Альтер эго

Гриша и Иван стали чаще ссориться. Иван действительно раскрутил своего двойника, как и обещал - по началу было трудно, нужно было заставлять Гришу писать песни ("Ну как ты будешь концерты давать со своими жалкими пятью? Не надо мне чужие петь, напиши свои!), таким образом появились песни "Марс и Венера", "Лето без тебя", Дай мне" и "Голосами"; нужно было заставлять его давать интервью, фильтровать фото, которые он выставлял в свой инстаграм ( "Никому не нужны 100500 фото Матильды, ей-богу!"), тратиться на стилиста и просто-напросто следить чтобы тот появлялся на своих концертах гораздо позднее, чем надо. - Что за бред? - спросил усач, когда впервые услышал последнее. - Понимаешь, все крутые звёзды опаздывают на свои концерты, чтобы они кончились позже, чем они есть. Типа начался в восемь, а закончился в одиннадцать. - И плевать, что полутора часа люди просто ждали у сцены?! - А ты быстро смекнул. Мне это нравится. - Но я не какая-то так супер-звезда, пусти! Гриша попытался выйти из гримёрной, попытался сдвинуть со стула Ивана, который закрыл дверь и сел прямо перед ней, не давая певцу ни малейшего шанса его остушаться. - Да это не важно, понимаешь! Ты главное себя так веди: как ты к себе относишься, так и люди будут к тебе относиться! Ты выйдешь такой на сцену, как будто так и надо, они и пикнуть ничего не посмеют! - Думаю они разозлятся. - Знаешь, ты когда бубнишь, такое ощущение, как будто это говоришь не ты, а твой усы! – Иван раздражённо взмахнул рукой. - Ты просто дурак... Пусти! - Ну вот опять! Ты... Иван не успел договорить, как дверь позади него приоткрылась и в проёме появился один из стажёров: - Эээ, - он уставился сквозь щель на Ивана, сидящего перед дверью на стуле,- Здравствуйте, Иван. - Здравствуй, Том. – спокойно ответил тот, совершенно не стесняясь своего местонахождения и скрещивая руки. - Григорий, вас там зовут. Люди из зала. – пояснил стажёр. – Может пора уже? Пол часа тянете. - Конечно, пора! – Гриша попытался протиснуться мимо Ивана, но тот железной хваткой вцепился ему в рукав. – Что?! Ты хочешь что-бы я на сколько опоздал? - Ну давай ещё пол часа подождём. Идите, - спокойно сказал Иван стажёру, который удивлённо посмотрел на Гришу и исчез, закрыв за собой дверь. Гриша разочарованно понаблюдал за тем, как его последняя палочка-выручалочка исчезает из виду, отвёл глаза от двери : помогать ему больше некому. Теперь помогай себе сам. Какая-то часть внутри него понимала, что Иван, скорее всего, прав в своих суждениях и советах, потому что многого достиг этими способами, но также Грише казалось что телеведущий просто переделывает Гришу в себя – лепит из него такого же популярного человека , как и он сам, мало того – такими же способами. И Гриша боялся. Он боялся стать Иваном Ургантом – бессердечным, ищущим выгоду, самовлюбленным эгоистом. Он боялся потерять себя. - Давай десять минут, и я пойду. – пошёл на компромисс усач, отходя на пару шагов назад. - Десять, - кивнул Иван, - а потом ещё десять. И ещё. И свободен как птица! – шоумен развёл руки, изображая крылья. - Ты просто невыносим! Я выйду в зал и там вообще никого не останется! - Ну...- задумался Иван,- Там точно будет Наташа. Наташа! При одной мысли что она стоит там, среди всех этих людей, ждёт, волнуется – почему же Гриши всё нет и нет, не случилось ли чего, у певца защемило сердце. Лучше – он разозлился. Рывком преодолев расстояние до двери, он не без усилия её распахнул (при этом Иван на стуле повалился назад, в коридор), перешагнул через поверженного двойника и поспешил вдоль по коридору. Иван кашлянул, стал медленно и тяжело подниматься, растирая ушибленные места. К нему тут же подбежали стажёры и гримёры, пытаясь помочь подняться, но телеведущий рявкнул «Не надо!», самостоятельно поднялся, потрогал спину, размял руки, отряхнул ноги, выпрямился, после чего изумлённым и слегка испуганным взглядом посмотрел на уходящего Гришу. «Он даже не обернулся посмотреть как сильно я ударился.» Так стало происходить всё чаще. Однажды, когда Гриша всё-таки принял входящий звонок от Алгаи и они договорились встретиться и вместе поужинать, по несчастной случайности рядом находился Иван, не подозревавший о том, с кем разговаривает Гриша – он решительно заявил что пойдёт с ним, и даже нашёл в себе силы не отказаться, когда узнал что Гриша говорит с «самим дьяволом из преисподни». И вот итог: они втроём сидят в ресторане, где столик был забронирован на имя Ивана. - Ну что, за тебя? – девушка подняла бокал с шампанским и посмотрела на певца, - За твою карьеру! - Или, - тут же встрял Иван, - У меня на передаче скоро будет двухсотый выпуск, вот это я понимаю! - За меня. – Гриша даже не обратил внимания на слова Ивана, чокаясь с Алгаей и выпивая свой бокал до дна. - Давай, рассказывай, мне интересно знать все подробности! – девушка приняла удобную позу и приготовилась слушать рассказы Гриши про фанатов и концерты. - Или, - не дав Грише даже рта раскрыть, Иван предложил, - мы могли бы поговорить о... - Заткнись. – быстро сказал ему Гриша, потом отвернулся. - Оу, это было грубо. – невозмутимо заметил Иван, но замолчал и дал Грише целых пол часа рассказывать что там у него и как с концертами. Выслушав всё, что за эти пол часа успел рассказать Гриша, Иван наконец его перебил: - Не мог бы ты принести мне меню? Я думаю заказать себе десерт. - Для этого существуют официанты, - отмахнулся от него Гриша. Иван совершенно ошарашенно уставился сначала на Гришу, потом на его рыжую собеседницу. Девушка мимоходом улыбнулась ему: она заметила, что на протяжении всего вечера телеведущий пытается обратить на себя внимание Гриши, и даже немного сочувствовала тщетности его попыток. В какой-то момент Гриша поднялся из-за стола и удалился в туалет. Иван проводил его взглядом и неожиданно для себя одними губами выговорил: - Я теряю его... – потом быстро посмотрел на Алгаю, понимая, что сболтнул лишнее. Но к его удивлению она всё поняла и даже сочувствующее улыбнулась: - У него выработался иммунитет. Но может это даже и к лучшему. Иван хотел поговорить на эту тему, возразить, произнести монолог, оскорбиться или оскорбить, в конце концов, но всё, что он смог выговорить, это было: - Не...не к лучшему. Алгая даже не расстроилась что на встречу явился Иван: всё равно она хотела расспросить Гришу насчёт их отношений, а так ей предоставился случай просто прогаблюдать это и сделать свои выводы. Намётанным взглядом она сразу уловила в Грише небольшие, но всё же перемены: он стал говорить более чётко и по делу (неизвестно, была ли это заслуга Ивана, или работа сделала своё дело), стал меньше обращать внимания на самого телеведущего, его голос приобрёл какие-то деловые и стальные нотки, и девушке это не понравилось: куда делся тот добрый Гриша, который практически никогда не был ни в чём уверен, смущался, иногда мямлил и закусывал губы? - Думаю после ужина мы пройдёмся, - сказал Гриша, кладя деньги на счёт, принесённый официантом. - Куда? – спросил Иван - Я заказал тебе такси. Просто мне хотелось бы побыть с Алгаей наедине. Надеюсь ты не против. – и Гриша пожал плечами. Совсем как Иван. Перед тем как расстаться с ним на улице, Алгая подошла, поправив свою шубу, и сказала: - Надеюсь ты знаешь, что если сделаешь из него свою копию, то ты сначала возненавидишь его, как себя, а потом потеряешь совсем, - и, выразительно посмотрев опешившему Ивану в глаза (этот вечер вообще не прекращал его удивлять!), развернулась и пошла к Грише. Он в свою очередь взял её под руку, прощально махнул Ивану рукой и повёл куда-то вдоль по улице. Иван резко выдохнул, поправил воротник и сел в приехавшее такси, громко хлопнув за собой дверью. Слова Алгаи словно выжгли у него в мыслях. Она сказала «... ты сначала возненавидишь его, как себя, а потом потеряешь совсем». Что значит «как себя»? Вот уж действительно околесица! Иван себя обожал. Иван считал себя самым лучшим человеком на свете. «У тебя всё есть, - говорил он себе, - а чего нет, то ты можешь купить». Сотни тысяч людей ему завидовали и мечтали оказаться на его месте, мечтали провести ночь с ним, мечтали провести день с ним, да и просто мечтали о встрече с ним, даже на минуточку, чего ещё можно желать? Но если это всё так, то почему внезапно стало так тяжко на сердце? Уж не начало ли оно таять?