Запретный

      Краем глаза Вейдер увидел, как повстанец затащил Люка за дерево. Он переключил свое внимание на второго ребеля, направляющего на него дуло винтовки. В душе Темного Лорда стремительно росла ярость, а страх сжимал сердце острыми коготками. Он должен спасти Люка!       Он сгруппировался и сосредоточился, собираясь попытаться напасть и разоружить Соеля, когда увидел сразу две вещи: знакомого золотистого дроида, вышедшего из палатки принцессы и направляющегося к нему, и Квай-Гона Джинна, затаившегося в ветвях дерева над головой повстанца.       — Мастер Энакин? — спросил дроид, приблизившись.       Соель удивленно вскинул брови, услышав, как протокольный дроид обратился к Вейдеру по имени.       — Ты не должен здесь находиться! — рявкнул повстанец дроиду.       Трипио слегка отстранился, и его визоры окинули ребеля презрительным взглядом. Слишком человеческим взглядом для искусственного интеллекта. Дроид снова повернулся к Вейдеру.       — Мастер Энакин, неужели это вы? Не может быть, это действительно вы!       — Глупое ведро с болтами! Отойди от пленных!       — Я вижу только одного пленного. Что вы сделали со вторым? — поинтересовался Трипио.       Соель побледнел.       — Не твое дело, жестянка! Убирайся отсюда! — он толкнул Трипио.       — Но-но! Не нужно грубить. Я просто задал вопрос.             В тот момент, когда Соель был полностью поглощен спором с дроидом, Квай-Гон бесшумно спрыгнул с дерева на голову повстанца. Винтовка отлетела в сторону, и ребель рухнул на землю без сознания. Трипио перевел удивленный взгляд с Джинна на старшего Скайуокера и обратно, явно искренне недоумевая и не веря собственным визуальным датчикам. Квай-Гон тем временем разрезал веревки, стягивающие руки Вейдера.       — Мастер Джинн и мастер Энакин? Как такое возможно? Нам с Арту сказали, что вы оба мертвы!       — Я тоже рад видеть тебя, Трипио, — ответил Квай-Гон.       Вейдер бросил на Джинна взгляд, полный благодарности за столь своевременное появление, и бросился в ту сторону, куда рыжий ребель увел сына. Он обогнул дерево, и открывшееся зрелище всколыхнуло жгучую ярость, тут же свернувшуюся в желудке колючим тугим комком. Волна животного бешенства оглушила Темного Лорда. Люк, его любимый сын, лежал на животе со спущенными штанами, а повстанец лапал его, склонившись и бормоча на ухо грязные непристойности. Не до конца осознавая своих действий, повинуясь всепоглощающему гневу, Вейдер в мгновение ока оказался за спиной Нэттана, обхватил его шею и одним движением сломал позвоночник, легко, будто переломил тонкую ветку дерева.       Темный Лорд держал в руках искалеченное безжизненное тело, дрожа от ярости — смерть повстанца не принесла ему успокоения. Он глубоко вдохнул и зажмурился, пытаясь обрести контроль над своими эмоциями, и очнулся лишь услышав сдавленный стон Люка. Звук резанул по нервам, заставил встряхнуться и прийти в себя. Вейдер подавил гнев, глотая подступивший к горлу спазм, и, отбросив мертвое тело в сторону, присел рядом с сыном и провел пальцами по щеке Люка.       — Ребенок?       Люк издал булькающий звук, едва сдерживая рвущееся рыдание, всхлипнул и повернул голову.       — Отец? Это ты?       — Да, это я. Он... повредил тебе?       — Нет, — Люк покачал головой, — ты остановил его.       Вейдер мысленно вознес Силе благодарную молитву за подаренную отсрочку, позволившую ему не опоздать и на этот раз.       — Подожди минуту. Я возьму меч у Квай-Гона и разрежу веревки.       Люк кивнул. Вейдеру не пришлось долго искать Квай-Гона — мастер-джедай спокойно разговаривал с Трипио, выясняя у дроида подробности событий пропущенных им лет, при этом внимательно оглядывая окрестности — нет ли поблизости повстанцев? Однако обитатели базового лагеря, похоже, избегали приближаться к дереву, у которого разместили пленников: суеверный страх перед форсъюзерами был слишком сильным.       — Лайтсайбер, — сказал Вейдер, и Квай-Гон бросил ему меч. Джедай не задавал вопросов, но в его глазах плескалась тревога, и Вейдер решил успокоить его: — Он... Его не изнасиловали.       Напряженные плечи Квай-Гона расслабились — Джинн явно испытал огромное облегчение. Вейдер помнил, что есть еще одно дело, которое нужно закончить, прежде чем вернуться к Люку. Он остановился, глядя на Соеля, лежащего на земле в полубессознательном состоянии после приземления на его голову джедая. Повстанец приоткрыл веки и посмотрел на Темного Лорда мутными глазами. Взгляд мгновенно сфокусировался, и в глубине зрачков полыхнул животный ужас. Вейдер активировал меч.       — Пожалуйста, нет! — умоляюще вскрикнул Соель.       — Энакин, что ты делаешь? — спросил Квай-Гон.       Вейдер пронзил клинком грудную клетку, погружая лезвие в сердце повстанца. Из уст неудачливого надзирателя вырвался последний вздох, вместе с которым из тела ушла жизнь. С точки зрения Вейдера, ребель умер слишком легко. Он заслужил предсмертных мучений за причиненную Люку боль, но, увы, у Темного Лорда не было времени обеспечить повстанцу заслуженную кару.       — О Сила! — Трипио с ужасом уставился на мертвого повстанца.       — Энакин, почему?       Вейдер перевел взгляд на растерянного мастера-джедая.       — Я пообещал ему, что он заплатит своей жизнью, если позволит причинить Люку вред, — холодно ответил Темный Лорд. — Я всегда держу свои обещания. Он заслужил смерти, причем гораздо худшей, чем та, что ему досталась. Они все заслуживают смерти, — он махнул клинком в сторону лагеря. — И они ее получат.       — Ты не должен слушать голос, который приказывает тебе разрушать и убивать, Энакин.       — Голос?       Вейдер замер. Откуда Квай-Гон мог знать, что Темная сторона разговаривает с ним? Он с трудом стряхнул оцепенение. Независимо от того, что думал Квай-Гон, на этот раз джедай ошибался. Йсаламири блокировала Силу, и Вейдер никак не мог слышать голоса Темной стороны. Он сам сделал выбор — убить Нэттана и Соеля. Но все же Вейдер задумался. А его ли? Возможно, он настолько принадлежал Темной стороне, что следы ее желаний оставались внутри, даже тогда, когда он полностью отрезан от Силы?       — Тьма всегда хочет смерти, разрушений, уничтожения всего живого. Превратить Вселенную в пустыню — вот конечная цель Темной стороны, — с горькой усмешкой сказал Квай-Гон.       Что-то в словах джедая показалось Вейдеру важным. Это отразилось глубоко внутри Темного Лорда, вызывая внутреннее волнение, он сделал усилие, пытаясь уцепиться за ускользающую ниточку смысла... Даже присутствие йсаламири не помешало — он получил видение Силы. Краткий образ: пустыня, песчаные бури, бесконечное ночное небо.       — Пустыня... да, пустыня, — мечтательно произнес Вейдер, не замечая, что говорит вслух. — Люк будет... в безопасности там.       Квай-Гон схватил его за плечи и грубо встряхнул.       — Энакин! Ты должен бороться против воли Темной стороны! Ты должен контролировать ее, а не она управлять тобой! Любовь к Люку должна сбалансировать Тьму в тебе!       Вейдер инстинктивно отпрянул от Квай-Гона, и резкое движение заставило его прийти в себя. Голова раскалывалась, а песня Тёмной стороны звучала еле слышно, хотя еще мгновение назад присутствие Тьмы в разуме было похоже на огромный оркестр. Воздействие йсаламири снова заявило о себе, и Вейдер полностью потерял связь с Силой. «Может, он прав? — подумал Темный Лорд. — Могу ли я... контролировать Тьму?»       — Вы ничего не знаете о Темной Стороне, Квай-Гон.       Мастер Джинн устало улыбнулся и ответил:       — Поверь, Энакин, я достаточно знаю о Тьме. Дай мне шанс заслужить твое доверие. Я говорю тебе правду.       Вейдер резко перехватил меч и занял боевую позицию.       — Почему вы так хотите добиться моего доверия? Я уничтожил Орден и убил Оби-Вана, вашего драгоценного ученика. Вы погибли, спасая его жизнь, а я был счастлив, когда уничтожил его. Вы знаете, что я принадлежу Тьме и не намерен отказываться от своего пути. Так почему же вы хотите помочь мне?       — Тебе нужна моя помощь, а значит, моя помощь нужна Вселенной.       — Это бессмыслица!       — Я объясню, когда мы покинем планету, Энакин. А пока, пожалуйста, борись с голосом Тьмы.       Квай-Гон выглядел абсолютно уверенным в своей правоте, но Вейдер не мог задерживаться дальше, споря с джедаем, — необходимо было освободить сына и вытащить их с этой проклятой планеты. Он развернулся и направился к оставленному Люку. Мальчик уже смог перевернуться и принять полусидячее положение. Обнаженные бедра и пах были покрыты налипшим мелким лесным мусором, на светлой коже выделялись синяки. Вейдер с трудом сглотнул, безумно желая хоть как-то успокоить боль и страх сына. «Я найду способ защитить и сделать его счастливым навсегда. Я найду место, где его невинность будет в безопасности. Даже если для этого придется превратить Вселенную в пустыню».       Он активировал клинок и перерезал веревки на запястьях сына. Люк неуверенно улыбнулся, с облегченным вздохом растирая затекшие руки, и попытался застегнуть штаны. Вейдер потянулся, чтобы помочь ему, но Люк испуганно замер, подавшись назад. Темный Лорд тоже остановился и лишь спустя несколько секунд спросил:       — Могу ли я помочь тебе, Люк?       После небольшой паузы мальчик неуверенно кивнул.       — Да, пожалуйста... Помоги мне, отец.       Темный Лорд нежно коснулся шелковой кожи сына, смахивая веточки и листья. Ему мучительно хотелось задержать, продлить прикосновения, насладиться теплой нежностью под ладонью, обхватить член сына, чтобы мягкая плоть затвердела под ласками, а потом довести Люка до оргазма и увидеть, как семя прольется на черную землю.       — Все, о чем я мог думать в тот момент... Я вспоминал твои руки. Я хотел, чтобы только ты прикасался ко мне. Хотел быть твоим, и ничьим больше, — тихо сказал Люк.       От слов сына у Вейдера перехватило дыхание. «Мой. Он действительно мой. Ребельские твари слишком легко отделались!»       Люк хрипло застонал, когда пальцы Вейдера все же коснулись члена, и бессознательно двинул бедрами навстречу руке. Темный Лорд улыбнулся. Недавно пережитый шок и попытка изнасилования ничуть не притупили чувственность сына - тело Люка по-прежнему с готовностью отзывалось на прикосновения Вейдера. Он с трудом сдержал желание продолжить ласки — лагерь повстанцев был не самым удачным местом для проявления страсти. Темному Лорду пришлось собрать всю силу воли, чтобы потянуть брюки сына вверх, скрывая обнаженные бедра и начавший твердеть член Люка.       — Извини... — прошептал Люк, заливаясь румянцем смущения.       — Никогда не извиняйся за то, что мои прикосновения доставляют тебе удовольствие, дитя моего сердца. Поверь, в любом другом месте я дал бы тебе все, что ты хочешь.       Вейдер притянул сына к себе и поцеловал, с удовлетворением отмечая, как сковывающее его болезненное напряжение растворяется в теплом потоке любви и доверия, исходящем от ребенка. Он жаждал прикоснуться к каждой клеточке тела сына, уничтожить боль, причиненную Нэттаном, стереть ее наслаждением, не оставляя и следа. С трудом оторвавшись от податливых губ Люка, Вейдер поднял ребенка на руки и направился к Квай-Гону и Трипио.       — Люк, — в голосе Квай-Гона явственно слышались облегчение и радость от того, что Люк относительно невредим.       — Мастер Джинн... Спасибо, что не покинули нас, — тихо произнес Люк.       — Я никогда вас не покину. Клянусь.       Когда Квай-Гон голосом, полным нерушимой уверенности, произнес эту клятву, Вейдер почувствовал странное, непривычное стеснение в груди. Его бойцы самоотверженно защищали его, однако ими руководил долг и страх перед Темным Лордом. Любовь и преданность... За долгие годы беспросветного одиночества он позабыл, как крепко эти чувства могут связывать людей. «Но будут ли они достаточно сильны? Оби-Ван, Падме и Лея доказали, что такие связи довольно легко разорвать».       Квай-Гон прошептал, обращаясь к Люку:       — Я сожалею, что не смог остановить их раньше. Я попал в пустоту Силы и потерял сознание, ударившись о камень. К счастью, солдаты не увидели меня. Очнувшись, я обнаружил, что пещера пуста, и пришел сюда.       — Пытаться спасти нас раньше было бы самоубийством, — ответил Люк.       Вейдер кивнул, соглашаясь с сыном, но Квай-Гон все же выглядел огорченным и виноватым, что пришел на помощь с некоторой задержкой. Темный Лорд ободряюще улыбнулся мастеру-джедаю и получил теплую улыбку в ответ. Протокольный дроид первым нарушил молчание:       — Мастер Люк, как приятно видеть вас, сэр! — затараторил Трипио дрожащим от счастья голосом. — Здесь шли разговоры о...       — Трипио, — перебил его Вейдер, зная, каким бестактным может быть дроид.       — Да, мастер Энакин?       — Активируй код 3-25-74. Дроид на мгновение замер, обрабатывая информацию, затем обратился к Вейдеру.       — Мастер, какие будут приказания?       Код коррекции, заложенный Вейдером много лет назад, еще при первоначальном программировании дроида, гарантировал, что Трипио будет подчиняться только ему. Теперь у повстанцев не будет возможности перепрограммировать его иначе. Вейдер указал на клетку с йсаламири. Он не хотел убивать ящерицу, опасаясь, что на животном может быть установлен датчик, который вызовет тревогу в ребельском лагере, а лишнего внимания привлекать не хотелось.       — Возьми эту штуку и иди с ней как можно дальше и быстрее. Потом ты вернёшься к повстанцам. Будешь сообщать мне все, что станет тебе известно — местонахождения баз, численность техники. В общем, всё, что обнаружишь. Ты никогда не будешь говорить о нашей встрече или о том, что служишь мне. Понял?       — Разумеется, мастер Энакин. Вы же знаете, что я запрограммирован...       — Да, Трипио, я знаю. Я сам программировал тебя. Теперь иди, мы больше не можем испытывать судьбу, — сказал Вейдер, давая Трипио код для связи. Дроид поднял клетку с ящерицей и пошел с ней в гущу леса, а Вейдер проворчал себе под нос: — Зачем я запрограммировал ему такую болтливость?       Квай-Гон и Люк одновременно улыбнулись, услышав последний комментарий Темного Лорда.       — Безопасный выход отсюда находится на противоположной стороне лагеря, — сообщил Квай-Гон, поднимая с земли бластерную винтовку Соеля.       Вейдер не сводил глаз с лица Люка. Мальчик увидел, что второй повстанец тоже мертв, его глаза распахнулись, а рот приоткрылся в беззвучном возгласе. Наконец он отвел взгляд и прижался лицом к шее отца. Вейдер коснулся губами виска Люка и тихо сказал:       — Это сделал я, дитя мое...       — Ты не должен ничего объяснять. Я... знаю.       — Не вини себя, ребенок.       — Нет. Я... рад, что они оба мертвы. Но так не должно быть! — Люк сильнее схватился за шею отца, прячась на широкой груди Вейдера. — Не беспокойся обо мне. Давайте лучше выбираться отсюда.       Вейдер кивнул Квай-Гону. Джедай должен был идти первым, указывая путь.       — Где находится ваш шаттл? — спросил Квай-Гон.       — Мы приземлились перед храмом.       — Значит, нужно двигаться туда, — Квай-Гон махнул рукой, указывая направление.       Они старались перемещаться как можно ближе к стволам деревьев, держась в их тени.       — Как я понимаю, повстанцы не обнаружили наш шаттл? — Вейдер пригнулся, ныряя под низко склонившиеся ветви деревьев.       — Насколько я знаю — нет.       — Штурмовики могли переместить его после взрыва, — глухо предположил Люк, все еще уткнувшийся в плечо Вейдера.       — У меня нет комлинка, но я активировал тревожный маячок. Адмирал Пиетт, получив его сигнал, должен связаться со штурмовиками и в случае необходимости выслать подкрепление. Мы в любом случае должны двигаться туда.       Пустота в Силе, вызванная йсаламири, внезапно закончилась. Сила снова вернулась к форсъюзерам, и они замерли, шокированные резким изменением восприятия.       — Мы достаточно далеко от Трипио, — заметил Люк. Он с наслаждением вздохнул, и Вейдер почувствовал раньше, чем увидел, что нога сына окончательно исцелена. — Ты можешь поставить меня на ноги, отец.       Вейдеру мучительно не хотелось выпускать ребенка, он хотел оставить Люка в безопасном кольце своих объятий, но он понимал, что более разумным будет все же дать мальчику возможность участвовать в стычке с повстанцами, если до этого дойдет дело. Люк заметил внутреннюю борьбу, и Вейдер почувствовал волну любви, отправленную сыном по их связи. Он осторожно поставил мальчика на землю и отдал ему меч. Люк предложил его Квай-Гону, но мастер-джедай покачал головой и похлопал по трофейному бластеру Соеля. Люк ловко заменил кристалл, в точности повторяя действия Квай-Гона, и, активировав клинок, впервые увидел свое новое лезвие — бело-голубого цвета, чистое и холодное, как лед.       В этот момент воздух наполнился пронзительным визгом системы безопасности повстанческого лагеря.       — Похоже, они все же заметили нашу отлучку, — сказал Вейдер, и они устремились к поляне перед храмом, низко нагибаясь к земле.       Они недалеко ушли, когда в воздухе замелькали выпущенные из бластеров заряды. Многие из них Люк отразил мечом, направляя обратно, а Квай-Гон сделал несколько весьма метких выстрелов. Вейдер почувствовал, как его губы расплываются в улыбке, а поток энергии Темной стороны растет в нем, грозя превратиться в разрушительное цунами. Новые способности наполнили его до краев. Интуитивно Темный Лорд знал, что он обладает массой возможностей уничтожить своих врагов, стереть их с поверхности планеты, обратить в пыль.       Сокрушительный удар Силы ударил по повстанцам, укрывшимся за деревьями. Земля разверзлась, выталкивая из себя корни огромных деревьев. Пространство наполнили пронзительные крики ужаса и боли, когда мужчины и женщины оказались придавленными древним лесом. Квай-Гон и Люк застыли, глядя на то, что Вейдер сотворил без малейшего усилия.       — Вы, оба, уходите! — скомандовал Темный Лорд.       Квай-Гон пришел в себя первым. Джедай крепко схватил Люка за руку и потащил его прочь.       — Отец! — Люк рванулся назад, пытаясь схватить Вейдера и увлечь за собой.       И тут Вейдер увидел Лею. Она вскинула бластер, прицелилась в Люка и нажала на спусковой крючок. Все это заняло одну миллисекунду, но для Вейдера она тянулась в десятки раз дольше. Люк просто отразил лазерный заряд легким движением лайтсайбера, при этом даже не обратив внимания, кто именно выстрелил в него.       «Она пыталась убить Люка. Ее брата, близнеца... Такое предательство я не прощу, не буду терпеть!»       Ярость вспыхнула, наполняя Вейдера жидким пламенем, а гнев питал Тьму внутри него. Бушующее внутри Вейдера пламя выплеснулось наружу неуправляемым потоком, поджигая воздух, рождая стену смертельного огня. Из горла Темного Лорда вырвался злобный, нечеловеческий смех.       — Скайуокеры и огонь! Теперь огонь будет служить нам!       Он толкнул огненный поток в сторону повстанческого лагеря и того места, где стояла Лея. Пламя вгрызалось в пространство, пожирая все на своем пути, словно изголодавшийся зверь. Деревья превращались в горящие башни, вспыхивая, словно сухая трава, камни плавились от жара, а люди, оказавшиеся на пути огненной стены, сгорали так быстро, что не успевали даже закричать.       Там, где проходило голодное пламя, оставался выжженный пустырь — лишь немного пепла на почерневшей земле. Песня Темной стороны звучала в ушах и разуме, убеждая разрушать и уничтожать, разрушать и не останавливаться, пока не будет уничтожено все живое. Он рухнул на колени, мощь Тьмы расходилась от него волнами смертоносного пламени.       На краю угасающего сознания крутилась режущая болью мысль: «Что я наделал... Люк... Он мог оказаться в этом огне... Нет! Нет!!!» Вейдер не чувствовал своего сына в Силе — Темная сторона кричала в нем, заглушая все остальное.       Вейдер потерял сознание.

***

      Стена пламени отрезала Люка от отца. Он знал, что сам Вейдер создал этот смертоносный огонь, каким-то образом воспламенил воздух. В то время как у Люка значительно возросли способности в возвращении жизни, у его отца в разы увеличились возможности и способы разрушения и убийства. Люк понимал это, но видеть воплощенную смерть своими глазами было невыносимо.       — Мы должны добраться до него, — крикнул Люк Квай-Гону.       В глазах мастера-джедая отражалось зарево пламени, губы сжались в тонкую напряженную линию.       — И как мы можем управлять этим? — спросил он больше себя, чем Люка.       — Я собираюсь вернуться! — Люк вырвался из рук Квай-Гона.       — Нет, Люк! Ты не сможешь пройти через огонь.       — Может быть, над ним? — прозвучал рядом голос Дэймона Транса.       Джедаи одновременно повернулись и уставились на штурмовика. Люк улыбнулся, когда увидел трех остальных солдат и сразу за ними, на краю поляны, шаттл и Арту, издающего радостные трели.       — Дэймон! — воскликнул Люк.       Штурмовик схватил Люка за плечи и крепко обнял. Юный джедай замер в объятьях, прижавшись к твердой броне Транса.       — Я думал, что мы потеряли тебя, Люк, — прошептал Дэймон. — Я не смог бы пережить это.       — Дэймон, сейчас не время для разговоров. Мне срочно нужно в шаттл, чтобы спасти отца, — сказал Люк, освобождаясь от крепких объятий.       — Разумеется. Я счастлив видеть тебя живым!       Серые глаза Дэймона лучились искренним счастьем. В них светилась такая любовь к Люку, что это было очевидным для всех окружающих. Квай-Гон удивленно приподнял бровь, наблюдая за молодым штурмовиком. Люк побежал к шаттлу, на ходу приветствуя остальных солдат, и сразу уселся за штурвал. Как только все оказались внутри, он легко поднял шаттл с поверхности, удостоившись одобрительного сигнала от Арту.       — Откройте дверь и закрепите две спусковые стропы с обвязками, — приказал Люк солдатам.       Люк не оставлял попыток восстановить ментальную связь с Вейдером, но неизменно наталкивался на темную непроницаемую стену. Он усилием воли подавил подступающую к горлу панику, бьющую в виски мыслью о том, что отец убит. «Смогу ли я вернуть его, как Квай-Гона?» Но что-то подсказывало Люку, что это может быть не так просто, и что Квай-Гон вернулся из-за грани при других обстоятельствах. Люк сосредоточился на управлении шаттлом.       — Там! — крикнул Квай-Гон, указывая на с трудом различимую сквозь дым и пламя одетую в черное фигуру, распростертую на земле.       — Пожалуйста, пусть все будет в порядке, пожалуйста, — прошептал Люк и громко сказал, обращаясь к старшему джедаю: — Квай-Гон, примите управление шаттлом. Опуститесь как можно ближе к земле.       Они не смогли бы приземлиться — пламя яростно бушевало на поверхности, поэтому Люк видел лишь один способ добраться до отца. Он встал в дверном проеме и надел спусковую обвязку. Стоящий за спиной Дэймон прикоснулся к его плечу.       — Люк, что ты собираешься делать? — с тревогой и болью в глазах спросил штурмовик.       — Спасать отца.       Люк отвернулся и шагнул в открытую дверь шаттла, используя Силу, чтобы замедлить и контролировать падение. Он закашлялся, когда в ноздри ворвался черный дым. Вейдер лежал без сознания на большой каменной плите. Воздух был таким горячим, что, казалось, резал легкие. Большая часть леса была в огне, даже камни горели и плавились, превращаясь в лаву. Люк замедлил дыхание, чтобы вдыхать как можно меньше едкого дыма.       Лицо Вейдера было мертвенно бледным, а щеки пылали ярким неестественным румянцем, дыхание было прерывистым и поверхностным. Люк коснулся шеи отца, про себя отмечая, что большая часть брони сожжена, но обнажившаяся бледная кожа невредима и чрезвычайно красива...       — Отец, ты слышишь меня?       Веки Темного Лорда дрогнули и глаза раскрылись, но взгляд был мутным и расфокусированным.       — Все будет в порядке, отец. Я вытащу тебя отсюда, клянусь.       Люк наклонился и прикоснулся губами к щеке Вейдера, затем начал закреплять дополнительную обвязку на теле отца. Он с огромным трудом приподнял мощное тело, чтобы пропустить стропу за спиной, и закрепить один из карабинов под правой рукой. После того, как он проверил надежность всех креплений, он махнул рукой штурмовикам, давая сигнал начать подъем. Верхняя часть туловища Вейдера сдвинулась, но тут движение рывком остановилось, будто что-то мешало, и Люк увидел, что металлические протезы ног сплавились с камнем, и снова удивился — ведь если жар расплавил металл, то плоть и волосы точно должны были пострадать... Но на этот раз огонь не тронул Темного Лорда, в отличие от Мустафара.       Люк активировал меч.       — Отец, прости. Тебе они все равно больше не потребуются — я исцелю тебя полностью, — и одним взмахом клинка отсек бесполезные конструкции.       Подъем возобновился. Когда они достигли шаттла и дверь закрылась за ними, Люк положил одно сложенное одеяло из комплекта первой помощи под голову отца, а другим накрыл практически обнаженное тело. Они разместили Вейдера на полу шаттла. Дэвил сел за пульт управления вместе с Квай-Гоном, чтобы дать ему коды доступа для подлета к «Исполнителю».       Темный Лорд судорожно замотал головой, застонал и вскрикнул:       — Люк!..       — Я здесь, отец. Я с тобой, — Люк нежно погладил волосы отца, пытаясь успокоить.       — Я не могу потерять сына... Нет!       Вейдер дернулся и заметался из стороны в сторону. Люк, пытаясь удержать его, навалился сверху и почувствовал, что отец обнял его. Хаотичные движения сразу прекратились, и дыхание Темного Лорда выровнялось. Люк уютно устроился на широкой груди, а отец прижал его к себе крепче.       Люк повернул голову, чтобы через пластиглассовый иллюминатор видеть, сколько еще лететь до «Исполнителя». Шаттл вышел из атмосферы планеты, и синее небо сменилось черным пространством космоса. Что-то мелькнуло справа, и Люк сначала подумал, что ему показалось, однако, приглядевшись, увидел другой космический корабль, смутно напомнивший очертаниями «Тысячелетний Сокол». Люк продолжал смотреть, пока судно не скрылось в гиперпространстве.       «Интересно, все ли в порядке с Ханом, Леей, Чуи и Трипио? Покинули они планету, или... кто-то не смог?» — подумал Люк и снова опустил голову на грудь Вейдера. Ровное и сильное биение сердца Темного Лорда успокаивало его, лишая тревожных мыслей. Пылающая планета Черное Сердце Вселенной осталась внизу, а на орбите ждал верный отцовский «Исполнитель».       Люк почувствовал колебания в Силе, и Вейдер застонал, не открывая глаз. «Император, — понял Люк. — Он пытается выйти на контакт с отцом».       Люк крепче вцепился в отца, будто Палпатин пытался физически вырвать Вейдера из его объятий. Отрывочные то ли воспоминания, то ли видения мелькали на грани сознания — словно это уже было, у него уже один раз отнимали отца. Сила и ледяная решимость рождались и крепли в нем.       «Я не отдам его тебе, Палпатин! Я не потеряю его снова!»       Скоро... Скоро они будут готовы противостоять любым врагам!