыми лучами солнца ветер начал слабеть, хотя снегопад не прекращался до самого обеда. Кое-как дождавшись восхода, постоянно просыпаясь от холода, чтоб подкинуть в костер больше веток, женщины торопливо позавтракали и снова тронулись в путь. Прошедшая тяжелая ночь сказалась на обеих, так что даже Свон шла вяло, морщась от болезненных ощущений в спине и ногах. Реджине почти не приходилось догонять ее. После ночного попеременного бдения у костра, принесшего больше утомленности, чем отдыха, разговаривать по-прежнему не хотелось. Однако что-то неуловимое изменилось между ними. Это выражалось, скорее, в мелких деталях – в обеспокоенных взглядах, которые Эмма бросала на Королеву, когда та слишком отставала, в горячей кружке кофе на привале, которую Миллс первой протягивала Эмме, в их едином на двоих дыхании и молчаливых объятиях ради тепла. Здесь и сейчас не было места для старых распрей. Сторибрук вместе с его настоящими и надуманными разногласиями, обидами, обоюдной болью и рамками остался позади – в другом мире. Здесь, в Эренделле, в самом сердце ледяной безлюдной пустыни, промерзшей, казалось, до самого своего основания, были лишь два человека, от взаимодействия которых зависело, в первую очередь, их собственное выживание. Человек быстро учится преодолевать предубеждения и прислушиваться к своим инстинктам, когда на карту поставлена его жизнь. Так всего одна ночь во власти вьюги преподала им ценный урок: вместе выжить проще. Когда холм, давший им хоть какое-то укрытие ночью, остался позади, дальнейшая дорога легла строго на север. По пути им встретилась замерзшая река, и Реджина разумно предложила пойти по ней – благо, лед был достаточно толстым, чтоб не бояться провалиться в полынью. По ровной поверхности, пусть и засыпанной толстым слоем снега, перемещаться было легче. До самого вечера они шли, стараясь не сбить дыхания и не задерживаясь нигде подолгу. Обе женщины чувствовали, что их запас выносливости и сил быстро заканчивается, поэтому старались шагать еще быстрее. Тем не менее, к вечеру второго дня они преодолели едва ли четверть пути, а ведь предстоял еще подъем на вершину горы. Иногда Миллс действительно ненавидела магию. Это был один из таких моментов. Она больше не пыталась сотворить заклинание, помня о накатившей в прошлый раз ужасной слабости. Было бы неразумно вот так растрачивать силы попусту. Этот мир был словно огромная воронка, вытягивавшая волшебную энергию из каждого, кто хоть в какой-то мере ею обладал. Не желая повторения прошлой ледяной ночи, Эмма с особым тщанием выбирала место для новой стоянки. Они остановились в низине, под укрытием деревьев. С одной стороны торчали корни вывернутой, поваленной сосны, дававшие естественное прикрытие от нарастающего ветра. До самой темноты Реджина одна носила ветки для будущего костра, пока Свон пыталась соорудить что-то вроде вигвама из тонких стволов и тента. Работа была сложной, но в качестве вознаграждения сегодня у них вышло вполне сносное жилище на индейский манер, в середине которого горел костер, дым от которого устремлялся в узкую дыру вверху. В этот раз женщины даже не пытались сидеть по отдельности. Выпив кофе и съев нехитрый ужин, они сразу же забрались под общий спальник, не желая растрачивать с таким трудом добытое тепло. Очень скоро земля рядом с костром прогрелась настолько, что снег полностью растаял, и, если бы не заранее брошенные под ноги еловые лапы, они бы оказались по щиколотку в грязи. Треск смолистых дров был громким и звучал обнадеживающе, он хорошо боролся с зимой в центре маленького живого круга света, так что вскоре даже земля вокруг просохла и в достаточной мере прогрелась. - Спи, я послежу за огнем, - прошептала Эмма в темные волосы Реджины, едва ощутимо касаясь их губами. - Разбуди меня потом, - уже засыпая, пробормотала та. - Угу. Свон обняла Миллс, голова которой лежала у нее на плече, даря ей свое тепло и получая его взамен. Прямо сейчас они не были Спасителем и Злой Королевой, героем и убийцей. Все, чем они являлись в этот момент, - это двумя существами, внутри которых отчаянно бились сердца и бушевала жажда жизни. Они прижимались друг к другу, как два тощих волка в логовище – вдвоем против всего остального недоброго света, сулившего погибель. Всего какие-то полсотни миль или чуть больше по заметенной снегом и обожженной морозом земле отбросили куда-то далеко в пустоту их обоюдные претензии, безжалостно сорвав все маски, оставляя лишь первоначальную сущность – простую, но честную. Пустынные слепые просторы Эренделла хранили в себе великое зло, но и великую правду – о самой человеческой сущности. Если бы Эмма и Реджина были иными, если бы не смогли молча преодолеть взаимную ненависть, клокотавшую в них, этот мир сломил бы их в первый же день. Однако они все же выстояли, и это говорило о многом. Чувствуя под своими согретыми ладонями тепло тела Королевы, доверчиво уткнувшейся губами и носом в ее щеку, Свон позволила себе крохотную надежду на то, что теперь все, может быть, изменится для них. В сердце Спасителя разгоралась непривычная ей самой нежность к женщине, которую она привыкла считать врагом. Ее стало беспокоить самочувствие Миллс, и не только потому, что от здоровья одной зависела жизнь другой. В течение многих часов она позволила себе разглядывать лицо спящей женщины, бывшее сейчас так близко. Она отмечала его бледность и усталые тени под веками, едва заметные морщинки в уголках глаз, из-за усталости ставшие отчетливее. - Спи… - беззвучно прошептала она и, повинуясь безотчетному порыву, легко поцеловала Реджину в висок. От Королевы пахло так сладко и успокаивающе, что Эмма удивилась, как раньше могла обходиться без этого. Так безмятежно она себя чувствовала, разве что, в доме Мэри-Маргарет, еще в ту пору, когда Проклятье не было снято. Тогда Свон казалось, что она нашла свою семью – в лице женщины, которую считала лучшей подругой. Так странно… После того, как она узнала, что Мэри-Маргарет была ее матерью, они отдалились друг от друга, будто невидимая пропасть пролегла между ними. Несмотря ни на что, Свон так и не простила своих родителей. Какая-то нерациональная ее часть не хотела воспринимать тот факт, что отец и мать всего лишь пытались спасти ее. Эмма не могла перешагнуть через годы своего вынужденного сиротства. Но отчего-то она не могла до конца винить в этом Реджину. Это тоже было странно и нелогично, ведь именно Злая Королева была повинна в ее бедах. И все же… Реджина вырастила Генри. Эмма видела, какой прекрасной матерью та была, и, глядя на Миллс, не могла не чувствовать доли зависти к собственному сыну, у которого было все – любовь, забота, материнские объятия. А теперь сама Миллс прижималась к ней во сне, инстинктивно ища защиты и опоры. Это было приятно, и Спаситель почти с ревностью теперь думала о том, что, покинь они Эренделл, и за его пределами все будет по-другому. Их хрупкое перемирие, достигнутое лишь благодаря обстоятельствам, снова будет разрушено, когда в жизни каждой вновь появятся другие люди. Никогда еще, ни с Нилом, ни с Киллианом, Эмма не чувствовала такого желания просто быть рядом, касаться, не обязательно при этом испытывая физическое влечение. Им с Миллс было достаточно того животного тепла, что они дарят друг другу, помогая выжить. Вместе с желанием защитить Реджину к Спасителю пришло и чувство страха – она боялась потерять Королеву. Представив себе, что она может остаться одна посреди ледяного хаоса, Свон вздрогнула так сильно, что женщина в ее объятиях проснулась. - Что случилось? – хрипло спросонья спросила Миллс, поднимая взгляд и встречаясь с испуганными глазами Эммы. - Нет, ничего… Я просто… - Свон замолчала, глядя в зрачки Реджины. Наконец, она выдавила: - Я просто так боюсь остаться одна. Я боюсь, что ты… что тебя… - Глупости, - тревога на лице Миллс сменилась успокаивающей улыбкой, когда она поняла, что Эмму просто накрыл приступ внезапной паники. Взявшись за плечи Свон, женщина села так, чтоб их лица были на одном уровне. – Все будет хорошо, слышишь? Я никуда не денусь. Даже не мечтай, - она усмехнулась и увидела, наконец, бледную ответную улыбку на губах Эммы. - Не оставляй меня, хорошо? – как-то жалобно попросила Спаситель, подозрительно шмыгая носом. - Не оставлю. Не выдержав, Эмма порывисто обняла Королеву, а та сжала ее в ответ и терпеливо ждала, пока тело Свон расслабится в ее руках. Через какое-то время Реджина поняла, что дыхание женщины стало более размеренным и глубоким. Настала очередь Миллс держать уснувшую Эмму, оберегая ее сон и следя за тем, чтоб костер – их огненный источник жизни и спасения – не погас. * * * Медленно перевалило за вторую половину ночи. Стены их импровизированного временного жилища иногда сотрясались от порывов жуткой метели снаружи, натужно скрипя, как мачты корабля во время бури, но стояли крепко. Благодаря маленькому замкнутому пространству и огню внутри было достаточно тепло, чтоб чувствовать себя уютно. В какой-то момент Реджина даже почувствовала, что ей становится жарко, но ради Эммы не стала выпутываться из ткани. Во сне Эмма казалась еще моложе, ее лицо удивительным образом напоминало лицо сына. Королева мягко отвела светлую прядь от ее щеки. Уголки губ дрогнули в улыбке, когда она вспомнила Генри. Как там их малыш? Все ли с ним в порядке? Она не видела Генри целый год, он так вырос за это время, из ребенка превратился в юношу… Что наполняло его жизнь в то время, когда Реджины не было рядом? Сейчас Миллс корила себя за то, что до странного мало внимания уделяла сыну после возвращения из Зачарованного Леса. У них даже не было времени нормально поговорить. Вначале она боялась увидеть в его глазах пустоту и непонимание, когда он не помнил ее. В том не было вины мальчика, но Реджина все равно чувствовала обиду и разочарование, горечь поднималась в ней всякий раз, когда она замечала вдалеке фигуру своего сына, но не решалась подойти к нему. Именно Эмма тогда заставила ее поверить в то, что все будет хорошо, и Генри обязательно вспомнит ее. Хотя Миллс видела, насколько той не хотелось что-либо менять. Свон бы все отдала, лишь бы посадить ребенка в машину и уехать обратно в Нью-Йорк. Женщины никогда не говорили об этом, но Реджина догадывалась, что Спаситель лишь ждет удобного момента, чтоб уехать и, скорее всего, забрать мальчика с собой. Может, это и стало причиной холодности Королевы к собственному сыну? Подспудно боясь новой боли от разлуки с близким человеком, она сама решила оттолкнуть его от себя первой и, как в омут с головой, бросилась в эти новые отношения с Робином. Было эгоистично пытаться найти в сыне Гуда, маленьком Роланде, то, чего ей хотелось от Генри – сыновней любви. В отличие от Генри, который уже вырос, Роланд все еще нуждался в матери. Что ж… теперь у него была настоящая мать, а не ее замена. Впервые Миллс подумала об этом совершенно спокойно, без ощущения того, что сердце рвут на части чьи-то беспощадные когти. Все, что произошло, теперь казалось правильным. Невозможно построить собственное счастье на несчастье других, как бы банально это не звучало. В ней бы всегда жил внутренний страх того, что все рассыплется в один миг подобно карточному домику. Миллс оторвала взгляд от пляшущего пламени и вновь посмотрела на Эмму, крепко обнимавшую ее во сне и выглядящую такой расслабленной и тихой. На секунду Королева попыталась вызвать в себе злость на Свон, которую чувствовала в Сторибруке, и с удивлением поняла, что больше не чувствует ничего подобного. Будто ее сердце очистилось от яда ненависти, который словно выжгло этим беспощадным ветром и снегом, что носились над ними в небе. Вместо ярости и боли вначале пришло успокоение. А затем и новые, теплые чувства к той, кто разделяла с ней это короткое, но полное значения, путешествие в никуда. По сути, Спаситель сама была большим ребенком, который вечно скитался, ища в разных людях приметы своих родителей и не находя их. Первый раз в жизни Реджина посмотрела на нее не как на человека, который приехал в Сторибрук, чтоб отобрать у нее Генри, а как на то беззащитное существо, которое она, Злая Королева, когда-то оторвала от груди матери и бросила в холодный чужой мир. Было ли своеобразным бумерангом судьбы то, что они вдвоем оказались здесь? Мог ли всеведущий Румпельштильцхен предвидеть эту ситуацию и заранее все спланировать? Бессмысленно гадать теперь. Их пути, скрестившиеся когда-то, с тех пор плотно увязались один с другим и уже вряд ли когда-то разойдутся. Раз за разом судьба доказывала Спасителю и Злой Королеве, что все их попытки действовать по отдельности, не приводят ни к чему хорошему. Даже их магия и та не желала работать, как следует, одна без другой. На ум Реджине пришло забавное сравнение с полюсами батарейки, и она вновь улыбнулась. Определенно, Свон была ее роком, наказанием и просто ходячим генератором проблем, но она же и вытаскивала Миллс из большинства передряг, давая, между делом, необходимый заряд бодрости и позволяя морально всегда оставаться в тонусе. Было так гармонично находиться рядом с ней, чувствовать ее живое и дышащее тело рядом с собой, вдыхать запах, исходящий от ее волос, ощущать биение пульса под кожей… Как будто они всю жизнь, ночь за ночью, проводили вот так вместе. Эренделлу удалось сплотить их. Была ли в том своеобразная магия этого места? Вполне возможно. Румпельштильцхен предупреждал, что этот мир на всех действует по-разному, но всегда обнажает самые потаенные уголки души человека. Именно потому было важно, кто именно отправится сюда. Что бы это ни было, магия, подстегнувшая их мысли и эмоции, или просто естественный ход вещей, Реджина была благодарна Свон за то, что та вызвалась «быть вторым номером». Наверное, никому другому Королева не смогла бы доверять так, как Спасителю. В этом заключалась суть их странных, враждебных на взгляд окружающих отношений – в умении, несмотря на все внешние распри, не терять железной уверенности друг в друге. Это было их личной магией и маленькой негласной тайной. То, что вряд ли когда-то поймет кто-то иной. Спаситель и Злая Королева, с первого же мгновения столкнувшиеся, как два горящих клинка, в действительности, в требующей того ситуации всегда действовали слаженно, словно единый четкий механизм. Королева моргнула, прогоняя с глаз сонную пелену. Вес Эммы, спящей на ее плече, ощущался удивительно естественно, так что не хотелось отпускать ее. Но костер опять начинал прогорать, и требовалось выйти наружу за новой охапкой веток. Осторожно, чтоб не потревожить спящую, Миллс высвободилась из ее рук и быстро нырнула в ледяную тьму, поражаясь контрасту между согретым пространством шалаша и уличной вьюгой. Снаружи, как и прошлой ночью, бушевал снежный ураган, и мельчайшие осколки льда, носящиеся в воздухе, казались еще резче, чем прежде. Будто бы Эренделл с каждым днем становился все суровее к двум людям, вторгшимся на его территорию без спроса. Чем больше усилий они прилагали к тому, чтоб выжить в этом почти мертвом мире, тем сильнее он пытался поглотить их. Казалось, что с каждым часом все больше опускалась температура воздуха и страшнее выла метель. Их крошечный шалаш с искрой света в центре был единственной живой точкой, разгонявшей окружающий мрак, на тысячи миль вокруг. Успев продрогнуть буквально за пару минут, Королева внесла большую охапку мерзлых дров, и сразу же столкнулась с чуть растерянным взглядом Эммы. - Костер почти потух, надо было принести еще веток, - как бы извиняясь, ответила на ее невысказанный вопрос Реджина. - Ты оставила меня одну… - Не будь ребенком, Эмма, - вздохнула Миллс и, раздув огонь, снова села рядом с ней, прижимаясь к теплому боку. Свон тут же взяла ее за руку, переплетая их пальцы и выглядя при этом немного комично и одновременно трогательно. - Прости. Ты права, просто я… Мне приснился плохой сон, - совсем по-детски пожаловалась она, и Королева не удержалась от того, чтоб провести рукой по ее волосам, как она всегда делала с Генри, когда тому снились кошмары. - Это просто сон. - Я знаю. Знаю… Все так странно в последнее время. Я не понимаю, что мне делать, чтоб не чувствовать себя… так, - призналась она достаточно путано. - Как «так»? – переспросила Королева, обнимая ее за плечи. Их взгляды были обращены к танцующему огню. - Потерянно. Странно. Не знаю… Так, будто все разваливается на мелкие кусочки, а я не успеваю ничего собрать. Понимаешь, мы с Генри целый год жили, как обычная семья, но я всегда чувствовала что-то странное в этом. Ненастоящее как будто… - Понимаю, - тихо отозвалась Миллс. Что-то похожее она ощущала все последнее время в своих попытках играть в семью с Робином. В Зачарованном Лесу между ними не было тех искр, что появились позже, в Сторибруке. Все это нет-нет, да и наводило на мысль о магическом воздействии. Или же она попросту настолько устала быть одна, что цеплялась уже за любую возможность, которая сулила счастье. - Потом, когда Крюк дал мне то зелье, и я все вспомнила, все будто вернулось на свои места. А затем… ну, ты знаешь, Уолш, он ведь оказался Летучей обезьяной… Реджина фыркнула, и Эмма посмотрела на нее с укором. - Эй, я ведь все еще переживаю из-за того, что спала с приматом! – нарочито обиженно воскликнула Свон, толкая ее в бок, на что Миллс лишь шире ухмыльнулась. – Да ну тебя, не буду ничего больше рассказывать. - Ну ладно, прости, - усмешка так и не исчезла с лица Королевы, однако Спаситель не винила ее. Меньше всего ей хотелось, на самом деле, сочувствия. А вот такое дружеское подтрунивание было кстати, оно сводило на нет весь трагизм ситуации. В действительности, почти вся жизнь Свон могла кому-нибудь показаться фарсом. Она поделались этой мыслью с Миллс, на что та ответила ей понимающим взглядом. В сущности, их истории были не так уж отличны – их всегда окружали люди, которые чего-то ожидали от них. Когда Свон снова заговорила, ее голос был серьезным: - Тот год в Нью-Йорке не был передышкой, потому что я все время словно ощущала себя не в своей тарелке. Наверное, Генри чувствовал что-то похожее. Наши жизни… были каким-то слишком идеальными что ли. Так не бывает. Я всегда знала, что чего-то не хватает, кого-то… Потому, наверное, и появился Уолш, - теперь она будто оправдывалась перед Миллс или самой собой. – Вроде как, завтракаем мы с Генри, и все отлично, а все равно это кажется не совсем реальным. Я просыпалась утром, шла на работу, но что-то внутри меня говорило: все должно быть иначе… Я… - Эмма, - мягко перебила ее Миллс, слыша в голосе женщины хрипловатые нотки подступающих слез. – Я знаю, о чем ты говоришь. В Зачарованном Лесу я чувствовала что-то похожее. Мне не хватало Генри… - она замолчала, машинально перебирая пальцами волосы Свон, разметавшиеся у той по плечам. В отблесках костра те казались медно-золотыми и словно сами источали огненный жар. - Генри тоже скучал по тебе, пусть даже не осознавал этого, - сказала Эмма. – Мне кажется, мне… тоже тебя не хватало, я думаю, - женщина немного смущенно улыбнулась. - Знаешь, ты была первой, кого я вспомнила, когда глотнула того зелья, - с улыбкой добавила Спаситель, на что Реджина удивленно вскинула брови. - Действительно? С чего такая честь? – женщина недоверчиво хмыкнула, однако от слов Эммы в душе почему-то стало тепло. Так же, как и от ее горячих рук, обнимавших сейчас за талию. - Не знаю. Наверное, ты важная часть моей жизни? – полувопросительно ответила Свон. Следующие слова она прошептала так тихо, что Миллс едва расслышала их: - Очень хорошая часть… - Мы обе – часть жизни друг друга, как бы порой не хотелось обратного, - задумчиво проговорила Королева. Эмма посмотрела на их все еще переплетенные пальцы, и ей захотелось дотронуться до кожи Миллс губами, но она не осмелилась. Вместо этого она осторожно, по-кошачьи коснулась носом виска Реджины, делая медленный неслышный вдох и посылая тем самым целую волну приятных мурашек по телу женщины. - Пусть все будет и дальше так, - попросила Эмма то ли у Миллс, то ли у самой себя. – Я имею в виду, когда мы вернемся в Сторибрук. Пусть все не изменится. - Ты же знаешь, что все изменится, - Реджине не хотелось, чтоб ее слова прозвучали жестко, но и лгать Эмме она тоже не могла. - А я не хочу, - упрямо помотала головой Спаситель, вглядываясь в глаза женщины напротив. – Почему все должно меняться? Почему мы должны измениться? - Там… будут другие люди. Твои родители, пират… - …Робин, - немного зло закончила за нее Эмма. Внезапная не к месту взявшаяся ревность снова проснулась в ней. Миллс почувствовала легкое раздражение. - Ты хочешь поссориться? – спросила она немного отстраненно. Напуганная этой переменой, Свон вдруг потянулась к ней, замирая на расстоянии поцелуя, чем заставила Реджину тихо охнуть от неожиданности. Однако вместо того, чтоб прикоснуться губами к губам Королевы, Спаситель с каким-то отчаянием прижалась своим лбом к ее лбу, и в этом было так много невысказанного чувства – куда больше, чем в иных поцелуях. - Я не хочу тебя потерять, - Эмма снова озвучила свой страх, из-под плотно прикрытых век струились слезы. Она повторила хрипло: – Не хочу… Не хочу, понимаешь? Реджина… - О господи… - Миллс почувствовала, как ее тело пронзает дрожь, никак не связанная с холодом. Наоборот ей вдруг стало нестерпимо душно, так что она вытянула кисти из-под спальника и дотронулась до щек Эммы. Пальцами она ласково стерла мокрые дорожки, а затем взяла лицо женщины в свои ладони, немного отстраняясь, но все еще глядя в упор. Серые глаза, наполненные слезами, столкнулись с потеплевшими карими, ища в них надежду для себя. - Какая же ты глупая, Свон, - проговорила Королева, глядя на нее со смесью материнской нежности и какого-то нового пока еще безымянного чувства, теснившегося в груди. Эмма шмыгнула носом и попыталась улыбнуться дрожащими губами. - Иди сюда, - позвала Миллс и притянула ее к себе еще плотнее, позволяя прижаться щекой к своей шее. – Ты просто устала, вот и все. Мы обе устали. - Нет, это не так, - невнятно пробормотала Спаситель. – Я не устала. - Да, конечно… - легко согласилась с ней Реджина с улыбкой. Сморенные нервными переживаниями и физической утомленностью, они растянулись на еловых лапах, не разжимая объятий, укрытые спальниками, как толстым одеялом. Но даже жесткая «кровать» отчего-то не казалась уже такой неудобной. - Это все – магия, да? – спросила Эмма немного погодя, когда Миллс уже почти начала засыпать. - М-м? - То, как все быстро произошло. Я имею в виду… Ты, я, это место и ситуация… - Свон сконфуженно замолчала, не зная, как правильно высказать мысль. – Там, в Сторибруке, мы были готовы поругаться из-за любой мелочи, но тут… все иначе, да? Это ведь какое-то волшебство? - Что заставляет тебя так думать? – помедлив, спросила Королева. – Впрочем, я тоже думала об этом, и… Разве не все равно? - Наверное… Да, ты права. Не важно, как мы пришли к этому. Но мы же… - Изменились? Да. Или всегда были такими, просто старались не замечать, - Реджина говорила тихо, но Эмма все равно слышала ее. Она переместилась так, что ее ухо оказалось прижато к грудной клетке Королевы. Свон чувствовала ее спокойное сердцебиение и слышала мерный гул голоса в груди Миллс. Она закрыла глаза. «А что дальше?» - вопрос повис между ними, но так и не был задан. Сосновые ветки потрескивали в костре, распространяя вокруг волны жара и свежий запах хвои. Ни одна из женщин, погруженных в свои мысли, не заметила, как улеглась снаружи вьюга. - - - - - - - - - - - - - - - - - * Нодья – тип таежного костра в виде двух больших бревен, положенных горизонтально друг на друга. Позволяет дереву сгорать медленно и равномерно отдавать тепло.