Пока тигры сражались в долине

      Тьма, тьма, бесконечная тьма. Вопли стенающих душ. Адский хор, на разные голоса проклинающий мир. Ненависть и уничтожение. Лишь пустота священна, лишь она – благо. Как хорошо, когда ничего нет. Это покой, это вечный благословенный покой. Мир стремится к самоуничтожению, мир жаждет его, и каждое действие каждого существа во Вселенной – лишь ещё один шаг на пути к блаженству всеобщего небытия. Мир ненавидит сам себя, мир жаждет быть уничтоженным. Так если есть в руках сила, способная исполнить это желание, то почему не воспользоваться ею, облагодетельствовав весь мир? Лишь кровь, ненависть, убийство. Лишь тьма и пустота. Всё остальное – тлен. Всё остальное – мусор. Всё остальное должно быть уничтожено. Счастье – миф. Любовь – миф. Ими утешают себя глупцы, слишком трусливые, чтобы взглянуть в глаза правде. Они отчаянно цепляются за свои жизни, не имеющие ровным счётом никакой ценности, и готовы ради собственной шкуры на любые мерзости. Убить их. Убить их всех!       Сэйбер хотела зажать уши и зажмурить глаза, но тело не подчинялось ей. Во тьме перед её глазами одна за одной всплывали мерзейшие картины, а тысячи голосов пели гимн ненависти. Это – Грааль? Но под скверной должен быть свет. Где он? Где здесь хоть капля света? Где та первооснова, что была заложена в ритуал? Что такое свет? Как он выглядит? Нужен ли он? Можно же вечно пребывать во тьме.       Можно же вечно пребывать в покое небытия…       — Арти, ты сдаёшься так легко, что мне прямо обидно за всех тех ребятишек, что так восхищаются королём Артуром, — кто-то схватил Сэйбер за шиворот и вздёрнул её на ноги там, где не было тверди, где не существовало самих понятий «верх» и «низ».       — Маб? — Сэйбер перевела затуманенный взгляд на того, кто выдернул её из засасывавшей бездны кошмара. — Как ты… как тебе удаётся сохранять рассудок?       — Как говаривал один мой знакомый: «Кто я, по-твоему, такой? Хор негодующих голосов для меня словно колыбельная!», — Маб беспечно отмахнулась.       — Твой знакомый должен был быть чудовищем.       — Отнюдь. Он был из тех, кто не боится быть Человеком.       Маб отпустила Сэйбер, и та медленно встала, используя меч в качестве опоры. Страшное давление обрушивалось на Сэйбер со всех сторон, она почти не чувствовала своего тела. И этот жуткий хор голосов. То, что Маб может так легко перенести этот кошмар, лишний раз указывало на её чудовищность. И в то же время сейчас Маб помогла Сэйбер не потерять себя. Почему? Зачем она это сделала? Она хочет, чтобы Король Рыцарей был у неё в долгу? Для чего?       Сэйбер понимала, что её ненависть к Маб иррациональна, но ничего не могла с собой поделать. Это существо вызвало у неё отвращение почти на генетическом уровне. Сэйбер не могла не ненавидеть Маб. Все принципы, которыми та руководствовалась, её стиль поведения, её взгляды на мир – всё это было словно в пику Сэйбер. Можно сказать, Маб была для Сэйбер природным врагом.       Но то, что окружало их сейчас, было в разы хуже.       — Где мы? — спросила Сэйбер.       — В Граале, я полагаю, — Маб засунула руки в карманы и осмотрелась.       — Почему… нас не перенесло?       — Ему просто не хватило силы. Плюс, запертый в Зеркале Души Алекссана, он вынужден подчиняться его правилам. Как ты знаешь, о существовании Британских островов Александр Македонский, скорее всего, и не подозревал.       — Почему вы не растворяетесь? — спросили голоса.       — Потому что от коллектива тоже уметь отдыхать надо, — торжественно заявила Маб. — А ещё у Арти замечательный ангел-хранитель.       — Ангел-хранитель? — растерянно переспросила Сэйбер.       — Вы же не меня имеете в виду? — раздался знакомый голос.       Сэйбер резко обернулась и увидела Ланселота, словно выросшего из окружавшей их тьмы. Он смотрел на Сэйбер и улыбался ласково и нежно, оказывается, всё это время поддерживая её под локоть.       — Но как ты…? — в изумлении спросили голоса.       — Леди Маб научила меня одному заклинанию, — ответил Ланселот.       — Когда?! — опешила Маб. — Что ещё за заклинание?!       — «Именем, которого нет…».       — О! — Маб хлопнула кулаком по ладони. — Я и не думала, что это так круто.       — Ты вообще мало над чем задумываешься, шавка.       Сэйбер вздрогнула. Она не ожидала вновь услышать этот голос. Она очень надеялась больше его не услышать.       — О, Гил-чан, а ты каким заклинанием пользуешься? — радостно спросила в пространство Маб.       — Да как тебе в голову пришло, что Королю Героев для сохранения рассудка требуется какое-то жалкое заклинание? — Золотой Арчер материализовался, стоя на голове у Маб.       — Волшебная сила эгоцентризма…, — прокряхтела та.       — Ты что-то вякнула, шавка?       — По-моему, мы это уже обсуждали.       — Это любопытно, — сказали голоса. — Тогда сразитесь.       — Нам нет смысла сражаться между собой! — возразил Ланселот.       — Ты за других не говори, — посоветовал Арчер, — безумная псина.       — Собака, между прочим, очень хорошее животное!       — Тебе нравится, когда тебя сравнивают с собакой?! — Арчер уставился на Ланселота то ли как на редкую диковинку, то ли как на полное ничтожество. — Ну ты и жалок! — он рассмеялся жестоким смехом.       — Не смей оскорблять моего вассала! — возмутилась Сэйбер.       — Так ты ещё ей и вассал? — кажется, это известие развеселило Арчера ещё больше. — Если тебя интересует женщина, тащи её в постель, а не обряжай в доспехи.       Ланселот покраснел до корней волос и гневно воскликнул:       — Она интересует меня вовсе не в этом смысле!       — Ты сам-то в это веришь? — хором спросили Маб и Арчер.       — И это вообще не ваше дело!!       — Это моё дело, — заявил Арчер. — Потому что это, — он указал на Сэйбер, — моя женщина.       Что?!       — С каких это пор я твоя женщина?! — вскипела Сэйбер.       — Поскольку всё в этом мире принадлежит мне, — Арчер развёл руками.       — Спорное утверждение, — заметила Маб.       — А кто считает его спорным, тот просто глупец.       — Если вы продолжите в том же духе, то я буду вынужден вызвать вас на дуэль, — ледяным тоном сообщил Ланселот.       — Ты вздумал угрожать мне, шавка?       Последовавшее за тем зрелище в чём-то даже было очень показательным. Сердце Сэйбер пело от недостойных радости и удовлетворения. Всё-таки не родилось на свете воина, равного талантом сэру Ланселоту Озёрному.       — А-а, — Маб почесала щёку. — Лан-чан, это было жестоко.       — Он это заслужил, — отмахнулся Ланселот, с презрением глядя на кучу мятого золота у своих ног.       — Я тебе это припомню, — злобно прохрипел Арчер.       — А в этом месте должен быть анекдот про злого с хорошей памятью, — Маб вздохнула. — Гил-чан, ты там живой?       — Как будто Король может умереть от такого!       — Тебе добавить? — спросил Ланселот.       Арчер бросил на него злобный взгляд исподлобья. Странно, но даже сейчас Золотой Слуга не выглядел жалким. Сэйбер не могла отделаться от мысли, что аура величия – такая же часть его тела, как рука или нога.       Что-то шевельнулось во тьме. Сэйбер резко обернулась, но не смогла бы уйти от внезапной атаки, если бы Ланселот не толкнул её в сторону. Алое копьё, вынырнув из тьмы, пронзило его плечо.       — Лансер?! — в смятении воскликнула Сэйбер.       — А у кого-то не получилось, — пробормотала Маб.       Существо, явившееся из тьмы… да, оно имело форму Лансера, его тело, его оружие. Прекрасное лицо с печальными глазами, статная фигура, золотое и алое копья. Может быть, это существо даже было способно говорить его голосом. Но это был не Лансер, не гордый рыцарь Фианы, Диармайд О’Дуйвнэ. Отвратительный демон, проклятая душа, претерпевшая все муки ада. Только гнев и ненависть, только желание разрушать и убивать – вот всё, что от него осталось. Грааль извратил его душу, превратил прекрасного и гордого воина в жалкое уродливое создание. Сэйбер больно было смотреть на него.       Ланселот взялся за древко копья и выдернул его из плеча. Чёрный доспех окрасился багряным.       — Ланселот, ты…, — начала Сэйбер.       — Это всего лишь царапина, — с мягкой улыбкой возразил тот.       — Хрена себе царапина! — возмутилась Маб. — У тебя в плече дырка сквозная!       — И всё же ничего страшного, — с нажимом повторил Ланселот.       «Лансер» тем временем пытался вырвать своё копьё у Ланселота, но никак не мог этого добиться. Последовательно доказывая Маб пустячность собственной раны, Ланселот стоял, недвижимый, точно скала, держа копьё в руке, и, кажется, никакие силы не могли у него этого копья отнять. Сэйбер невольно залюбовалась этой картиной, отчего потеряла бдительность.       А в том месте, где они сейчас находились, это было смертельно опасно.       Сильные руки обвили Сэйбер, кто-то подкрался к ней сзади и прижал к себе. Он был высокого роста и очень силён, он легко поднял Сэйбер в воздух, лишив её опоры, а, следовательно, и возможности сопротивляться наиболее эффективно. Сэйбер почувствовала дыхание на своей шее, а следом совершенно ей незнакомый, но невозможно омерзительный голос прошептал ей в самое ухо:       — Жанна!       — А ну свали!!! — хором рявкнули Арчер и Ланселот, синхронно впечатывая кулаками в лицо ухватившего Сэйбер существа.       Руки существа разжались, и Сэйбер отпрянула от него и, обернувшись, увидела человека, похожего на Кастера, но в то же время во многом от него отличного. Общие черты лица, сложение тела, но разная одежда и полное отсутствие карикатурной синей бороды.       Это Кастер или кто? И если это Кастер, то что с ним случилось?       — Мне вот интересно, — задумалась Маб, — можно ли сказать, что он сохранил рассудок, если изначально его не имел?       — Это так принципиально?! — возмутилась её беспечностью Сэйбер.       — Строго говоря, — Маб увернулась от бросившегося на неё Лансера, — нет, но интересно же.       — Леди Маб, а вы знаете, кто это? — удивился Ланселот.       — Это Кастер.       — Но Кастер выглядел по-другому! — возразила Сэйбер. — И у него был другой голос!       Маб задумалась, отвесила пяткой Лансеру в лоб и заявила:       — Арти, просто поверь мне, это Кастер.       — Ты что-то с ним сделала? — догадалась Сэйбер.       — Знаешь, это так долго объяснять, что целесообразней сразу перейти к тому пункту алгоритма, в котором ты киваешь и говоришь: «Конечно же».       — Жанна! — вновь взвыл Кастер.       — Это мой король! — воскликнул Ланселот. — Найди себе другого!       — Это моя женщина! — поправил его Арчер.       — А кто-то ещё шипперит Широ/Сэйбер, Зеро-Лансер/Сэйбер, Айрисфиль/Сэйбер, Кирицугу/Сэйбер, Арчер/Сэйбер и даже Протосэйбер/Сэйбер, что, на мой взгляд, ещё хуже, чем твинцест, — мечтательно заметила Маб.       — Что? — в недоумении переспросила Сэйбер.       Смысл сказанного она перестала понимать со слова «шипперит», но что-то ей подсказывало, что Маб произнесла немыслимое оскорбление.       — Не обращай внимания, так, мысли вслух, — Маб пожала плечами. — Кстати, не следует отчаиваться. Нас пятеро, а их только двое, численное преимущество за нами.       — Во-первых, нас четверо. А во-вторых, наш враг – всё это место!       Маб принялась что-то сосредоточенно подсчитывать на пальцах, не забывая уворачиваться от наседавшего на неё Лансера. Арчер и Ланселот тем временем совместными усилиями превращали Кастера в кашу.       Сэйбер оказалась предоставлена самой себе, один на один с этим хаосом, чудовищем, поглотившим Грааль. Но нельзя было оставить его в таком состоянии. Долг Сэйбер состоял в том, чтобы вычистить весь этот ужас, всю эту скверну. И она знала единственный способ сделать это.       Крепко взяв меч обеими руками, она занесла его над головой, собирая все силы для удара. Не было нужды в выборе направления – враг был повсюду. Хотя Сэйбер и была не против случайно попасть по Маб.       — ЭКС…       Что-то холодное коснулось шеи Сэйбер. Если бы она оказалась менее расторопной, если бы её рефлексы не были столь отточены, ей перерезали бы горло. Сэйбер отскочила в сторону и чуть не напоролась на другой клинок. Тьма ощетинилась оружием. Она была повсюду, она смеялась над Сэйбер.       Тьма в белой маске.       — Ассасин…       — Ну, его не могло тут не быть, — флегматично заметила Маб.       — Жалкие шавки, — презрительно фыркнул Арчер, отвешивая Кастеру последний пинок.       Он взмахнул рукой, и тьма наполнилась золотым сиянием, явившим взгляду многочисленные оружия разных стран и эпох. Сэйбер так и не узнала, какой именно Героической Душой был Арчер, но все его претензии на исключительность не были лишь словами, лишёнными какой-либо основы. И это можно было легко понять, лишь взглянув на его Фантазм.       Но в то мгновение, когда оружия уже были готовы обрушиться на Ассасинов, вдруг все они, все мечи и копья, секиры и палицы, искрящиеся золотом и блеском драгоценных камней, взорвались отвратительной чёрной жижей, забрызгавшей всё вокруг.       — Это что значит?! — гневно вскричал Арчер.       — Источник твоей силы сейчас – Грааль, — ответила ему Маб, влепляя коленом Лансеру в лицо. — Силой своего «я» ты можешь сохранить рассудок, сознание, самоосознание и целостность. Но это большее, на что ты можешь рассчитывать.       — Не в ваших силах победить меня, — зашептали голоса. — Вы беспомощны и бессильны. Сдайтесь, присоединитесь ко мне. Вместе мы принесём в мир покой.       — Терпеть не могу шавок, не знающих своего места, — прошипел Арчер.       — Кстати, Арти, на всякий случай, — оживилась Маб. — Экскалибур бы не выстрелил. Или выстрелил бы в кого-нибудь из нас.       — Будь спокойна, — заверила её Сэйбер, — если бы под удар вдруг попала ты, я бы не расстроилась.       — На твоё счастье меня бы это не убило.       — Но мы не можем просто сдаться! — воскликнул Ланселот.       — А мы собирались? — с удивлением переспросила Маб.       — Да вы с этой тварью почти хором здесь вещали, — Арчер ткнул пальцем в окружавшую их тьму Грааля.       — Как говорится, sore wa sore, kore wa kore*, — возразила Маб. — Или наоборот?       Она вдруг резко вскинула руку, и невесть откуда выпорхнувший маленький язычок пламени очертил огненным кольцом Маб, Сэйбер, Ланселота и Арчера, отделив их от Грааля и искажённых им Слуг. К удивлению Сэйбер, кольцо, видимо, создало некий барьер, потому как бросившиеся в атаку Ассасины не смогли пересечь его границ, словно ударившись о невидимую преграду.       Язычок пламени?       — Это же Пак?! — изумилась Сэйбер.       — Вы знакомы? — поразилась Маб.       — Когда мы с Александром покидали пещеру, мы встретили его.       — Так его зовут Пак? — уточнил Ланселот.       — Нет, его зовут по-другому, — рассмеялась Маб. — Но если я – Маб, то он – Пак.       Вдруг язычок пламени резко увеличился в размерах, распахнул зубастую огненную пасть и целиком заглотил голову Маб. Та истерично задрыгала ногами и принялась старательно разжимать челюсти Пака, что у неё получилось далеко не сразу. Сэйбер бы сказала, что вскоре Паку просто надоело сопротивляться, и он выплюнул Маб по своей воле, после чего, уменьшившись в размерах, с независимым видом упорхнул куда-то вверх.       — Ты позволяешь своим слугам помыкать собой? — с презрением фыркнул Арчер.       — Он мне не слуга, — возразила Маб. — Прежде всего, он мой друг и мой партнёр. Без него бы я была совершенно бесполезна. Так что, мне кажется, это справедливо – время от времени позволять ему жевать мою голову.       — Твои действия не соответствуют твоему статусу.       — Знаешь, — она мечтательно улыбнулась и заложила руки за спину, — иногда я задаюсь вопросом, как мне следует себя вести и что я должна делать. Должна ли я лишь отстранённо наблюдать за происходящим в мире? Должна ли я быть лишь «небесным судиёй», милующим и карающим в соответствии с каким-нибудь «вселенским законом»? Если уж я взялась «спасать», должна ли я «спасти» вообще всех, я же могу это сделать? Или мне следует отгородиться от мира толстым стеклом и не реагировать вообще ни на что? Можно сказать, что я создала мир, но это будет неверно. Можно сказать, что он такой, каким я хочу, чтоб он был, но это не так. А, может, он даже не такой, каким я его вижу, потому что я вижу его таким, каким хочу его видеть? И если это так, то какой он и как мне увидеть его настоящего? И как мне тогда должно вести себя в нём? Как будет «правильно»? И почему я должна вести себя «правильно»? А что будет, если я сделаю что-то «неправильное»? И почему оно «неправильно»? — Маб развела руками, точно в растерянности. — Я, смею надеяться, много в этой жизни и в этом мире успела понять, но вот эти вещи я не понимаю, сколько над ними ни думаю. Гил-чан, может, ты разъяснишь? Гил-чан, скажи, каково место бога? Арчер ответил, не задумываясь:       — Гнить на задворках истории, когда Эра Богов канула в лету.       — А каково место дьявола?       — Составить компанию богу.       Маб усмехнулась:       — А каково моё место?       Арчер улыбнулся, и что-то странное было в той улыбке:       — По ту сторону зеркала.       — А если я не хочу?       — Твои желания никого не волнуют.       — Именно! — Маб почти в восторге хлопнула в ладоши. — Я бы назвала это одним из ключевых свойств мироздания. Желания «одного» никого не волнуют, и никто не обязан с ними считаться. Однако это не значит, что «один» должен смириться с таким положением дел! Напротив, в атмосфере полного безразличия он громко и нагло заявляет «я хочу» и берёт желаемое.       — Но если ему не хватит сил, он станет лишь пылью под чужими ногами.       — А если хватит?       Арчер улыбнулся ещё шире. Сэйбер не могла понять, какое чувство было выражено этой улыбкой. Ненависть? Раздражение? Презрение? Заинтересованность? Симпатия? Признание? Полыхающие, точно рубины в свете факелов, алые глаза Арчера. Сияющие, точно ясное небо, голубые глаза Маб. Этот обмен репликами напоминал странный ритуал, мистериальное таинство, истинный смысл которого доступен лишь посвящённым.       — Если ему хватит сил, то однажды найдётся тот, кто поставит зарвавшуюся шавку на место.       — Быть может, — Маб согласно кивнула. — «Ибо прах ты и в прах возвратишься». Значит ли это, что не стоит даже пытаться?       — Отчего же? — усмехнулся Арчер. — Карабкайся, червь, и я полюбуюсь на твоё падение.       Безжалостность ответов Арчера почему-то нисколько не влияла на неунывающий настрой Маб. С широкой улыбкой она заявила:       — Гил-чан, моё предложение всё ещё в силе. Если ты того хочешь, я отведу тебя к нему. Согласен ли ты принять мою помощь?       — Твою помощь?       — Да, именно её. Я, как равная тебе, предлагаю свою помощь, — Маб протянула Арчеру руку. — Услуга на услугу. Ты проиграл, когда мне это было надо, и теперь моя очередь исполнить условия сделки.       — Ты полагаешь себя равной Королю?!       Что было в этом крике? Гнев и бешенство?       И ничего больше?       — О да! — воскликнула Маб. — И будь признателен, смертный, что я сочла тебя равным себе!       — Да ты совсем совесть потеряла, шавка?!       Нет. Арчер и в самом деле просто злился.       — Чтобы что-то потерять, сначала нужно это заиметь! — возразила Маб всё с той же улыбкой.       — Простите, но не могли бы вы заняться выяснением отношений потом?! — вклинился между спорящими Ланселот. — У нас есть куда более насущные проблемы!       — Лан-чан, — проникновенно заговорила Маб, ухватив Ланселота за плечи, — время выяснять отношения есть всегда. Если кто-то утверждает обратное, не слушай его, и если настойчивый, гони в шею – он дурак.       Судя по выражению лица Ланселота, он на этот счёт имел своё твёрдое мнение и менять его в угоду Маб не собирался.       — Вы ведёте себя как дети, — он с мрачным видом посмотрел на Арчера. — А не как Король, бог, дьявол и кем вам там ещё угодно назваться.       — А ты вообще закройся, — посоветовал ему Арчер. — Мужчина, который не может затащить в постель интересную ему женщину, не имеет права голоса.       — Да далось вам это—!!!       — Ладно, ладно! — Маб похлопала Ланселота по плечу. — Если мы продолжим в том же духе, Арти ещё решит, что мы друзья—       — Мы не друзья!!! — хором рявкнули Арчер и Ланселот.       — Вот именно это я и имела в виду, — Маб пожала плечами. — Хоть я вас и считаю своими друзьями.       — Что ж, ты ошибаешься, — с нажимом заявил Арчер. — У меня был лишь один друг, и другого мне не надо.       — А у меня друзей много, и я всегда рада пополнению.       — У тебя был друг? — Ланселот в изумлении воззрился на Арчера.       — Кажется, я уже объяснил, что у тебя нет права кого-либо судить, — огрызнулся тот.       — Вы исходите из неверного предположения!!       — Шавка, ты считаешь, что Король может ошибаться?!       — По-моему, «Король» только этим и занимается, — как бы между прочим заметила Маб.       — Прекратите немедленно!!! — вскричала Сэйбер, не выдержав. — Неужели никто из вас не понимает, в какой ситуации мы находимся и с чем имеем дело?! Сейчас не время для шуток и пустячных разборок!       — Насколько мне известно, постная мина и размышления о судьбах человечества ещё ни разу никому не принесли пользы, — возразила Маб, пока Арчер методично сворачивал ей шею.       — Не искажай смысла моих слов! Там снаружи люди, наши союзники, сражаются не на жизнь, а на смерть, а вы здесь, в центре этого сосредоточения зла, беззаботно развлекаетесь!       — Просто развлекаться, тяготясь какими-нибудь заботами, на мой субъективный взгляд попахивает извращением.       Она не понимала. Она просто отказывалась понимать всю тяжесть их положения. Как она может быть настолько беспечной?! Если она – та, кем она себя позиционирует, если она действительно обладает той силой, на которую претендует, почему она позволяет себе и окружающим такое?! Почему у неё нет ни капли гордости и самоуважения?!       Сэйбер хотелось плакать от злости и бессилия. Если бы она обладала хотя бы толикой мощи этого существа, она смогла бы спасти своих рыцарей, своё королевство. Она смогла бы распорядиться этой силой, она-то осознаёт ответственность, которую налагает такая сила.       — Артур прав, — вдруг заявил Ланселот.       — Вы что, дуэтом теперь нам нотации читать будете? — Маб капризно посмотрела на Ланселота, но, встретившись с ним взглядом, виновато потупилась. — Ладно, сейчас, только проясним один момент, — она задрала голову и посмотрела не оставлявшего попыток свернуть ей шею Арчера. — Гил-чан, ответь, наконец, да или нет.       — Тебя действительно интересует мой ответ? — Арчер так удивился, что даже оставил шею Маб в покое. — Ты примешь отказ?       — Нет, разумеется, но должна же я изобразить видимость.       — К чёрту видимость! — Арчер резко махнул рукой, словно и в самом деле что-то отбрасывая. — Как твоё имя?       Маб опустила голову и просто повернулась к Арчеру, потирая шею:       — У меня нет имени.       — Чушь! — от восклицания Арчера, ударившего подобно бичу, Маб вздрогнула. — Себя же ты как-то называешь? Вот твоё имя.       Маб смотрела на Арчера с искренним изумлением. Потом она нахмурилась и возразила:       — Имя даётся матерью при рождении. Моя мать не дала мне имени—       — Так и плюнь на неё! Меня не интересуют твои взаимоотношения с твоей матерью! Я спросил твоё имя.       — Но… я же объяснила—       — Отговорки! Имя каждый избирает себе сам! — Арчер ткнул в Маб пальцем. — Как твоё имя?       Маб выглядела растерянной. Казалось, она хотела что-то возразить, но не могла придумать, что именно. Она то открывала, то закрывала рот, так и не выдавив из себя ни звука. Сэйбер была поражена этим. Такой простой вопрос, как имя, так много значил для этого невероятного существа?       Наконец, Маб закрыла рот окончательно. На щеках её выступил румянец, и она взглянула на Арчера блестящими глазами, в уголках которых выступили маленькие слезинки. Она подошла к нему и, встав на цыпочки и прикрыв рот руками, что-то прошептала ему на ухо.       — Хорошее имя, — хмыкнул тот. — Тебе подходит.       Маб отступила и широко улыбнулась. Сэйбер не могла не обратить на это внимание: Маб очень часто улыбалась, словно она не могла не улыбаться. В то же время в её улыбке не было фальши, она всегда была настолько искренней, что казалось, будто улыбается не только лицо, но всё тело, всё существо Маб.       — Так по рукам? — уточнила Маб.       — Ты же сказала, что не примешь отказа?       Маб довольно кивнула.       Она распустила тесёмку на правом запястье, и Сэйбер вдруг стало очень тесно. Визуально ничего не изменилось, но исходившая от Маб мощь была сопоставима с мощью Грааля. Что вообще это за существо? Что ему надо? Зачем оно явилось? Какую выгоду оно преследует? Сколько Сэйбер ни думала, она не могла найти ответа ни на один из этих вопросов. Создавалось ощущение, что у Маб вообще не было цели, что она просто… развлекалась.       Развернувшись, Маб вышла из круга, где на неё немедленно набросились все и сразу. Ассасины вспыхнули, точно щепки, полыхнули ярким пламенем и рассыпались прахом. Увернувшись от обоих копий Лансера, Маб ухватилась за них, притянула его к себе и заглянула ему в глаза. Тьма вокруг них ощетинилась щупальцами, и отвратительные гротескные существа, подобные тем, что Сэйбер видела во время боя с Кастером, окружили Маб и Лансера. Подобно падающей звезде сверху прилетел Пак, сверкнул, и чудовищ охватило пламя. С диким воем безумца Кастер (или кто-то, на него похожий), попытался наброситься на Маб с голыми руками. Лансер осел, буквально рухнул, как подкошенный, когда Маб отпустила его и повернулась к Кастеру. Глаза её сияли голубым, невозможно ярким голубым светом, и в этом свете Сэйбер увидела берега Камлана.       Чья-то рука закрыла Сэйбер глаза, и Ланселот прошептал:       — Не смотрите. Это – крайнее средство.       Когда Ланселот убрал руку, Маб уже стояла в одиночестве, а Кастер, как и Лансер, лежал у её ног. Задумчиво шмыгнув носом, Маб повернулась к Ланселоту:       — Лан-чан, поможешь допереть?       — Куда? — спросил тот.       — Сейчас мы провернём хитрый финт ушами. Я подожгу Грааль и разорву связь с Алекссаном. Его Зеркало Души лопнет, и мы вновь соединимся с Акашей, из которой эта парочка и Арти смогут попасть в Зал Героев, а мы с Золотым Унитазом и тобой пойдём дальше.       — Я тебя уничтожу!!! — взревел Арчер.       То есть, Золотым Унитазом Маб назвала его?       — Я останусь с моим королём, — возразил Ланселот. — Или вы возьмёте нас обоих.       Маб скривилась:       — На жёлтую подводную лодку я беру только тех, кого хочу.       — Тогда на этом наши пути расходятся.       — Жаль.       — Мне тоже, — Ланселот задумчиво почесал подбородок. — Но почему вы приняли мой отказ, хотя не хотели принимать его? — он указал на пышущего гневом Арчера.       — Потому что твой отказ осмысленнен, а он просто баран упёртый.       В голову Маб прилетел огромный топор. Она задумчиво поскребла ушибленное место и попросила:       — Гил-чан, давай ты меня убьёшь после того, как мы отсюда выберемся?       — Трепещи от безграничности моего милосердия, — хмыкнул Арчер.       Всё пространство вокруг вдруг враз оказалось охвачено пламенем. Огненный круг погас, и Сэйбер, Ланселот и Арчер смогли подойти к Маб. Ланселот взвалил на плечо сначала Кастера, а потом отобрал у Маб Лансера и закинул сверху. Маб потянулась себе за шиворот, и алая нить, всё ещё соединявшая её и Александра, порвалась.       Посреди ревущего пламени, легко пожиравшего Грааль, во вспышке света открылся проход, ведущий к истоку всего и вся. В Акашу. Не удостоив никого и мимолётным взглядом, без всяких сомнений в него ступил Арчер и исчез где-то там, в ослепительном свете. За ним пошла Маб.       — Почему, — неожиданно для себя взволнованно заговорила Сэйбер, — почему ты так легкомысленно ко всему относишься? Почему, обладая такой силой, ты позволяешь тем, кто заведомо слабее тебя, бить тебя, унижать тебя, помыкать тобою?! Неужели у тебя совсем нет гордости?!       Маб обернулась и посмотрела на Сэйбер, точно на дитя неразумное. С видом, словно её заставляют объяснять очевидные вещи, она ответила:       — Потому что я обладаю такой силой. Когда кругом одни вещи, это скучно.       Сэйбер хотела возмутиться, хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле.       — Прощайте, леди Маб, — с улыбкой сказал Ланселот.       — До встречи, сэр Ланселот! — со смехом поправила его та и растворилась в свете прохода.       Ланселот усмехнулся. Он наклонился к Сэйбер и сказал:       — Идём, Артур, иначе и нас сожжёт это пламя.       Сэйбер чувствовала себя опустошённой.       — В итоге… я так и не смогла искупить своей вины перед вами. Я упустила возможность исправить прошлое, спасти вас, — она сокрушённо вздохнула.       Всё было бесполезно. Все жертвы, все страдания, все клятвы. Грааль не стоил выеденного яйца, контракт с миром оказался бесполезен, король Артур обречён раз за разом возвращаться на берега Камлана и смотреть на то, как один за другим погибают его верные рыцари. А сила, способная всех спасти, принадлежит лишь дьяволу.       — Ты рано сдаёшься, — Ланселот протянул руку и мягко коснулся щеки Сэйбер, вытирая скользнувшую по ней слезу горечи и разочарования.       — Но что я могу?!       — Я не знаю, — Ланселот взял Сэйбер за руку и ступил в свет, ведя её за собой.       Несмотря на всю боль, которую она ему причинила. Несмотря на все его разочарования, причиной которых она стала. Несмотря на всю горечь, которая отравила его жизнь из-за неё. Ланселот всё равно верил в неё. Сэйбер видела это в его глазах. В них не было жалости, не было сожаления, не было презрения. Только любовь и вера.       Прежде, чем их обоих поглотил невозможно яркий свет Акаши, мягкий и нежный голос ласково и одновременно твёрдо и уверенно произнёс:       — Но мы что-нибудь непременно придумаем.