Как звери

Они шли еще пять дней почти без передышки, не давая себе поблажек, спеша так, как могли торопиться лишь люди, знающие, что у них только один шанс на успех из ста. Запасы продуктов и сил таяли на глазах, и все труднее становилось передвигать ноги, чтоб пройти очередной десяток километров по утопающим в белой пелене просторам. Последние два дня они передвигались совершенно молча, не тратя последние скудные силы на разговор. В сущности, слова уже не имели особого смысла, все за них говорили их взгляды и жесты. Однажды, идя по рыхлому снегу в поле, Миллс пошатнулась от усталости и провалилась-таки в глубокую яму, застряв в сугробе по пояс. Не было никакой возможности выбраться самостоятельно, слишком ослабло тело, истощенное постоянной чрезмерной физической нагрузкой, необходимостью экономить пищу и холодом, но она не звала на помощь. В своей беспомощности Реджина просто лежала в снегу, чувствуя, как по обветренной коже текут немые горячие слезы, которые моментально замерзали, едва достигнув задубелой ткани куртки. Ее ресницы побелели от инея, а глаза были устремлены к свинцовому небу. Падал снег… Эмма успела далеко уйти, пока заметила, что Реджина отстала. Однако она ничего не сказала Королеве, когда вернулась за ней по своим же следам. Сначала она сняла с Миллс тяжелый рюкзак, а затем помогла выбраться самой женщине. Все это было проделано совершенно беззвучно, а потом Свон шагнула к ней и, как тогда в шалаше, нежно уперлась лбом в лоб Реджины. Какое-то время они просто стояли вот так, как два замерзающих посреди тайги зверя, поддерживающие друг друга самым незатейливым способом. Это было нужно обеим, чтоб не сломаться. Эмма разглядывала лицо Реджины, ее знакомые, но истончившиеся, осунувшиеся черты, побелевшую кожу, запавшие глаза… Королева чувствовала, как теплеет лицо от дыхания Спасителя, будто то было настоящим животворным источником. И так это и было для нее. Она выдержит. Они выдержат, дойдут… Эмма переложила часть вещей Миллс – остатки продуктов, коврик и спальник – в свой рюкзак, и дальше сама понесла всю поклажу. Рюкзак Реджины было решено оставить. Миллс не сказала ей бессмысленных слов благодарности, все было ясно и без них. Она просто стала еще чаще обнимать Свон, когда они останавливались, чтоб перевести дух. Такой простой способ выразить признательность и приязнь был самым прекрасным проявлением их чувств в нынешней ситуации, большего и не требовалось. Замирая вот так на несколько мгновений, чувствуя, как вздымается и опадает грудная клетка человека рядом, они набирались столь необходимой им уверенности и успокоения. Когда они, наконец, добрались до Северной горы, обе уже были на пределе физических возможностей. Однако их дух наоборот будто стал лишь крепче. Опираясь на плечи друг друга, задрав головы, женщины оценивали перспективу подъема на гору, на вершине которой сверкал острыми гранями Ледяной дворец – конечная цель их путешествия. Эмма ободряюще улыбнулась Реджине потрескавшимися на морозе губами и получила в ответ такую же улыбку и взгляд, полный внутреннего света и надежды. Вперед и вверх… Подъем занял у них почти весь день, и с каждым метром ввысь температура все понижалась, а ветер усиливался. Под конец они едва не валились с ног от нечеловеческой усталости, ушибленные о лед и камни мышцы болели. Когда до вершины оставалось не более трехсот метров, стало совершенно темно, так что было не разобрать ничего вокруг. Не улучшала положение и поднявшаяся снежная буря, буквально пытавшаяся сорвать их со скользких уступов. Риск был чересчур неоправдан, чтоб попытаться в таких условиях преодолеть оставшееся расстояние. Спрятавшись за одним из выпиравших валунов, образовавших нечто вроде небольшой пещеры в сбитом коркой снегу, Эмма и Реджина пережидали ночь, искренне надеясь, что завтра все решится. Они не спали, боясь замерзнуть во сне, хотя глаза просто слипались. Чувствуя в какой-то момент, что скоро просто отключится, Эмма начала сипло напевать какую-то глупую попсовую песню из слышанных когда-то по радио. Незамысловатый мотив, тем не менее, подействовал, как надо – они с Миллс обе немного взбодрились. Пение продолжалось, пока Свон не закашлялась от ледяного воздуха и не была вынуждена замолчать. - Теперь ты, - простуженным голосом сказала она. - Я не умею петь. - Как будто я умею, - со смешком отозвалась Спаситель. – Эй, ну давай. Я же спела. - Сама напросилась, - Королева шутливо пихнула ее в плечо, но затем ее лицо вновь сделалось серьезным и даже сосредоточенным. Вздохнув и прокашлявшись, она тихо запела. Шум метелицы сливался с ее низким, тоже охрипшим и больным голосом, старательно воспроизводящим на гэльском «Noble maiden fair»*. Наконец, она замолчала, переводя дыхание. - Очень красиво, - Свон смотрела на нее как-то по-новому, будто открыв в ней нечто, недоступное ранее. Глаза Эммы всматривались в нее, блуждая по лицу, останавливаясь на губах, а затем вновь возвращаясь к глубине глаз. - Что? – Реджина смутилась под ее пристальным взглядом. - Никогда не думала, что услышу, как поет Злая Королева, - рассмеялась Эмма, но тут же зашлась сильным, каким-то рычащим кашлем. Миллс обеспокоенно смотрела на нее. - Эй, все в порядке? – спросила она, когда Свон удалось немного отдышаться. В груди у Эммы что-то шумно и неприятно клокотало при дыхании, и оттого беспокойство Реджины лишь усиливалось. - Да, не переживай. Спой еще что-нибудь, пожалуйста. И Реджина начала петь одну балладу за другой, все, какие помнила. В какой-то момент она упустила то, что Эмма закрыла глаза и задремала, убаюканная ее голосом, как колыбельной. - Эмма? – спохватилась Королева, но женщина не отвечала, погруженная в сон, больше похожий на обморок. – Эмма?! Проснись! – она запаниковала, пытаясь разбудить Свон, но тщетно. – Проснись! Пожалуйста… Эмма, не спи! Горячие слезы вскипели в уголках глаз и скатились по скулам, обжигая. Она дотронулась своими посиневшими губами поочередно до смеженных век Спасителя. - Пожалуйста, проснись! – шептала она с отчаянием. – Проснись, Эмма! Она трясла Свон, умоляла, даже кричала, срывая голос, но тщетно. Дыхание Эммы становилось все спокойнее, а сама она – холоднее. Ледяной ветер, мороз и усталость не оставляли ей шансов. Спаситель умирала на руках у Злой Королевы, которая в бессилии и панике не знала, что ей делать. - Эмма... Не уходи. Не оставляй меня здесь одну! Эмма, пожалуйста, проснись… - беззвучно просила Миллс, давясь от слез. – Пожалуйста… Эмма… Не зная, что ей еще сделать, что придумать, Королева приникла солеными от слез губами к губам Спасителя, пытаясь передать ей хотя бы частичку своего дыхания и тепла. Она так отчаянно желала, чтоб Эмма вернулась, так боялась ужасного одиночества здесь, в Эренделле, в Сторибруке, во всех мирах разом, что, не отдавая себе отчета, устремила поток магии навстречу Спасителю. Сила ее волшебства соединилась с теплящейся магией внутри Свон, вызывая ее из глубин, чтоб вместе вырваться ураганом, мгновенно окутывая их горячим светящимся коконом. Эмма вскрикнула, точно от боли, и резко распахнула глаза. Шумный вздох вырвался у обеих женщин, как будто они только что вынырнули на поверхность из огромной глубины, и теперь судорожно хватали ртом воздух. Их продрогшие тела словно бросило в горячий источник, отчего сердца мгновенно зашлись в бешеном ритме, пытаясь справиться с резким изменением температуры. - Реджина! – прохрипела Спаситель, судорожно хватаясь пальцами за плечи Миллс, пытаясь справиться с приступом резкой боли во всем теле. Только что Эмма чувствовала себя на грани оцепенелого забытья, все глубже погружаясь в странный тяжелый и пустой сон без сновидений, и не было сил вернуться назад, но затем что-то буквально выдернуло ее из смертельных тисков. Вместо ответа Королева просто стиснула ее в крепких объятиях, молча плача. Общая магия продолжала окутывать их горячей волной, противостоя смертоносному ледяному колдовству Эренделла. - Не делай так больше никогда, - с упреком потребовала Миллс, смаргивая слезы, вызванные вначале ужасным испугом, а затем – таким же внезапным и оттого не менее болезненным облегчением. - Не буду, - пообещала Эмма. Руки Реджины вновь притянули ее к себе и уже не позволили отстраниться. * * * Первые лучи солнца растопили и утихомирили снежную бурю, осветили вершину Северной горы, заставив Ледяной замок засиять тысячей радужных бликов. Один из лучей, преломившись в ледяной грани, отразился и упал на скалистый выступ, тревожа сон двух людей. Их руки и ноги были переплетены, а вокруг, как гигантское золотое яйцо, сиял магический кокон. Эмма недовольно поморщилась, сквозь веки почувствовав бьющее прямо в глаза сияние, и попыталась спрятаться от него за плечом Реджины. - М-м… - недовольно простонала она, когда Миллс пошевелилась, просыпаясь. Открыв глаза, Королева какое-то время сонно моргала, чувствуя, как затек левый бок от неподвижного лежания на твердой поверхности. Вчера ночью они так и уснули, уже привычно не разрывая объятий, под защитой магии. Стремясь спрятаться от вездесущего утреннего солнца, на вершине горы сиявшего еще ярче, чем обычно, Эмма уткнулась носом едва ли не в грудь Реджине, отчего та слегка покраснела. Миллс помнила тот вчерашний поцелуй, скорее, похожий на попытку искусственного дыхания. Тогда она была в полном отчаянии и была готова сделать что угодно, лишь бы Спаситель жила. На мгновение Реджина вспомнила тот полнейший, бесконтрольный ужас, что охватил ее всю при мысли о том, что Эмма может погибнуть. В тот момент все существо, вся магия, доступная Королеве ринулись к Свон, пытаясь ее спасти. И это сработало. Только лишь одной Эмме она спасла жизнь тогда или и себе самой? Реджина уже не могла точно сказать, где заканчивалось ее собственное существо и начиналась душа Спасителя. Все это настолько плотно переплелось за последние дни, что разорвать их связь означало практически уничтожить их обеих. Что они станут делать со всем этим, когда вернутся в Сторибрук? Сколько проблем они наживут из-за этого? И не лучше ли прямо сейчас попробовать вернуться к старым отношениям или хотя бы их видимости?.. Эмма что-то пробормотала во сне и засопела громче, смешно приоткрыв рот. Улыбка сама появилась на лице Реджины. Каким образом они могут вернуться к прежним отношениям? Это было нереально. Не более реально, чем то, что они якобы случайно оказались в Эренделле вдвоем. Должно быть, Румпельштильцхен сейчас радостно потирает руки, думая, что удачно разыграл очередную партию и использовал Королеву и Спасителя в качестве своих послушных пешек. О, теперь Миллс практически не сомневалась, что по задумке Темного мага они обе должны были сгинуть во льдах Эренделла и тем самым помочь осуществиться неким планам. И все же они выжили. Остался последний рывок – подняться к Ледяному дворцу, забрать сердце Снежной Королевы и вернуться в Сторибрук. - Эй, пора просыпаться, - позвала Миллс. Свон пробормотала что-то, похожее на «Отстань», на что женщина лишь усмехнулась и коварно провела подушечками пальцев по ее шее, слегка щекоча. Вздохнув, Эмма распахнула глаза, все еще слегка мутные после сна – впервые по-настоящему крепкого за целую неделю. - Доброе утро, - пробурчала она, но затем все же улыбнулась. - Доброе, - ответила Миллс. – Пора идти. Они встали, оглядываясь по сторонам. Стоило расцепить руки, как магическое поле вокруг них тут же начало рассеиваться, стало значительно холоднее. Поморщившись, Свон плотнее запахнула куртку, застегиваясь на все молнии и пуговицы. Реджина последовала ее примеру. После почти пяти часов полноценного сна, показавшегося настоящим подарком небес, они чувствовали себя гораздо бодрее. Оставив тяжелый рюкзак, который им уже не понадобится в случае удачного завершения дела, женщины отправились на покорение оставшихся метров до Ледяного дворца. - Поразительно… - Эмма с интересом смотрела на лестницу изо льда, перекинутую через пропасть. - Постой! – едва успела предупреждающе воскликнуть Миллс, но Спаситель уже шагнула на первую ступеньку. К счастью, лестница была достаточно крепкой, и Реджина почувствовала, как тугой узел страха медленно расслабляется внутри. – Свон, я тебя убью… - выдохнула она с облегчением и поспешила следом. Ледяной дворец встретил их звенящим молчанием склепа. Даже его поразительная, совершенно нереальная красота не могла изгнать ощущения того, что они идут по совершенно мертвому, лишенному души месту, словно его создатель сам был бесплотным духом или стихией – такой же, как шумящая за стенами дворца вьюга. Бесчисленное множество коридоров и зал сменяли друг друга, и в каждой ждало еще большее великолепие морозных узоров на стенах, все более сложные геометрические фигуры, вытканные изо льда и снега, украшали стены и потолок. Для кого было сотворено все это, с какой целью? Нечеловеческая точность и симметричность линий наводила на мысль о том, что творец этого места был попросту безумен. Осторожно ступая по прозрачному льду пола, женщины шли к самому центру дворца. В какой-то момент Эмма взяла Реджину за руку, желая чувствовать ее теплую ладонь в своей, чтоб прогнать образовавшееся внутри ощущение какой-то неясной тоски, и та не имела ничего против – Миллс ощущала то же самое. Центральная зала была просто огромной. Женщины остановились под аркой входа, пораженно разглядывая совершенно прозрачные стены, увитые росписью инея, причудливый узор которого складывался в какую-то совершенно грандиозную, величественную мозаику, от центра расходящуюся в стороны. Проследив взглядом за высокими колоннами, подпиравшими резной потолок, Эмма не смогла удержаться от шумного вздоха. Нервно сглотнув, она молча указала Реджине на колоссальных размеров люстру, чьи ледяные грани остро и опасно смотрели вниз. Любой громкий звук или неосторожное движение могло обрушить эту конструкцию им на головы. Приложив палец к губам, Миллс первой беззвучно двинулась к середине залы, к трону с высокой спинкой – такому же ледяному, как и все вокруг. Сердце Снежной Королевы лежало прямо на сиденье трона, не защищенное никакими ловушками или заклинаниями. - Ледяное? – пар вырвался изо рта Эммы, когда она не удержалась от удивленного вздоха, увидев совершенно прозрачное, но явно живое сердце. Реджина бросила на нее яростный взгляд, заставивший виновато прикусить язык. Острые пики под потолком угрожающе закачались. Затаив дыхание, Миллс потянулась к сердцу. Пальцы сомкнулись на холодном бьющемся комке, а в следующий момент раздался оглушительный рев, заставивший вздрогнуть от неожиданности. - Черт! – выругалась Спаситель. Ледяные копья сорвались с потолка, устремляясь к ним, и Реджина успела лишь почувствовать, как руки Свон схватили ее, утаскивая прочь от трона. Они едва успели отпрыгнуть в сторону, как тяжелые бритвенно острые лезвия с треском ударили в пол. Эмма накрыла Реджину своим телом, спасая от разлетающихся во все стороны осколков. - Цела? – огромные от испуга зрачки Эммы впились в лицо Миллс. - Д-да… - запнувшись, выдохнула та. Она скосила глаза, бегло осматривая себя на предмет повреждений. – Я в порядке. - Сердце?.. - У меня, - Реджина быстро запихнула его в карман куртки, застегивая молнию. Рев повторился, а затем где-то в глубине дворца раздался треск, как будто кто-то огромный несся сюда, по пути ломая косяки и сшибая ледяные скульптуры. - Бежим! – прокричала Свон, снова хватая за руку оцепеневшую Королеву и увлекая ее прочь. Они понеслись, что было духу, чувствуя, как сотрясается пол и стены под настигающим их пока еще невидимым монстром. Опасность была все ближе, а коридоры и переходы все не желали заканчиваться, Ледяной дворец, словно насмехаясь, превращался в настоящий лабиринт. - Скорей, скорей! – подгоняла Эмма, хотя сама отчего-то двигалась с явным трудом. Огромными скачками они пересекали пространство, стремясь побыстрее вырваться наружу. На секунду обернувшись, Миллс с ужасом увидела гигантского монстра, целиком состоящего из снега, что несся следом за ними. Это словно придало дополнительных сил, и она побежала с удвоенной быстротой, теперь уже сама таща следом Свон. Впереди забрезжил просвет – до выхода оставалось всего несколько десятков метров. Видя, что его добыча может сбежать, чудище с ревом кинулось на них. Собрав последние силы, женщины на небывалой скорости выскочили наружу, скатываясь по лестнице. Проломив стену, снеговой монстр полетел следом за ними и, ударившись об основание ступеней, с грохотом проломил их, однако же и сам с трубным воем устремился в пропасть. * * * Чудом избежав смерти, Миллс кое-как поднялась на дрожащих руках, чувствуя, как ноет ушибленное во многих местах тело. Удивительно, что она ничего не сломала себе, кубарем катясь по ступеням. - Эмма? Когда та не отозвалась, Реджину накрыло волной паники. - Эмма! – она подлетела к Свон, лежащей ничком в снегу в нескольких шагах от нее. Торопливо перевернув ее, Реджина увидела кровь на лице Спасителя, текущую откуда-то из-под спутанных волос. Шапка Эммы потерялась где-то, и теперь ее солнечные волосы, разметавшись, ореолом лежали на снегу. Свон слабо ей улыбнулась и скосила глаза куда-то вниз, на свое тело. Проследив за ее взглядом, Миллс наткнулась глазами на ладонь Эммы, прижатую к левому боку. - Дай я посмотрю, - попросила она, отводя руку в сторону и тут же ощущая, как новая волна ужаса затапливает ее. Из прорехи в куртке Эммы, намачивая ткань, струилась кровь, поднимаясь в воздух розоватым паром. От характерного металлического запаха, а точнее от того, что он нес за собой, на секунду стало дурно, и закружилась голова. Теперь Миллс заметила красные пятна на снежном покрове под Свон. Их было слишком много. - О боже… Эмма! Как давно?.. - Зацепило… осколком, - с трудом произнесла женщина, выдавливая еще одну жалкую улыбку на стремительно бледнеющем лице. - И ты ничего не сказала?! – со злостью и отчаянием воскликнула Миллс. - Некогда… было, - Эмма усмехнулась, а затем закашлялась, морщась. – Сердце?.. - Здесь, у меня, - Реджина быстро достала его из кармана. - Хорошо… - Спаситель удовлетворенно прикрыла на пару секунд глаза. Когда она снова посмотрела на Миллс, ее взгляд был чист и спокоен. – Возьми у меня… в куртке… Справа во… внутреннем… кармане… Королева сделала, как ей сказали, и достала из кармана Эммы крошечный флакончик с бесцветной жидкостью, похожей на воду. - Зелье… Капни зельем… на сердце. - Голд?..- незаконченный вопрос повис в воздухе. Свон лишь кивнула молча, вновь закрывая глаза. Ну разумеется, можно было догадаться, что перестраховщик Румпелштильцхен постарается сделать все, чтоб уничтожить Снежную Королеву, даже если Реджина и Эмма при этом не смогут вернуться. Миллс лишь почувствовала легкое раздражение оттого, что Спаситель ничего не сказала ей о зелье раньше. Положив сердце на снег, Реджина сорвала восковую пломбу с флакона и тонкой струйкой вылила все зелье на него. Эффект был внезапным и неожиданным – вместо того, чтоб разрушиться, сердце вдруг словно пошло трещинами, как будто лопалась корка, сжимавшая его. А затем лед начал стремительно отваливаться от него, пока, наконец, орган не стал пылающе-золотым, как жаркое летнее солнце. Эмма прошептала: - Это… сердце… не… - Не Снежной Королевы, - закончила за нее Реджина. – Но чье тогда? Спаситель снова закашлялась, и Миллс тут же склонилась над ней. На губах Эммы показалась кровь. - Подожди, я помогу, - борясь со слезами, Королева кое-как вытерла красные разводы с помощью кусочка ткани, оторванной с подкладки. - Спасибо… - слабо прошелестела Эмма, глядя удивительно спокойно. - Тише, не разговаривай. - Вот и… все, да?.. - Не говори ничего. Эмма закрыла глаза, устало вздыхая. Миллс сидела рядом с ней на коленях, безвольно опустив руки вдоль тела и глядя на изнуренное лицо Свон в обрамлении светлых прядей. Вот и все, да? Нет, она не желала думать, что все закончится так. - Портал… - раздался слабый голос Спасителя. – Ты можешь… - она кашлянула и облизала губы, после чего произнесла удивительно четко: - Ты можешь открыть портал сама. Я знаю, что Голд дал тебе волшебную… пыль из шахт. Возьми сердце… Вернись в Сторибрук. - А ты? - Со мной все уже ясно, - усмехнулась Эмма, на ее зубах были видны розоватые потеки. Черты лица заострялись с каждой секундой все сильнее, и Миллс сама уже видела все признаки надвигающейся развязки, пусть и не хотела верить в это. Они столько дней делили вместе одно на двоих тепло, грея друг друга, не давая погибнуть, шли к этому моменту вдвоем, а теперь Свон говорит, что Реджина должна идти дальше одна. Это было несправедливо. Неправильно. - А как же ты? – со злым упрямством помотала головой Королева, склоняясь над Эммой. - Возвращайся… к Генри, - ответила та. – К Роланду, Робину. Ты им нужна. Я… - она сделала глубокий трудный вдох, но затем ее лицо вновь расслабилось. В ее глазах, так похожих цветом на зимнее небо, Миллс увидела глубокое понимание: - Я знаю, что ты вырвала свое сердце, Реджина. Верни его, и ты снова сможешь чувствовать. - Я уже чувствую, - Миллс снова покачала головой, грустно улыбаясь, и мягко провела по ее волосам. Пальцы запутались в локонах. Она взяла правую руку Эммы и приложила к своей груди, слева. – Оно там. - Но… Вместо слов Реджина просто погрузила их ладони себе в грудную клетку. Глаза Эммы расширились во внезапном понимании, а затем в них показались слезы. Под ее пальцами билось сердце Злой Королевы. Значит, все это время… Свон зажмурилась, позволяя соленым каплям скатиться по щекам. С каждой секундой ей становилось менее больно, но все холоднее. Недавно они уже пережили подобное, и тогда совместная магия спасла ее, однако дважды это не сработает, Эмма знала точно. Спася жизнь однажды, ее магия навсегда ушла. Таково было условие сделки с Румпельштильцхеном. Даже Темный маг не мог бы вернуть ей потерянную волшебную силу навсегда, он лишь позволил ей воспользоваться магией один последний раз. - Вернись к Генри, Реджина. Ты нужна ему… С неба мягкими хлопьями стал опускаться снег, припорашивая их следы и красные пятна крови. * * * С тех пор, как Сторибрук был в очередной раз спасен, прошло три месяца. Но даже сейчас сон Реджины был все таким же прерывистым и неспокойным, превратив ночи в молчаливую пытку. В недолгие часы забвения ей снился заснеженный фьорд Эренделла и узкая цепочка следов, уходящая куда-то за горизонт… Миллс спешила по этим следам, пытаясь догнать ушедшую слишком далеко Эмму, но не могла этого сделать. В конце концов, она проваливалась в сугроб и смотрела, как вокруг нее растекается горячее кровавое пятно, пока все в пределах видимости не становилось розовым от парящей в морозном воздухе крови. После таких снов, подхватываясь по ночам от пронзающего ее липкого страха, женщина шла в душ, где долго стояла под струями, пытаясь вымыть из себя ощущение тоски и жути. Она знала, что больше не сможет заснуть, и давно смирилась с этим. Несмотря на горячую воду, ее тело била дрожь, не проходившая до тех пор, пока Реджина не выпивала чашку крепкого кофе. Почти такого же, как тогда… Из-за всего этого она прогнала Робина, устав от его вечных «Что случилось, милая? Как ты, родная?» Забота этого человека странным образом бесила, хотя тому не было никаких объективных причин, в том не было его вины. Да, Робин вернулся к ней спустя некоторое время, бросив жену и ребенка. Пришел на порог дома и сказал, что, несмотря ни на что, любит ее и хочет попробовать быть вместе. Реджина тогда согласилась. Но так же быстро поняла, что это плохая идея. Даже в страстных и нежных объятиях Гуда ее не отпускал ледяной холод, въевшийся, казалось, в самую душу, навечно забравшийся под кожу. Что-то важное она оставила там, в Эренделле. Что-то, чему не было названия. Ни поцелуи Истинной любви, ни жаркие слова и признания не давали Миллс утраченное ощущение покоя и тепла. Она изменилась, и это заметили, наверное, все. Теперь больше всего времени женщина проводила, запершись одна в своем доме. После того, как она попросила расстроенного и огорченного Робина уйти, ее и вовсе перестали видеть на улице. Единственным человеком, кто заходил к ней в гости, был Генри. Они могли долго болтать ни о чем, сидя в комнате мальчика, как это бывало раньше, когда он был совсем еще ребенком. Порой Генри оставался у Реджины на несколько дней, и тогда женщина выглядела совсем как раньше, на ее лице вновь была улыбка, и звучал смех. Но стоило входным дверям белого особняка Миллс захлопнуться за спиной Генри, как дом вновь погружался в свое сонное оцепенение следом за хозяйкой. Реджина старалась не вспоминать то, что произошло, но не могла отделаться от этих мыслей наедине с собой. Стоило закрыть глаза, снежинки вновь начинали мягко кружить перед мысленным взором. Воспоминания вновь и вновь накатывали на нее, стирая грани сна и действительности… * * * Не желая верить в реальность происходящего, Реджина протянула руку и дотронулась до заскорузлой от крови и холода куртки Эммы. Пальцы зацепились за грубую ткань, и от этого ощущения по телу прошла дрожь. Все реально. - Эмма, - она тихо позвала, на что Свон медленно, с усилием открыла глаза. Реджина легла рядом с ней прямо на снег, кладя голову на плечо Спасителя. Эмма вздохнула. Пальцы Миллс нашли ее правую руку и сжали. - Ты просила меня не оставлять тебя, - сказала Королева. Снегопад медленно заметал их обеих, тая лишь на лицах. Кровь перестала течь из раны Эммы, скованная морозом, но кровопотеря была уже слишком большой. - Спой мне… - облизав пересохшие губы, попросила Спаситель. Ее веки вновь были закрыты, точно ей было больно смотреть на небо. - Конечно, - Реджина с усилием улыбнулась. – Только я не умею петь, ты же знаешь. - Я знаю… Стараясь, чтоб голос не дрожал от слез, Королева тихо пела, потому что Эмма слушала. Ей хотелось, чтоб голос был не таким простуженным, чтоб в нем не было слышно, как ей страшно. - A naoidhean bhig, cluinn mo ghuth Mise ri d' thaobh, O mhaighdean bhan Ar righinn oig, fas as faic Do thir, dileas fhein… Дыхание Свон было спокойным и тихим, как и она сама. Веки чуть подрагивали, но не пытались раскрыться, не было сил и желания сделать это. - A ghrian a's a ghealaich, stuir sinn Gu uair ar cliu 's ar gloire Naoidhean bhig, ar righinn og Mhaighdean uashaill bhan. Замолчав, Реджина чуть поднялась на локте и поцеловала Эмму в уголок губ, чувствуя соленый привкус крови на них. Они лежали рядом, как это было раньше, не желая уходить одна без другой. Не теперь, когда все уже изменилось для них. Выжить можно лишь вместе, выжить нужно вдвоем… «Твое тепло – моя жизнь. Мое тепло – твоя жизнь», - думала Миллс, неосознанно также все сильнее погружаясь в сонливое марево. Мысли становились путаней и тяжелее. Она не хотела никуда идти. «Вернись… к Генри», - звучал в голове затухающий голос Свон. Она могла вернуться. Могла хотя бы попытаться, но просто не хотела этого больше. «Твое тепло – моя жизнь…» * * * Реджина не хотела вспоминать. Она запрещала себе думать об этом, но мысли настырно лезли в голову, не давая сосредоточиться на чем-либо еще. Вся ее жизнь изменилась странным и кардинальным образом всего за одну неделю, казавшуюся теперь вечностью. После возвращения из Эренделла каждый день был, словно тягучий и неправдоподобный сон. Она смотрела на то, как быстро тает снег под жаркими лучами солнца, видела лица сторибрукцев, но в реальности замечала лишь запорошенные метелью поля и сосны. Это стало похоже на навязчивую идею, галлюцинацию. Сердце… Золотое сердце, что Миллс принесла с собой, принадлежало вовсе не Снежной Королеве, а ее младшей сестре, заколдованной много столетий назад. Получив желаемое, ведьма оставила Сторибрук в покое и исчезла – никто не знал, куда именно, да никого это и не интересовало. Пусть Голд явно не был доволен таким раскладом, но даже ему пришлось смириться. У Королевы не было сил раздумывать над тем, в какую игру в этот раз пытался сыграть Темный маг, вначале отправивший своих пешек на верную смерть, а затем вынужденный разыгрывать из себя спасателя… Все в Сторибруке постепенно приходило в норму. Все, кроме Реджины. Что-то важное она оставила в Эренделле… Или наоборот получила там слишком много. Но не смогла справиться со всем, что чувствовала, и это раздавило ее. Вздох вырвался из груди. Потерев покрасневшие от недосыпа глаза, Миллс спустилась заварить себе кофе. Тело уже привычно дрожало от холода, который не могло унять ничто, ведь он был вызван вовсе не низкой температурой в помещении. Реджина сотни раз подходила к индикатору, показывавшему ровно 22 градуса по Цельсию, однако все равно чувствовала себя так, будто стоит посреди заснеженного ночного леса. Одна во вьюге. Она дрожала от нервного напряжения, не отпускавшего практически ни на секунду. Турка на плите издавала слабый аромат молотого кофе, заваривающегося по всем правилам. Но Миллс все равно знала, что ей будет не хватать вкуса того не сладкого напитка из грубой алюминиевой кружки, наспех выпиваемой на коротком привале между очередным утомительным переходом… Боже, как же она устала от этого. Как устала быть одна. И как ненавидела всех, кто был рядом. Робин, милый Робин… Так жаль его, доброго и ничего не понимающего. Он смотрел так потерянно, когда Реджина выставила его за дверь. Он ведь действительно порвал с женой ради нее, Злой Королевы, заслужив тем самым осуждение общества, потеряв возможность видеться с родным сыном. Значит, мужчина по-настоящему любил ее. Но ей было холодно даже в постели с ним. Теперь ей постоянно, всегда было невыносимо, до жути холодно. Реджина утомленно прикрыла веки, закрывая лицо ладонями. Белые хлопья мягко и беззвучно опускаются на красный снег… Невыносимо. Постоянно. Королева распахнула глаза и с силой сжала виски, пытаясь унять видения, преследовавшие ее. Резко выключив огонь на плите, она стала нервно переливать кофе в чашку, но пальцы тряслись, и жидкость разбрызгивалась по столу. Кипяток попал на кожу. Вздрогнув, женщина со стуком поставила турку на столешницу, глубоко вздыхая и пробуя успокоиться. Такое уже бывало несколько раз – внезапный приступ паники, накатывающий, словно из ниоткуда и без причины. Тело пронзила новая волна дрожи. Миллс обхватила себя руками, сокрушенно опускаясь на табурет и закрывая глаза. Она часто и глубоко дышала. Зубы выбивали чечетку, мышцы были напряжены. Невыносимо. Не выдержав, она сорвалась с места и побежала на второй этаж, где заперлась в своей комнате и забилась в кровати под одеяло, сотрясаясь всем телом от непонятного ужаса, наполнявшего все ее существо. Паранойя. Страх. Белый снег, тающий в красной крови… Кровь на снегу… Женщина беззвучно заплакала. * * * - Реджина… - чей-то голос звал ее словно через толстое ватное одеяло. - Она совсем замерзла… - раздался другой голос так же глухо. - Укройте ее пледом… - Доктор Вэйл… Все проваливалось в черноту, лишь одна мысль в голове оставалась ясной. - Эмма, - она не была уверена, что сказала это вслух. Голоса вокруг все отдалялись и отдалялись, пока Миллс окончательно не провалилась в обморок или слишком крепкий сон… Ее заставил проснуться яркий солнечный луч, бивший прямо в глаза. В первую секунду женщина подумала, что, должно быть, они с Эммой все еще спят на той скале, в коконе их магии, а все, что случилось потом, - лишь видение. Она проснется, и увидит перед собой до боли знакомые черты лица Свон, проведет пальцами по ее щеке и скажет, что нужно отправляться в путь. Они обязательно доберутся до Ледяного дворца и на этот раз будут крайне осторожны. У них все получится, Реджина верила в это… - Мисс Миллс, вы проснулись? – чужой голос, прозвучавший совсем близко, рассеял остатки ее сна и безжалостно вернул к реальности. Резко распахнув глаза, Королева уставилась в белый потолок. Луч солнца, бьющий из незанавешенного окна. Запах медикаментов. Кровать. Больница. Она в больнице, в Сторибруке. - Как вы себя чувствуете? – над ней склонилось обеспокоенное лицо доктора Вэйла. – Можете сесть? – и, не дожидаясь ее ответа, мужчина протянул руки, помогая ей принять сидячее положение. - Я… - в горле сильно першило и жгло. - Подождите, вам пока нельзя напрягать связки. Все-таки у вас воспаление легких, не говоря об общем переохлаждении и истощении. Вот, выпейте воды. Сделав несколько глотков через трубочку и почувствовав головокружение даже от такого небольшого напряжения, Миллс откинулась на подушку. - Давно я здесь? – спросила она совсем не то, что хотелось. Больше всего на свете ее волновал вопрос, что с Эммой, но она отчего-то боялась задать его. Наверное, было страшно получить подтверждение своим опасениям. - Почти три дня, - ответ Вэйла ошарашил. Три дня… Выходит, она так долго пролежала в забытьи. - Вас привезли в очень тяжелом состоянии, со многочисленными признаками обморожения. Если честно, я уж боялся, что дело совсем худо, но мистер Голд принес какое-то зелье, от которого вам стало лучше, - мужчина говорил почти с искренней заботой, но Реджину не особо интересовали эти подробности. - А… - она замолчала, задохнувшись от накативших эмоций. Датчик пульса, прикрепленный к ее пальцу, запищал чаще. Пересилив себя, Реджина все же задала вопрос: - А Эмма?.. Ей казалось, что она сойдет с ума, пока мужчина ответит. - Она в соседней палате. В первую секунду Реджина не почувствовала ничего. Она слишком сильно готовила себя к ужасным новостям, чтоб сразу поверить в такое. А затем она отбросила одеяло и, несмотря на протестующего Вэйла, оборвала все датчики и на нетвердых ногах побрела из палаты. - Реджина, стойте! Вам нельзя вставать, вы очень слабы! Грубо оттолкнув ладонь врача, женщина схватилась за дверную ручку, пережидая приступ головокружения. - Ладно, идемте. Только, пожалуйста, возьмите меня за руку. Вдвоем они добрались до палаты Эммы. Войдя туда, Миллс сразу же прошла к Свон и, проигнорировав стул, села на край постели. Глаза Спасителя были закрыты, изо рта торчала трубка аппарата искусственного дыхания. Только сейчас Реджина, будто погруженная до этого в какое-то сомнамбулическое состояние, заметила, что к телу Эммы тянется множество проводов и трубок, некоторые из них терялись в вымытых кем-то и разложенных на подушке волосах. Миллс привычно провела по прядям рукой, безразличная к присутствию в палате Вэйла, наблюдавшего за ней. Она нашла Эмму, живую Эмму. Она не может больше позволить ей уйти. - Эмма… - пальцы Королевы нашли ладонь Спасителя и несильно ее сжали. Почему кожа Свон такая холодная? - Что с ней? - Она в коме, Реджина, - угрюмо отозвался врач. – Я еще и потому не хотел, чтоб вы видели ее раньше времени, опасаясь за ваше состояние. Понимаю, вместе вы многое пережили, должно быть… - Кома? – перебив его, механически повторила Миллс. – Почему? - Когда мистер Голд доставил вас в больницу, мисс Свон не дышала. Нам удалось запустить ей сердце, но, боюсь, было слишком поздно… - Поздно? Но она жива. - Да, жива. В физическом плане. - Что это значит? - Ее мозг находился без кислорода почти десять минут. Даже если она очнется, то уже никогда не сможет нормально функционировать. Она… может даже не узнать никого. Вэйл замолчал, отводя взгляд, а через какое-то время вышел, тихо прикрывая за собой дверь. То, что происходило в этой палате, было слишком личным, чтоб он мог на это смотреть. Реджине еще предстоит осознать. Пока же она просто продолжала гладить лицо Свон, не позволяя себе думать о чем-либо конкретном. - Ты жива… - прошептала Королева, упиваясь этой мыслью, гоня все прочие. Она легла рядом со Спасителем, кладя голову ей на плечо. - Ты жива… Эмма. * * * Не в силах больше разрываться от внутреннего давящего хаоса в голове, Миллс застонала сквозь стиснутые зубы. Больше так не могло продолжаться. Откинув одеяло, она решительно встала и добрела до шкафа, немного пошатываясь, как пьяная. Оделась в первый попавшийся костюм, даже не накрасилась. По привычке, бывшей уже, скорее, рефлексом, бросила взгляд на свое отражение в зеркале и увидела там постаревшую лет на десять, безмерно уставшую и одинокую женщину. Наплевать. Пусть хоть все увидят ее такой, наплевать. Взмахнув руками, Миллс исчезла в клубах фиолетового дыма и появилась прямо перед палатой Свон. Ей нужно – нужно – увидеть ее. Жизненно необходимо. Несмотря на глубокую ночь, в коридоре сидела дежурная медсестра. Она удивленно и испуганно вскрикнула, увидев внезапно материализовавшуюся из воздуха Злую Королеву, но не посмела подойти. Все в Сторибруке еще боялись ее. Всегда будут. Дверная ручка. Палата. Эмма. Как всегда, неподвижная, опутанная трубками и окруженная приборами, вот уже три месяца показывающими одно и то же – физическое состояние без изменений, мозговой активности нет. - Эмма, - позвала Реджина, подспудно ожидая, что та, как всегда, откроет глаза и спросит, не пора ли отправляться в путь. Отчего-то робея немного, женщина подошла к кровати и присела на ее край, привычно забирая ладонь Спасителя в свою руку. Прохладная, как и всегда. Казалось, она так же мерзла, как и сама Миллс. - Эмма… И она начала рассказывать ей все, что было с ней, что она чувствовала эти три месяца, как страшно и холодно ей было одной во вьюге… - Я же сказала, что не оставлю тебя. А ты пообещала, что не уйдешь, - упрекая, бормотала Миллс. Ей хотелось встряхнуть Свон за плечи, хотелось снять с нее эту нелепую кислородную маску. Чувствуя знакомую уже дрожь, Реджина легла возле Эммы, плотно прижимаясь к ее телу, обнимая ее рукой. Как раньше. - Мне холодно, - пожаловалась она, мечтая, чтоб ее обняли. Просто обняли. Хоть на секунду. Пожалуйста… Реджина закрыла глаза, чувствуя под своим ухом равномерные удары сердца Эммы, слыша ее тихое спокойное дыхание и понемногу успокаиваясь сама. Вот так. Все правильно. Теперь все будет хорошо. Она медленно погружалась в спокойный сон, больше не видя перед глазами кружащихся белых хлопьев, оседавших в красный снег. Уже почти уснув, Реджина почувствовала на своих пальцах ладонь и услышала хриплый, надтреснутый голос Эммы, гулко отдававшийся в груди: - Ты больше не дрожишь. Им не было дела до заверещавших приборов и забегавших по палате медсестер. - Ты тоже. - - - - - - - - - - - - - - - - - * «Noble maiden fair» - баллада на гэльском языке, прозвучавшая в мультфильме «Brave».