Ноксианская кровь

Дрейвен смачно зевнул, растянувшись на подоконнике. Солнце постепенно появлялось из-за горизонта, пробиваясь сквозь туман, которым был окутан город. Мужчина поморщился, прикрываясь рукой от солнечных лучей. Вдали от замка, около большой арены, на которой обычно совершалась казнь, толпились повозки с клетками. Дрейвен не сомневался, что сейчас в этих клетках сидели вовсе не животные, на потеху детворе, а люди. Ноксианцы, нарушившие закон и осмелившиеся пойти против слова главнокомандующего, демасийцы, что отважились бросить вызов Ноксусу, пилтоверцы, пришедшие на помощь своим союзникам. Может, в одной из клеток сидели даже те маленькие существа, которых так ненавидели люди этого государства. Всех привозят с утра, заранее подготавливая и инструктируя. Всем им дается шанс на спасение. Сможешь выбежать через открытые ворота с поля арены - и ты свободен. Это говорят каждому пленному и даже повторяют, если кто не услышал. Ноксианцы не такие злые, как о них говорят остальные народы. Дрейвен расплылся в улыбке. Не такие злые, нет. Вспомнив свои прошлые выступления на арене, он рассмеялся, пригладив правый ус. Действительно, палача очень забавляли его огромные метательные топоры, торчащие из спин его жертв, которых ему отдавали на растерзание. Такое скопление пленных обещало массу веселья и прекрасное времяпрепровождение. Он снова будет блистать на кровавой сцене, купаясь в лучах солнца и славы, которую он приобрел в Ноксусе за свои представления на казнях. Великолепный палач Дрейвен. Или лучше, неподражаемый палач Дрейвен. Непревзойденный палач. Чертовски сексуальный Дрейвен. Мужчина засмеялся, вспоминая, как тают эти ожесточенные войнами женщины Ноксуса при виде его неотразимой улыбки. А как стонут и кричат его имя в постели, когда он разит их своим достойным внимания... Мысли вдруг прервались. Образы обнаженных женщин испарились. Палач вытянул шею, заметив внизу знакомую грузную фигуру. Начищенные шипастые наплечники, огромные серые доспехи и тёмно-красный плащ, развевающийся сзади. В глазах ноксианца появились озорные огоньки. Он вытянул шею, пожирая глазами знакомую фигуру, следя за ее передвижениями. Генерал ноксианской армии уверенно шел по каменной дороге. На плечо был закинут внушительных размеров топор, сверкающий в лучах утреннего солнца. Этим топором заслуженный воин Ноксуса прорубил себе место в Генералы, а также дорогу к трону для прекрасного стратега Джерико Свейна. Прохожие, постепенно заполняющие улицы, почтительно расступались перед высоким железным воином. Дрейвен скользнул глазами по лезвию топора и уставился на затылок мужчины. Темные короткие волосы, как всегда, были аккуратно подстрижены и зачесаны назад. Палач облизнулся и потянулся еще дальше, пытаясь не потерять брата из виду. Вдруг дверь в комнату распахнулась, стукнувшись о стенку. Дрейвен резко отпрянул назад, да так сильно, что упал на пол, неприятно ударившись лопатками. Ноги остались на подоконнике. Он задрал голову. В проеме стояла красноволосая девушка с подтянутым телом, выгодно подчеркнутым маленьким кожаным лифом и обтягивающими штанами с вызывающе низким поясом. Она презрительно оглядела палача, театрально смахнув с лица прядку волос. Дрейвен ухмыльнулся, рассматривая ее прелести. - Не хочу знать, чем ты тут занимался. Свейн передал, чтобы ты немедленно собирался. Казнь должна начаться раньше обычного. - Без проблем, малыш, - ответил ей мужчина, поднявшись с пола. - Дрейвен выходит на охоту. - Не называй меня так! - вспылила Катарина, сжимая рукояти кинжалов, покоившихся в ножнах на поясе. - Что ты, что твой братец... - О нет. Мой братец не в состоянии оценить твои сочные формы, - он изобразил в воздухе женский силуэт, выделив грудь. - Заткнись! - нахмурилась Катарина. - Мое дело передать, - и девушка поспешила ретироваться. Ей не хотелось долго находиться рядом с этим мужчиной, чья прическа выглядела смешной и дурацкой, а эти усы вообще вводили в ступор. Но она была наслышана о том, с какой легкостью этот палач располагает к себе людей, а также о том, скольких ноксианских женщин он уложил в постель. И даже не силой - обаянием. Ее передернуло от одной только мысли, что она может разделить с ним ложе. Однако, в какой-то степени девушка хотела оказаться в этих крепких мужских руках и почувствовать его жаркое дыхание на своей шее. Поэтому Катарина поспешила как можно быстрее оказаться подальше от покоев палача и направилась в комнату сестры. Касси всегда находила способы успокоить ее. Дрейвен вздохнул, пригладив усы. Да, эта дочь Дю’Кото была чертовски хороша, хотя, если так подумать, и ее сестричка тоже неплоха. Даже с этим змеиным хвостом. Ее грудь плавно вздымалась, когда она ползала, изгибаясь во время движения. Но мужчина вовремя вспомнил о своем занятии, которым был увлечен до прихода девушки. Он развернулся и метнулся к окну. Но силуэта с шипованными доспехами уже нигде не было видно. Вечная ухмылка сползла с лица, прекратившись в узкую, сжатую полоску губ. - Хотя бы на этот раз, - тихо прошептал палач. Сколько раз он повторял эту фразу, в надежде, что тот, кому она предназначалась, услышит ее. Или почувствует с помощью телепатической связи. Но все без толку. Мужчина лишь продолжал повторять это перед каждой казнью. Любой на его месте уже отчаялся бы и плюнул на все это, но только не великолепный Дрейвен. Это его и утешало. Дрейвен отошел от окна, подхватил свои огромные топоры, приставленные к стене рядом, и вышел из комнаты в длинный коридор с высоким потолком. Диск солнца совсем скрылся в вулканическом тумане. Лишь редкие лучи пробивались сквозь плотные облака. Некоторые из них попадали на стальные и золотые части экипировки палача, отчего тот сверкал, как новогодняя ёлка, среди серых каменных домов и тёмных, грязных палаток. - Это же Дрейвен! – послышалось откуда-то из толпы. Мужчина повернулся и помахал зевакам, которые, раскрыв рты, откровенно пялились на верхнюю накидку, обшитую белыми шкурами долинных баранов, на шелковые красные ленты, болтавшиеся на поясе, на большую золотую пряжку, из которой торчали перья, и на великолепные (но не такие великолепные, как сам Дрейвен) металлические топоры, висевшие за спиной. Палач ухмыльнулся, продемонстрировав всем свои белые, кажущиеся острыми, как у какого-то хищника, зубы. У некоторых складывалось впечатление, что зоркими глазами он выслеживал добычу, и когда та была еще в состоянии дышать, но уже лишалась некоторых конечностей, мужчина вонзал в неё свои клыки, наслаждаясь не только победой, но и вкусом крови своего врага. Такие слухи и правда ходили среди населения Ноксуса, но чаще отвергались, или опровергались большинством. Когда же сам Дрейвен услышал такую теорию, он лишь рассмеялся, и, оскалившись, ответил смельчакам: “Всё может быть!” С тех пор поговаривали, что этих людей никто не видел. Это также являлось очередным слухом, чтобы всего лишь приукрасить славного палача. Главнокомандующий Джерико Свейн не был против подобного. Но и положительно об этом не отзывался. «Не мешает его работе и нам. А это главное» - отозвался стратег, сжимая в руках трость. Талон, сообщивший ему такую новость, лишь кивнул в ответ, нахмурился, опуская голову, и спрятал выражение лица в натянутом капюшоне. А Дрейвен дальше важно вышагивал по каменной дороге, подмигивая проходившим мимо ноксианкам. Те краснели, хихикали и оборачивались, рассматривая участки тела Дрейвена, которые не скрывала одежда. Сейчас он находился в своей среде обитания, когда люди восхищались им, когда на него смотрели, разглядывали, пожирали глазами (что, кстати, было редко). А вот сам Дрейвен не прочь был съедать, или просто раздевать глазами молодых девушек. Он мимолётно вспомнил армию, где всем было плевать на него и его прекрасное, отточенное годами мастерство метания топоров. Ни генерал, ни командиры отрядов, ни рядовые, с которыми он делил казарму, не восхищались Дрейвеном так, как это делал простой народ. Да что уж там – не восхищались, за свою долгую службу он не услышал ни единого положительного слова в свой адрес по поводу прекрасного броска оружием. Улыбка Дрейвена дрогнула, но осталась на лице. Он никогда не показывал хмурое выражение лица окружающим, даже во время смерти на Полях Правосудия, куда избрали лучших воинов Рунтерры. Было всё-таки несколько таких слов, которые он вспоминал с тех времён. Слова, которые он хотел бы услышать и сейчас, но никогда не признавал это в открытую. Слова, которые он мог бы услышать. Дрейвен качнул головой, отгоняя от себя образ брата и эти мысли о прошлом, и прибавил шагу, уверенной походкой направляясь на круглую арену, выстроенную специально для казни пленников. Ноксианцы любили шоу. Не те зажигательные танцы и разноцветные фейерверки, которые демонстрировались на сценах Демасии и Пилтовера. Не те демонстративные бои, которые были скорее направлены на красоту движений, нежели на то, чтобы показать силу и искалечить врага, как в Ионии. А самое настоящее, кровожадное шоу на смерть – казнь, где разными способами палачи мучили пленников, а потом, под восторженную толпу, убивали их. Но не все казни проходили так. На некоторых из них жертв убивали незамедлительно, не пытая изощрёнными способами. Ноксианцы, на удивление, относились и к тем, и к тем методам одинаково положительно. Сотрудничающий с ними Заун тоже был заинтересован в этом шоу. Так что жителей самого загрязнённого города учёных можно было встретить на улицах Ноксуса в день казни. Однако редко можно было заметить какого-нибудь выделяющегося заунита. Все знали, что это город, славящийся не только учёными умами, но и отборными наркотиками. Сменившееся правительство Ноксуса запретило ввоз данного товара на территорию государства. Но каких наркоторговцев может остановить запрет перед получением немаленькой суммы денег за свои товары? В подвалах многочисленных подземных и наземных улицах Ноксуса сидел такой человек, из которого обязательно торчала хоть одна железяка, и который готов был продать любому самую забористую травку, или поражающий до мозга костей порошок. Конечно, сильнодействующие наркотики стоили недёшево, но всегда находились покупатели и такого товара. И сейчас Дрейвен издалека заметил у входа на арену небольшую толпу заунийцев, разодетых в причудливые мешковатые костюмы, местами из которых выглядывали механические части. У некоторых палач заметил механизированные конечности. Это его совсем не удивило - он знал одного учёного из Зауна, что оказался принятым в Лигу. У него половина тела была из стали, и говорили, что многие внутренние органы он так же заменил на механические. Дрейвен хмыкнул и свернул вдоль стен арены. Здесь находился чёрный вход, из которого можно было попасть в комнату, где палач обычно готовился к представлениям. У дверей стояла стража в шипастых, тёмных доспехах. Они поприветствовали Дрейвена сухим кивком. - Расслабьтесь, ребята, - махнул им мужчина, одарив каждого улыбкой, и скрылся в дверях. Снова коридор - на этот раз достаточно тесный и тёмный, лишь редкие факелы с тусклым пламенем висели по бокам. Дрейвен зашёл в небольшой зал с низким потолком и опустил свои топоры на стол, на котором уже стояли маленькие пузырьки с краской. Мужчина подхватил коробку с этими пузырьками и направился к зеркалу, у которой стояла деревянная тумба. Он поставил коробочку туда и открыл нужные краски. Кисти уже лежали рядом, вымытые и высушенные им после прошлого раза, хотя он на всякий случай носил с собой набор из трёх кистей и два пузырька краски, которыми пользовался чаще всего. Дрейвен должен быть великолепен в любой момент. Палач сбросил верхнюю одежду, и, немного полюбовавшись своим прекрасным, накачанным телом, подхватил красную краску и чистую кисть с тумбы. Дрейвен задержал дыхание, аккуратно выводя линии и причудливые завитушки и периодически меняя пузырьки. Рисунок должен быть идеальным. Ещё несколько узоров, и палач остановился, смотря в зеркало. Половина тела была покрыта красной краской, на концах завитушек красный цвет переходил в оранжевый. Внутри узора в хаотичном порядке были жирные жёлтого цвета точки. Довольный результатом, он перешёл к лицу. Две красные линии через один глаз уже были, Дрейвен позаботился об этом с утра. Он обновил линии, подкрасив их, и нарисовал точно такие же оранжевым цветом с другой стороны, подведя этой же краской глаза. Палач оскалился. Со стороны это могло показаться жутким – и нет, вовсе не его узоры на теле и лице, а его белозубая улыбка и этот сумасшедший взгляд голубых глаз. - Не хватает ещё одной детали, - вальяжно проговорил Дрейвен и вытащил из тумбы белую коробочку. Он достал оттуда линзы с жёлтым ободком и аккуратно надел их. - Ты прекрасен, Дрейвен, - ноксианец подмигнул отражению в зеркале и вернулся к столу. Решив, что публика давно не видела его тела, он даже не вернулся за накидкой, оставленной у зеркала. Сменив золотую пряжку на серебряную в виде хищного зверя, Дрейвен взял свои топоры со стола. - Публика ждёт, Дрейвен. Мужчины будут восхищаться тобой, женщины будут желать тебя, а дети подражать тебе, - под нос бубнил себе палач, направляясь к выходу на арену, откуда уже слышался крик людей, жаждущих представления. – Ты чертовски хорош, сучёныш. Дрейвен хохотнул и толкнул дверь. *** Публика взорвалась аплодисментами и громкими вскриками, скандируя одно только имя. - Дрейвен! – слышалось отовсюду. - Дрейвен! – кричали, захваченные представлением, заунийцы, совершенно не жалеющие об потраченной огромной сумме, которую правительство выставило за вход на казнь. - Дрейвен! – кричали ноксианцы, гордящиеся своим палачом, а некоторые даже молящиеся на него в своих бедных лачужках. - Дрейвен… - последнее, что шептал умирающий человек, из спины которого торчал огромный метательный топор, украшенный перьями. - Да, Дрейвен, Дрейвен, - улыбался палач, вскидывая руки и довольно жмурясь под овациями. – Да, детка! Мужчина обернулся, окидывая взглядом все трибуны, и хоть арена была далеко не маленькой, различить людей на предназначенных им местах можно было хорошо. Было одно место, предназначавшееся для главы государства и послов других городов. Сейчас там сидел Свейн, наблюдая за работой Дрейвена и довольно кивая. Рядом с ним была Ле Блан, редко покидающая главнокомандующего. А с другой стороны от стратега сидел известный заунский химик – Синджед. По его прищуренным глазам было видно, что он восхищён силой ноксианского воина. Однако он и до этого был свидетелем мастерства Дрейвена. На Полях Правосудия они не раз сражались на одной стороне, иногда, правда, и друг против друга. Зауниец на своей шкуре узнал остроту дрейвеновского топора и совершенно не сомневался в его силе. Но Дрейвену было плевать на Свейна, на Ле Блан, на Синджеда, что сидели на этих отделенных от всех местах. Он надеялся увидеть рядом с главой государства вовсе не этого выдающегося учёного, а правую руку Ноксуса. Ведь генерал армии часто таскался вместе со Свейном по всяким политическим делам. В свою очередь, главнокомандующий посылал одного из известных ноксианских воинов на самые важные задания, поэтому его не часто можно было встретить в стенах замка. Дрейвен не оставлял попытки найти брата в толпах людей. Но, как и в прошлые, и в позапрошлые разы, сегодня старший снова не явился на представление. - Ты никогда не приходишь, - прошептал Дрейвен, теперь уже больше скалясь, нежели улыбаясь. – Твёрдый, как скала и упёртый, как баран. Единственное, что ты любишь в своей жизни – это твой чёртов Ноксус!