Дети Завета

Три дня спустя Дженсен, весь измученный и в синяках, прижимался к двери автомобиля марки Geo Metro. Он пытался уменьшиться в размерах, но у него это не очень хорошо получалось. Он просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось. Какой бы новый кошмар его ни ожидал в месте, где, по словам Ганси, ему предстояло сгнить заживо, надо просто перетерпеть, и всё. Всего лишь подождать, пока он или заебёт кого-нибудь, или сбежит оттуда – и тогда всё начнётся по-новой. За окном проплывал идиллический сельский пейзаж: вспаханные поля, домашний скот, пасущийся на зелёной травке; все животные жирные и счастливые, уж к ним-то относятся лучше, чем к большинству знакомых Дженсена. Хотя потом коровы всё равно станут едой, так что данная уступка жестоко продумана. Мальчик рискнул взглянуть на своего социального работника - миссис Бакингэм - именно в тот момент, когда она языком проводила по передним зубам, стирая следы помады. Как мило. В своей жизни Бетти Бакингэм любила три вещи: свой календарь с красавцами-ковбоями, тройную шоколадную помадку и Иисуса. Она гордо носила наряды с исключительно цветочной расцветкой, говоря при этом: «Если тело не может быть обнажено, мы должны ходить в ЕГО великолепии, то бишь цветах». Её пухлые пальцы сжимали автомобильный руль, покрытый рисунками человечков и ангелочков из серии Precious Moments и гармонирующий с такими же ковриками и обивкой, а сама хозяйка автомобиля подпевала Эми Грант. После душевного дуэта с Эми полная женщина повернула назад свою платиновую голову с химической завивкой и вперилась внимательным взглядом в подозрительно тихого Дженсена. Обычно он к этому времени сказал бы что-нибудь небогоугодное или попытался бы выпрыгнуть из машины. - Так вот, мистер Ганси поведал мне, что место, в которое ты направляешься, полностью тебя изменит. Должна сказать, это такое облегчение, Дженсен. Я столько за тебя молилась, что у тебя душа, наверное, уже тефлоновая – ничто к тебе не прилипает. Дженсен всё-таки не смог сдержаться: - То есть, вы утверждаете, что тефлон круче Иисуса? Бетти зашипела сквозь зубы, поросячье лицо покраснело, делая её похожей на зефир с румянами. Накрашенные ресницы были испещрены комочками вокруг грязно-карих глаз. - Будь ты моим сыном, я бы вымыла твой рот с мылом. - Чтобы завести ребёнка, вам сначала нужно потрахаться, - Дженсен проигнорировал её бормотание и неизбежные молитвы за его душу, произносимые вслух. Он просто вернулся к пейзажу за окном. В конце концов, она утихомирится и тормознёт где-нибудь за глотком напитка «Big Gulp», чтобы смочить горло и продолжить чесать языком. Как ни странно, она нигде не остановилась, а ехала прямо по намеченному пути. Дженсен пытался немного прикорнуть, но каждый раз, когда он начинал проваливаться в дрёму, она прибавляла громкость у радио или специально трясла машину, делая вид, что объезжает выбоины или воображаемых животных. Дженсен не имел ни малейшего понятия, где они находились. Он видел, как они проезжали маленький фермерский городок, но не успел прочитать название на пробитом пулями знаке. Примерно через полчаса после того, как они миновали город, перед ними выросла нескончаемая грязная дорога. Машина Бетти стала подпрыгивать на неровных местах, да так сильно, что Дженсен уверился, что никогда теперь не сможет иметь детей. Они остановились перед аркой ворот в длинной каменной стене. Дженсен оглядел строение и задался вопросом: может быть, его отдают на государственное лабораторное тестирование или на ещё какую-нибудь хрень? Бетти заметила его взволнованный взгляд и проворковала: - Не беспокойся. Это Божья обитель. Они будут очень хорошо о тебе заботиться. Сделают из тебя совсем другого мальчика. Они просили именно тебя, Дженсен… после того, как узнали о твоих проблемах. Они хотят подарить тебе настоящий дом и семью. - Это вообще что за место? – Дженсен не хотел в это ввязываться. Он почувствовал, как ледяной страх окутывает его. Эти стены. Они похожи на тюремные. Тюрьма, расположенная у черта на куличиках. Горло Дженсена пересохло от поднимающейся в нём паники. Бетти жадным взглядом наблюдала за его реакцией. Как же хорошо было видеть его дрожащим. Этот мальчик как десять дьяволов в одном теле. Она открыла водительскую дверь, её розовые, словно сахарная вата, ногти отражались на дверной ручке. - Это религиозное сообщество. Здесь живут носители Света. Здесь Бог, Дженсен. Тебе и Ему нужно сесть и обо всём поговорить. - Какого хрена? – мальчик побледнел. Пока она своими словами делала только хуже. Почему всё становится только хуже? Что он натворил в прошлой жизни? Был долбанным серийным убийцей или что-то в этом роде? «Да уж, - гневно подумал он. – Надеюсь, в той прошлой жизни я сполна кайфанул, убивая людей». Увидев пятерых мужчин, выходящих из ворот, Дженсен решил не отсиживаться в машине, как маленькая сучка, пока они обсуждают его. Мужчины были среднего возраста, все одетые как фермеры или что-то типа того. Не Амиши, конечно, но определённо деревенщина: рабочие рубашки на мускулистых телах, хлопковые джинсы, тяжёлые ботинки и ковбойские шляпы. Иихаа, блядь. Дженсен вытащил свой рюкзак из-под сидения и выбрался из машины. Он подошёл как раз, когда стоящий впереди всех мужчина взял Бетти за руки и… стал молиться… с ней. - Прошу, позволь этой своенравной душе найти истинный пусть в Твоих руках, о милый Господь. Пусть он обретёт покой и смысл в своей трудной жизни. Ты приглядываешь за нами, но иногда и нам нужно приглядывать за твоей потерянной овцой, дорогой Господь. Дай нам благословение, блаженство и силу, чтобы служить Тебе верой и правдой. Сказанное хором «Аминь» вызвало у Дженсена странное чувство, напомнив о маленьких зелёных марсианах из Истории Игрушек. Он надел свой рюкзак и заметил, что лидер группы повернулся в его сторону. Мужчина был светловолосым и широкоплечим, его глаза были до того пронзительно голубыми, что казались почти белыми. Он похлопал Дженсена по плечу и улыбнулся. - Добро пожаловать, Дженсен. Меня зовут Элайя Кук. Это мой брат Гектор. А это Старейшина Джонатан, Старейшина Малькольм и Старейшина Тимоти. Мы так рады, что ты к нам присоединился. Не зная, что сказать Старому Макдональду, Дженсен вымучил улыбку, не показывая зубов. Он знал правила игры. Эта часть называлась «Мы позаботимся о новом щеночке», где Бетти предстояло прикинуться, что есть ей дело до предстоящей судьбы вышеупомянутого щеночка. Как Дженсен и предугадал, Бетти попрощалась, похлопала его по спине и исчезла. Дженсен смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, раздумывая, есть ли в этом месте вообще машины. Спрашивать было почти страшно. Зачем понадобилось ото всех закрываться, словно это Форт Нокс? Что, гигантские кролики воруют овощи? Рука сомкнулась на плече Дженсена, и Элайя повёл мальчика внутрь арки, прочь от свободы. Дженсен не знал, чего ожидать. Внутри, за каменными стенами, было что-то вроде скопления домов. Дома выглядели как декорации для мюзикла о Великой Депрессии. Деревянные строения тянулись по всей главной улице, с приземистыми сарайчиками за каждым домом. Постройки выглядели хорошо ухоженными, выкрашенными, а закрытые ставнями окна были хвастливо увешаны ящиками, полными цветочков. Вокруг не было никакого мусора. Никаких граффити. Не было даже мусорных урн. Длинные строения расположились по бокам главного проезда, а перед самыми полями стоял устрашающих размеров холм. В насыпь было воткнуто три огромных креста, словно угрожая Дженсену. Он остановился, чувствуя, как нервозность перерастает в настоящий страх. Это место было Плохим. Буквы, из которых состояло слово «плохое», по очереди вспыхнули в его мозгу. Стараясь успокоить, Элайя потёр Дженсену спину между лопатками: - Не нужно так воспринимать, сын. Все мы знаем, что тебе было сложно найти путь домой, но теперь ты здесь. Окружённый новой семьёй. Ты познакомишься со всеми сегодня на молебне. Неужто символ жертвы Господней заставляет чувствовать себя неуютно? Не бойся сказать об этом. Я хочу, чтобы ты понял, кто мы такие и как мы живём. Задавай свои вопросы. Дженсен отодвинулся, чтобы его перестали трогать, но Элайя шагнул вместе с ним, обнимая Дженсена сильной рукой за плечи. Дженсен решил упростить себе жизнь, насколько это возможно, и подыграть. Чтобы хоть какая-то почва осталась под ногами. - Я просто пытаюсь привыкнуть. Никогда не был в таком месте. Слишком ново для меня. - И Змий оказался самым осторожным из всех диких зверей на лугу, сотворённых Богом Иеговой, - пробормотал Старейшина Малькольм, не спуская тёмных глаз с Дженсена, в то время как другие мужчины слегка кивали правоте его слов. Натягивая шляпу на голову, Малькольм встал ещё ближе к Дженсену: не так близко, чтобы касаться, но всё же… ближе, чем хотелось того Дженсену. - Здесь тебе не нужно врать, Дженсен. Символ креста волнует тебя. И знаешь, почему? Дженсен нахмурился, сдерживая себя, но отчаянно желая, чтобы Малькольм отстал. Он решил просто пожать плечами: - Почему? - Из-за демонов, - ответил Малькольм. – Ты ещё не очищен. - Демоны? – подросток беспомощно оглядел мужчин, смыкающихся кольцом вокруг него с грустным одобрением на их лицах. – Нет у меня никаких демонов. Господи Иисусе… Малькольм ударил Дженсена по губам, в то время как остальные возмущались его богохульству. Мягким голосом Малькольм выдал: - Я очищу мальчика, Брат Элайя. Он не виноват, что находится во власти тёмных сил. Он нуждается в причащении к Богу. - Я думал, можно подождать с этим, - Элайя вздохнул, прежде чем повернуться к Дженсену и увидеть, как кровоточит губа мальчика от наказания ударом. – Дженсен, мы чисты. Мы не позволим тебе отравить нас своим ядом, даже если ты невиновен. Малькольм очистит тебя. Затем ты ступишь в наш дом, чтобы встретить свою новую мать и сестёр с братьями. Сегодня ты узреешь… вся твоя жизнь изменится.

***

Очищение, как довелось узнать Дженсену, означало унижение и впоследствии страх от того, что может произойти дальше. Малькольм отвёл его к белому квадратному строению с выгравированными на двери словами «Очищение ведёт к Благоденствию». Это Церковь. У невысокого строения были толстые стены, с одной большой просторной комнатой и несколькими маленькими, находящимися за крепкими дверьми. Когда они вошли в главную комнату, Дженсен, чьи нервы были накалены до предела, стал с беспокойством наблюдать, как Малькольм втащил нечто, похожее на операционный стол. Дженсен не понимал назначения предметов, лежащих на столе: странного вида шланг, присоединённый к бутылке с горячей водой, баночка с какой-то мазью, зола в тарелке и пилюли в пакете из серебряной фольги. - Можешь молиться про себя, пока я готовлюсь к твоему первому шагу, дитя. Дженсен поднял взгляд на крепко сложенного темноволосого мужчину, затем посмотрел в сторону двери, через которую его сюда привели. - Ничего хорошего из этого не выйдет. Стены толстые и высокие. Даже если бы ты смог перебраться через них, куда ты уйдёшь на своих двоих? В голосе Малькольма не было злости. Он был слишком уверен в сговорчивости Дженсена и поэтому не был рассерженным. - Будет лучше, если ты начнёшь молиться Господу, как я советовал. Не приведи Господу услышать мысли мальчика, которые кружились в его голове. Можно сказать, Ганси нашёл способ отомстить, да так, чтобы месть длилась долго. Изнасилование было всего лишь маленькой частью. А теперь он платит по-настоящему, будучи разорванным на части одержимыми религиозниками. Малькольм направился к бадье, установленной в стене, крутя кран, пока не налил стакан воды для Дженсена. Он поднёс стакан к мальчику и вложил его в руку Дженсена. - Выпей. Это часть процедуры. Нужно, чтобы ты освежился. Раздумывая над тем, стоит ли сопротивляться, Дженсен принял стакан. Он стал пить воду, охлаждая иссушенное горло, которое не помнило воды, начиная с сегодняшнего завтрака. Он почти выпил до дна, как вдруг почувствовал зернистую субстанцию на своём языке и губах. Практически безвкусная, но зернистость всё равно обратила на себя внимание. Что-то порошковое растворялось на его языке, и Дженсен понял, что это какая-то таблетка. - Что… что было в воде? - Ничего плохого, - мягко сказал Малькольм. – Увидишь. Это не причинит тебе вреда. Когда мальчик почувствовал тошноту, его отвели к туалету и поставили на колени. Унитаз был широким, серовато-белым, каменным и больше похожим на цистерну, от него веяло сыростью – не мочой и дерьмом, а словно от колодца или туннеля, где обитали тёмные существа. Дженсен схватился за края унитаза, выплёскивая из себя содержимое с невероятной силой. Когда ему стало нечем тошнить, Малькольм приподнял его за локти и потащил спотыкающегося мальчика к большой деревянной скамье. Дженсен неуклюже присел, даже сидя продолжая качаться. Он чувствовал себя так дерьмово, что почти не возражал, когда с него сняли рубашку. Затем последовали кеды и носки. Его жалкие попытки оттолкнуть руки Малькольма от своего ремня были проигнорированы. Полностью раздетый, Дженсен задрожал, его снова стало тошнить. - Очищение всегда так проходит, - голос Малькольма звучал так обыденно, словно это Дженсен его спросил. Мужчина изучал тело мальчика, видя шрамы, которые Дженсен никак не мог нанести себе сам. Маленькие круглые сморщенные белые шрамы или длинные раны, портящие золотисто-кремовую кожу ребёнка. В свои пятнадцать лет у Дженсена были шрамы, которые показывали, насколько жестоко обращалась с ним жизнь. - Тебе нужно полностью очиститься, Дженсен. Важно, чтобы наши тела воплощали собой сосуд Света, Его благословения. Мы несём в себе Дух. Ты понимаешь? Мальчик поднял голову, его веки отяжелели под страхом и неудобством: - Я не одержим… демонами… это сумасшествие. Я не… - Т-с-с. Они не хотят твоей свободы. Но им не победить. Малькольм похлопал по скамейке: - Ложись на живот, сын. - Пошёл… на хуй, - прошипел Дженсен сквозь стиснутые зубы. - Думаешь, я буду с тобой связываться? Прикасаться к тебе неположенным образом? Это омерзительно, сын. Ты под моей опекой. Я не буду использовать тебя в противоестественных целях. А теперь ляг, прежде чем я позову других старейшин для помощи. «Один извращенец лучше, чем четыре, - затуманенным мозгом подумал Дженсен. – Лучше просто перетерпеть». Он медленно лёг на живот, скамья под ним была тёплой. Он прислонился щекой к дереву, слушая, как Малькольм снова идёт к бадье. Дженсен с непониманием наблюдал, как красная пластиковая бутылка до краёв наполнилась водой, а шланг вставлен в горлышко. Он не мог разгадать, для чего нужен шланг, но вскоре ему довелось узнать. Малькольму пришлось прижать коленом спину мальчика, когда святая вода стала вливаться в тело кающегося грешника. Клизму делали только тогда, когда дитё Господне было воистину одержимо тёмными силами. Было очевидно, что новая овца затерялась в диких дебрях. Как только всё содержимое бутылки влилось в Дженсена, мужчина медленно вытащил шланг и заткнул отверстие мальчика пробкой, чтобы вода не выливалась. - Вот так. Всё не так плохо. Теперь тебе нужно оставаться неподвижным, пока я продолжу тебя очищать. Не обращай внимания на давление в низу живота. Дыши глубоко. Расслабься. Боли нет. Дженсен чувствовал, как горячие слёзы стыда щипали его глаза. Боли нет. Ага, словно боль – это самое страшное, что он ожидает. Далее в дело пошла мазь. Вязкое вещество с запахом мяты и отбеливателя растёрли по ногам Дженсена, а затем и между ног. Он пытался избежать нанесения мази, но у него плохо получалось. Малькольм делал всё быстро и умело, но от этого было не менее унизительно. Дженсену сказали встать, и он послушался, издавая стон от ощущения бултыхания воды в переполненном животе. Он проглатывал свои мольбы, когда мазь наносили на его пах, немного на низ живота, на руки и в подмышки. Он почувствовал покалывание от странной смеси и прошептал: - Что это? Что происходит? - Развращение этого мира делает мальчиков мужчинами раньше, чем того нужно. Ты не можешь считаться мужчиной, пока не достигнешь совершеннолетнего возраста и вступишь в сообщество. Мы потакаем Его желаниям, оберегая твою молодость и невинность. Делая тебя праведным перед Его взором. Мазь забирает имитацию мужчины, которую ты в себе носишь. Я отведу тебя к Свету, дитя. Какого чёрта это означало? Но вскоре Дженсен узнал, когда его поместили в бадью. Как только затычку изъяли из его ануса, он закричал, а затем вода вылилась из него. Малькольм без конца опрокидывал на него вёдра воды, ополаскивая мальчика от его скверны. Тут Дженсен заплакал. Он не мог остановиться, ощущая себя распахнутым и выставленным напоказ. Он никогда не испытывал такого унижения. Он даже не мог закрыться, не зная, что ожидать. Малькольм взял сильно пахнущее мыло и стал растирать им Дженсена, пока не удостоверился, что мальчик уже достаточно чист. Он обернул Дженсена в чистое полотенце и оставил его в покое на время, чтобы убрать за собой старательно использованные инструменты. - Нет никакого стыда в процессе очищения, дитя. Теперь ты ближе к Богу. Дженсен скукожился, завернувшись в полотенце, его оголённое тело казалось ему каким-то чужим. Светлых волос на руках больше не было. Ниже пояса он также был совершенно гладким, словно половая зрелость его ещё не настигла. Он сжал зубы, приказывая себе перестать плакать. Сейчас же. Перестань. Слёзы высохли до того, как Малькольм вернулся к Дженсену с парой штанов и домотканой рубашкой. - Это тебе. Можешь одеться, перед тем как мы помолимся вместе. Не проронив ни слова, подросток принял одежду и повернулся спиной к Малькольму, облачаясь в странное одеяние. Он чувствовал себя, словно экстра в низкобюджетном вестерне. Дженсен потянул себя за свободный воротник рубашки, опасаясь, как бы он не сполз на плечо. Штаны пришлось загнуть, чтобы не спотыкаться при ходьбе. Смотря на то, как Дженсен одевается, Малькольм поведал: - Эти вещи принадлежали твоему новому брату. Он твоего возраста. Хотя повыше. Во всяком случае, у тебя есть хоть какие-то новые вещи. Твоя старая одежда плохо тебе служила. Все эти мирские вещички были уничтожены. - Что? Что?! Моя одежда? Всё?.. – несмотря на только что пережитую травму, Дженсен снова был шокирован. Его книги. Единственные несколько вещей, которые он мог назвать своими. Эти ублюдки копались в его пожитках? - Всё, - Малькольм кивнул, словно не имел к этому дела. – Ты увидишь, Дженсен. Это для твоего же блага. А теперь пойдём… Время молиться и принять Господа в своё сердце. Точно. После того, как Дженсен провёл два часа, повторяя за Малькольмом что-то о райских дворцах и много других понятий, отчего он хотел просто попросить что-нибудь подписать, ему в рот втолкнули ложку золы. Когда он стал кашлять и плеваться, Малькольм мозолистой рукой зажал ему рот. Эта зола была ничем иным, как сожжёнными страницами из Библии, освященных и готовых, чтобы накормить грешника наподобие хлеба насущного. - Ты пробуешь на вкус Слово. Оно изгонит всех оставшихся демонов. Глотай, Дженсен. Пусть внутри тебя будет только Свет и Слово. Знай, что грехи твои искуплены. Преодолевая удушье, Дженсен заставил себя проглотить золу, на вкус как густую грязь, чувствуя, как она задерживается в горле, перед тем как скользнуть вниз. - Хорошо, сын. У тебя хорошо получилось. Теперь ты готов ко встрече с семьёй. Блестящие глаза Дженсена вспыхнули, как только он представил, как душит эту семью в их кроватях и бросает их трупы на стены для проверки прочности. Он уже понял, что все внутри этих стен сумасшедшие. Настоящий Ад, специально для него.