Дети Завета

Край земли. Вот что обещали сквозь стиснутые зубы Дженсену Эклзу перед тем, как бросить лицом вниз на линолеум. И лучше не сопротивляться. Неважно, что от тебя требуют. Неважно, что с тобой делают. Никогда не сопротивляться. Он уже давно усвоил этот урок, но не мог заставить себя слушаться, когда был по-настоящему разозлён или напуган. Иногда ты стараешься изо всех сил, и все-таки какая-то часть тебя отказывается верить в несправедливую судьбу. Если хочешь, выстраивай стены вокруг себя. Можешь говорить себе, что это происходит не с тобой или что это уже не важно... Но ты всё равно мог сделать выпад ногой. Мог вдруг замахнуться кулаком. А слова, которые делали только хуже (и ты ведь это понимаешь), могли вдруг выплеснуться из тебя, словно кровь из раны. Этому не было конца, не было пощады. Можно было только найти новое место, но там тоже будут причинять боль, хоть и немного по-другому. Дженсен Росс Эклз родился в торговом центре, в медпункте, зажатом между Школой Красоты и китайским рестораном. Мать умерла родами, и мальчик волею судьбы оказался брошен в руки органов опеки. Впрочем, об этом он особо не думал. Каждый день Дженсен изо всех сил пытался выжить и остаться в целости до достижения совершеннолетия, после чего он наконец-то станет свободным. В восемнадцать лет он уже будет сам по себе. И больше никакой «нежной, любящей заботы» штата Техас. Он сможет найти себе работу. Сможет жить самостоятельно, да пусть даже в грёбаной коробке. Больше он не будет ждать, когда в очередной раз откроется дверь спальни и появившийся силуэт скажет ему, как он мог бы «заплатить за своё содержание». Дженсен был красив, но проблем это приносило больше, чем выгоды. Природа одарила его высоким ростом, развитыми мышцами, что отнюдь не делало его крупным. У него была медовая кожа, веснушки на носу и плечах. Светло-русые волосы, стриженые до подбородка, смягчали черты лица, тёмные ресницы обрамляли большие зелёные глаза, на которые люди всегда обращали внимание. Он знал, что внешность делает его уязвимым. Родись он обыкновенным и неприметным, у него было бы намного больше шансов попасть в нормальную семью. Но в его случае никогда не находилось хоть одной приёмной семьи, где над ним бы не происходило физического, психического или сексуального насилия. Чаще всё сразу. Ему «везло» в этом плане. Его последняя стычка была с интервентом из колонии для малолетних преступников, который о них типа заботился. Тот был просто посредник, который старался, чтобы дети не оставались в колонии, если был шанс пристроить их в приличный дом. Дженсен никогда не доверял этому человеку. У мистера Ганси были потные ладони. Худощавый раздражительный мужчина всем своим видом напоминал Дженсену ласку, в смысле животное. Коварное, не блещущее особым умом и вечно голодное. Мистер Ганси любил проблемных мальчиков и рассчитывал, что они будут любить его в ответ. Мистер Ганси, сложив на столе свои измождённые белые руки, коротко приказал полицейским, привёдшим к нему Дженсена, освободить помещение. Его прилизанные чёрные волосы тошнотворно мерцали под гудящим флуоресцентным светом, а стёкла очков с роговой оправой отражали падавший на них свет. Болезненное лицо щеголяло тонкими губами и острым подбородком. Он с еле скрываемой радостью взирал на преступника, сидящего в неудобном деревянном кресле. - И снова мистер Эклз. Что на этот раз? Давайте-ка посмотрим. Ай-яй-яй. В файле вашего патронажного журнала сказано, что вы напали на мистера Чарльза Биллингса и его сына Майкла. Это нехорошо. Совсем нехорошо. Мы работали до седьмого пота, чтобы найти вам новый дом, и смотрите, что вы натворили. Сделали всё, чтобы оправдать свою плохую репутацию. Неужели вы не желаете лучшего? Неужели не видите для себя выгоду в обретении новой семьи? Настоящей семьи? НУ??? Дженсен никогда не знал, в какой момент можно подать голос. Откровенно говоря, он думал, что Ганси больной на всю голову, но его мнения на этот счёт никто не спрашивал. Избитый пятнадцатилетний парень сидел в кресле, надеясь, что мужчина не встанет и не начнёт ходить туда-сюда, как Ганси привык делать, когда был в расстройстве. - Я делал всё, что они мне говорили. Я ходил в школу. Я делал уроки. Но у моего терпения тоже есть границы. Они-то переживут. Наверное, уже завели себе нового ребёнка, который спит сейчас, где спал я... выполняет те же... обязанности. Дженсен не собирался вдаваться в подробности. Он никогда этого не делал. Не рассказывал ни Ганси, ни кому-либо ещё. Он уже усвоил урок. Не стоит провоцировать их. Не стоит давать им новую пищу для размышлений, возникающих при каждом взгляде на тебя. Пусть лучше думают всё, что угодно. Когда Чарли Биллингс хотел, чтобы ему отсосали, Дженсен уступил. Он уже привык к этому. Ради того, чтобы из него не вышибли всё дерьмо, стоит иногда подыграть. Затем Майки - ровесник Дженсена, его новый «брат» - захотел того же, что и отец. Что ж, ладно, справедливо. Но трахать себя он никогда просто так не позволял. Проходить через это снова было выше его сил. Парень уже настрадался от анальных изнасилований своего бывшего приёмного отца. Насилие было подобно чёрной луже грязи в его сознании, но внутри всё равно всё кипело. Сама боль была всего лишь смутным воспоминанием. А вот унижение чуть не убило Дженсена. Некуда было бежать. Никакого безопасного места даже в дальнем уголке его сознания. Негде было скрыться. Его оставили растерзанным и истекающим кровью: как изнутри, так и снаружи. Всё, что он мог – это лежать, пока очередной «отец» цеплялся мясистыми руками за его плечи, насаживая на себя сопротивляющееся инородному вторжению тело Дженсена. После Дженсен перерезал себе вены, правда, ничего хорошего из этого не вышло. Его поместили в штатскую больницу на шесть месяцев под наблюдение перед тем, как отослать в новый дом четы Бакстеров. Бакстеры: Джо, Джейн, Джули, Джейсон и Дженнифер. Да уж. Мило. Но здесь его хотя бы не трахали. Во всяком случае, не в прямом смысле. Этот дом был больше семейной направленности. Каждый член семьи обязан был напоминать ему, что он всего лишь пустое место. Что теперь он - их собственность. Парень мыл посуду, стирал, убирался по дому. Неудивительно, что он засыпал прямо на школьных уроках. Ему всегда талдычили, что Бакстеры не терпят лентяев. Джо Бакстер порол Дженсена ремнём, что, в принципе, не так уж и страшно, - но ремень вдруг соскользнул, и застёжка вспорола ягодицу Дженсена. В результате парня с глубокой раной увезли на скорой помощи в больницу, где случай был зарегистрирован как «падение». Медсёстры сочувствовали, очевидно, сильно расстроенной матери - Джейн, ¬- успокаивая её, пока она от горя заламывала руки. Дженсен тогда попытался удрать. Он выбежал из больницы, пока никто не видел, нёсся, несмотря на жуткую боль. Он должен был попытаться. Каждый раз пытался. Целых три дня он был свободен в городе Абилин, до тех пор, пока его не забрала полицейская машина. И всё началось заново, только теперь его сослали в семейство Тексаркана. Здесь он подвергался лишь случайным избиениям со стороны супругов, которые были убеждены, что парень смотрел на них угрожающе. Что он замышлял что-то недоброе, хотел им навредить. И они типа были честными добрыми людьми, которые оказывают ему большую услугу. Дженсен не был уверен в том, хочется ли им навредить, но за всю свою жизнь он ни разу не провоцировал людей на физическое насилие. Он знал, что нужно просто переждать, и всё пройдёт само по себе. Прямо сейчас он сидел напротив Нила Ганси – мудака с властью над ним, - пытаясь угадать настроение этого скользкого типа. Интересно, что его ждёт? Очередная исправительная работа в колонии или, может, интернат для психически неуравновешенных, где его заставят зарисовывать свои чувства и пользоваться безопасными ножницами до тех пор, пока не решат, что срок наказания истёк и юношу пора выпускать. Да, хорошо он уебал Чарли и Майка Биллингсов, но они сами напросились. Он не сожалел о случившемся. Дженсен опустил подбородок, холодно глядя на Ганси. Мужчина постукивал подушечками пальцев по файлу Дженсена, наклонив голову набок. - Знаете, что забавно, мистер Эклз? Когда вам исполнится восемнадцать лет, всё это будет стёрто: весь отчёт о ваших преступлениях, люди, которым вы навредили, в то время как они всего лишь хотели вам помочь, материальный ущерб от поджога в 1995 году по вашей вине. Всё исчезнет. Пуф, - и вы девственно чисты. Разве это не значит хоть... что-то? Будто бы в прекрасном штате Техаса Лоунстар вам исключительно помогали стать более образованным и избалованным элементом низшего общества. Всё, что от вас требуется – подождать... и всё свалится прямо вам в руки. Какие, вы думаете, это вызывает у меня чувства? Мы столько пережили вместе, а вам плевать на нашу доброту. Ганси встал из-за стола и открыл файл. Пролистывая начало, обходя вниманием ксерокопии дела Дженсена, он остановился, в конце концов, на глянцевых фотографиях сильно покалеченных Биллингсов. - Иди сюда, Дженсен... Я хочу, чтобы ты посмотрел, что натворил. - Да знаю я, что я там натворил. И снова бы так же сделал. - Я сказал, тащи сюда свою задницу, мальчик. Угрожающий приказ, сказанный в нос, не выглядел таким уж впечатляющим. Нил Ганси заметил, что парень даже не подумал сдвинуться с места, и улыбнулся. - Если ты сейчас сам ко мне не подойдёшь, я заставлю тебя подойти, Дженсен. В коридоре есть надзиратели. Ты помнишь Реда, не так ли? Не так давно ты его укусил. Он искренне тебя недолюбливает. Возможно, он сможет придать тебе мотивацию. Ред Турпин ненавидел Дженсена. Он получил большой шрам в виде полумесяца на своём предплечье в попытке стащить с ребёнка джинсы. Под видом выполнения работы, Ред стал приставать к красивому мальчику-блондину. Пацан страдал молча до тех пор, пока возжелавший большего Ред не попытался стянуть с него штаны. Тут парень озверел. Из руки Реда был вырван кусок мяса, кровь лилась во все стороны, когда два охранника прибежали на крики, ворвались в комнату и оттащили Эклза. Ребёнок улыбался, весь рот запачкан в крови Реда, и улыбка не сходила с его губ, пока мальчика тащили из комнаты прямиком в клетку. С тех пор Дженсен старался избегать Реда, чего бы это ни стоило. Мужчина хотел отомстить ему по-крупному. Отомстил бы, если бы мог, конечно. Под угрозой Ганси Дженсен вскочил со скрипящего стула и подошёл, вставая за стол. Сейчас он был такого же роста, как и Ганси, хотя в предыдущий визит сюда был ниже. Он отпрянул, когда Ганси придвинулся, но мужчина сделал вид, что ничего не заметил, указывая на фотографии. - Взгляни, что ты наделал, Дженсен. Просто взгляни. Это твоя работа. Вот что ты сделал с людьми, которые пытались достучаться до тебя. Как ты можешь быть таким черствым? Я думаю, ты просто нуждаешься в понимании. Никто не может достучаться до тебя? Так? Никто не прилагает достаточных усилий, чтобы понять тебя? Глядя на фотографии, Дженсен не чувствовал ни капли раскаяния. Ему нравилось видеть сломанный нос Чарли и синяки под глазами Майка. Их разбитые губы и озлобленные взгляды были для него словно десерт для мозга. Он почувствовал чужую руку на своей пояснице и весь напрягся. Ганси медленно задирал футболку Дженсена. Ага, типа Дженсен вдруг не заметил. - Т-с-с, не нервничай. Не бойся. Я просто смотрю на тебя. Такой красивый. Немудрено, что они потеряли контроль над собой. Немного... возбудились. Ты очень красивый. Ты возбуждаешь меня, Дженсен. Ты заставляешь меня хотеть большего. Дженсен дёрнулся в сторону, но Ганси удержал его за край футболки. Он провёл пальцем по позвоночнику мальчика, спускаясь ниже к поясу его джинсов. Дженсен издал звук отвращения, но Ганси воспринял это как поощрение к дальнейшим действиям. - Есть пути, ступая по которым, ты можешь улучшить свою жизнь. Ты можешь отправиться в хороший дом. В какое-нибудь безопасное место. На этот раз обрести настоящую семью, а не просто быть какой-то маленькой дыркой для члена, которой будет пользоваться твой новый папочка. Дикий рёв вырвался из горла Дженсена, и его рука сомкнулась на любимом каменном пресс-папье Ганси. Удар камнем пришёлся прямо по предплечью Ганси. Само собой, тот расслабил хватку на футболке Дженсена. Пока мальчик отходил на безопасное расстояние, Ганси взревел и кинулся на объект своих ненормальных желаний. Он толкнул Дженсена на пол. Мальчик стукнулся подбородком о пол и замер, ошеломлённый. Ганси в это время успел крикнуть охранникам за дверью, что у них всё в порядке, хотя никто сюда особо и не ломился. Дженсен почувствовал, как с него стягивают джинсы, расстегнув ему пуговицу и молнию. Он застонал от боли, прежде чем осознал, что сейчас произойдёт. Прямо на полу. Парень сделал выпад назад, метя в челюсть Ганси локтём, но это не возымело должного эффекта. К глубокому сожалению Дженсена, удар был недостаточно сильным. Рука Ганси сомкнулась сзади на шее мальчика, мужчина впечатал прекрасное лицо в плиточный пол унылого зелёного, словно гороховый суп, цвета. - После того, как я с тобой закончу, сосунок, ты исчезнешь. Слышишь меня? Я отправлю тебя на край земли. Там ищи себе проблем, сколько хочешь. Им как раз нужен проблемный мальчик, и они его получат. Можешь там вытворять всё, что угодно, чтобы осчастливить их... Дженсен застонал, захлёбываясь собственной кровью и слюной, ощущая, как чужой палец проталкивается в его задницу, отчего парень снова чувствовал себя полным ничтожеством. - Если ты снова сюда вернёшься, то пожалеешь, что не сдох раньше, слышишь меня? Ты пожалеешь, что не сдох! «Слишком поздно», - думал Дженсен, мысленно закрываясь от внешнего мира, отползая и прячась в самый тёмный уголок подсознания, до тех пор, пока всё не закончится. Он уже давно сдох. Просто его тело всё ещё не осознало этого, отказываясь сдаваться. Изнасилование было быстрым и грубым. Много времени у Ганси, к его сожалению, не было. Когда он закончил с мальчиком, то подумал, что Дженсен отрубился. До тех пор, пока не получил ногой прямо по голым гениталиям.